Сайт Юридическая психология
Учебная литература по юридической психологии

 
Образцов В.А., Богомолова С.Н.
КРИМИНАЛИСТИЧЕСКАЯ ПСИХОЛОГИЯ.
Методы, рекомендации, практика раскрытия преступлений.

Учебное пособие.
М., 2002.

 


Раздел III. Использование достижений криминалистической психологии при собирании, оценке, использовании личностной информации

Глава 13. Допрос (опрос) по методу когнитивного интервью

 

13.2. Дополнительные рекомендации по тактике допроса (опроса) по методу когнитивного интервью

Как успокоить допрашиваемого (опрашиваемого)

Для свидетеля и тем более для потерпевшего ситуация преступления всегда является экстремальной, угрожающей личной безопасности и потому вызывает всплеск эмоции. А это в свою очередь неблагоприятно отражается не только на восприятии событий, но и на их последующем припоминании. Давая показания, свидетель и потерпевший вынуждены как бы заново переживать случившееся. Кроме того, сам контакт с представителем правоохранительных органов, непривычный для большинства допрашиваемых, усугубляет их эмоциональный дискомфорт и волнение. (Психологи называют такое состояние тревожностью.) Имея это в виду, детектив, прежде чем приступить к выявлению интересующей его информации, должен попытаться снять излишнюю тревожность у носителя данной информации.

Главное чувство человека, только что пережившего преступление, — страх. Он оказывает дезорганизующее влияние на всю психическую и физическую деятельность. Человек утрачивает способность контролировать ситуацию, у него возникает чувство собственной неадекватности. Детектив может помочь избавиться от этого чувства, разъяснив, что в подобных ситуациях страх -вполне нормальная реакция («Я хорошо представляю, что вы сейчас чувствуете», «Мне самому однажды пришлось... и я здорово перепугался..,»). Нужно дать визави возможность «излить душу». Это поможет ему немного успокоиться и будет способствовать установлению эмоционального контакта с детективом. Однако во избежание опасности слишком уклониться от темы, процедура должна быть достаточно краткой. Цель ее состоит в том, чтобы показать (лучше на конкретных примерах) допрашиваемому, что на действительно опасную ситуацию, в которой он оказался, большинство людей отреагировали бы точно таким же образом.

Страх возникает внезапно и «без предупреждения». Поэтому, если допрос проводится не сразу, а через несколько часов или дней, когда первый шок после пережитого уже прошел, детективу следует предупредить допрашиваемого, что когда он будет пытаться «воскресить в памяти» ситуацию преступления, у него могут возникнуть испытанные в тот момент чувства и переживания, но они будут не такими сильными, и что теперь ситуация находится у него под контролем. Сделать это можно следующим образом: «Когда Вы будете рассказывать о преступлении, Вы опять будете волноваться, Вам будет страшно. Но не так сильно, как было тогда. И потом помните, что сейчас Вы хозяин положения: если в какой-то момент Вы захотите расслабиться, прийти в себя, скажите мне об этом, и мы сразу же сделаем перерыв».

В психотерапии используется такой прием: если речь идет об особенно травмирующих переживаниях, пациенту предлагается вести рассказ от третьего лица: вместо местоимений «я», «мне» употреблять местоимения «он», «ему». Таким образом жертва описывает случившееся как бы с позиции стороннего наблюдателя, «отдаляясь от преступления на безопасное расстояние». Этот прием целесообразно использовать при допросе потерпевших от сексуальных посягательств.

Нужно иметь в виду, что рассказ от третьего лица менее подробен и менее детализирован, чем рассказ от первого лица. Однако при расследовании сильно травматизирующих преступлений целесообразнее выбирать из двух зол наименьшее, так как эмоциональное состояние допрашиваемого является основным барьером для успешного припоминания информации.

Давно замечено, что наше эмоциональное состояние проявляется во внешнем поведении (когда мы взволнованы — речь ускоряется, мышцы напряжены). Возможен и обратный процесс. Изменяя свое внешнее поведение, мы тем самым можем повлиять и на свое внутреннее, эмоциональное состояние. Принимая это во внимание, детектив может частично «снять» тревожность (волнение) допрашиваемого с помощью такого, например, приема: перед началом рассказа о событии интервьюируемому предлагается расслабиться, сделать несколько глубоких вдохов и выдохов. Детектив несколько раз сам проделывает эту операцию вместе с допрашиваемым. Этот прием напоминает приемы релаксации, используемые в гипнозе. Следует, однако, подчеркнуть, что когнитивное интервью не имеет с гипнозом ничего общего прежде всего потому, что гипноз увеличивает внушаемость, а когнитивное интервью — нет.

Другим приемом, используемым для снятия тревожности допрашиваемого, является так называемый принцип синхронности. Суть его состоит в следующем: доброжелательная, сдержанная манера поведения, спокойная, медленная речь детектива непроизвольно «индуцирует» аналогичное поведение допрашиваемого.

В любом преступлении одни события являются более стрессогенными (вызывают больше эмоций), чем другие. Неудивительно поэтому, что вопросы о таких событиях окажутся для интервьюируемого более волнующими, чем, скажем, вопросы биографического характера. Негативное воздействие таких вопросов не исчезает сразу после ответа, отрицательное последствие стресса будет сказываться на всем последующем интервью. Так, в одном из интервью детектив задал потерпевшей вопрос о ноже, которым ей угрожал нападавший. Этот вопрос настолько вывел ее из себя, что допрашиваемая не только не смогла на него ответить, но и не смогла дать толковых ответов на пять следующих вопросов. Вместе с тем детектив просто не может не задавать этих «стрессовых» вопросов. Как же быть? Нужно отнести эти стрессовые вопросы на конец интервью, когда уже получена самая важная детализированная информация. Подобным образом действуют опытные журналисты: так называемые «вопросы-бомбы» они задают в самом конце интервью.

Если детектив замечает, что допрашиваемый находится во взвинченном состоянии и эту взвинченность не удается снять, то проведение допроса целесообразнее отложить (если есть такая возможность), так как качественной информации о событии преступления получить все равно не удастся. При проведении повторного допроса (когда допрашиваемый находится в более спокойном состоянии) следует иметь в виду, что если в первом интервью был получен неправильный ответ на вопрос, то вероятность получения правильного ответа на этот вопрос в последующих интервью уменьшается (это объясняется особенностями функционирования человеческой памяти).

Кроме того, если детектив, не обращая внимания на состояние допрашиваемого, продолжает задавать вопросы, это не способствует установлению столь необходимого психологического контакта между ним и интервьюируемым.

Лишь после того как восстановлено нормальное состояние допрашиваемого, можно перейти к описанию преступления. Начинать следует с ряда «безобидных» (нейтральных) вопросов, постепенно переходя к более стрессогенным. Самый волнующий для допрашиваемого вопрос, как уже говорилось, должен быть завершающим.

 

Как обеспечить активность допрашиваемого

Успех припоминания информации зависит от того, насколько активно свидетель или потерпевший будут отыскивать эту информацию в памяти. От них требуется не только желание вспомнить, но и немалые психические усилия. Допрашиваемый должен ощутить себя ведущей фигурой, потому что только он владеет криминалистически значимой информацией. Если лидирующую позицию занимает следователь, а допрашиваемый лишь пассивно отвечает на задаваемые вопросы, значительная доля важной для расследования информации утрачивается. Иногда ошибочно полагают, что чем больше детализирующих вопросов задаст следователь, тем более исчерпывающую информацию он получит. На самом деле в более выгодном положении оказываются те следователи, у которых больше говорят опрашиваемые. В лабораторном исследовании было подсчитано количество вопросов, задаваемых следователем при допросе по традиционному методу и по методу когнитивного интервью. При допросе по методу когнитивного интервью вопросов было задано меньше (54,0 и 68,9 соответственно), а информации получено больше (41,15 и 29,40 правильных фактов соответственно). Эта закономерность получила подтверждение и в исследованиях, проведенных полицией Великобритании.

Существуют специальные приемы, помогающие повысить активность допрашиваемого и побудить его к более развернутому рассказу. Можно прямо сказать, что только он располагает всей важной для расследования преступления информацией, и поэтому следователь ждет от него самого подробного рассказа.

(«Мари, Вы единственная кто видел преступление. Я сам его не видел, поэтому я надеюсь, что Вы мне расскажете, что произошло.

Не ждите от меня вопросов. Я надеюсь, что здесь больше говорить будете Вы. А сейчас расскажите мне, пожалуйста, все, что сможете вспомнить о том, что случилось сегодня утром».)

Другой способ активизации допрашиваемого базируется на правильной постановке вопросов. Обычно открытые вопросы («Опишите, пожалуйста, его лицо») больше побуждают допрашиваемого к активному поиску информации в памяти, чем вопросы закрытые («Какого цвета были у нее глаза?», «Были ли у него какие-нибудь шрамы?»). Открытые вопросы требуют более долгого, обстоятельного ответа, тогда как закрытые предполагают быстрый и лаконичный ответ. Неспешно и подробно отвечая на открытый вопрос, допрашиваемый становится на позицию активного участника информационного взаимодействия, ответив на закрытый вопрос, пассивно ждет следующего. Поэтому начинать следует с открытых вопросов и только потом задавать уточняющие закрытые вопросы.

Очень распространенная и очень серьезная ошибка, «сдвигающая» допрашиваемого с главной роли активного участника на роль пассивного отвечающего на поставленные вопросы, состоит в том, что следователь прерывает допрашиваемого «на полуслове», не давая ему закончить ответ. Анализируя аудиозаписи опросов, проводимых полицейскими детективами, создатели метода когнитивного интервью пришли к выводу, что наилучших результатов добиваются те детективы, которые умеют слушать: они задают больше открытых вопросов, редко перебивают опрашиваемого, позволяют ему больше говорить. К сожалению, такая тактика применяется довольно редко. В типичном опросе детектив задает 26 закрытых и только 3 открытых вопроса. Этот феномен характерен не только для американских, но и для британских детективов. Ситуация усугубляется тем, что детектив часто прерывает опрашиваемого. Приводимый пример является наглядной иллюстрацией вышеуказанных ошибок. Детектив опрашивает свидетеля по делу о вооруженном нападении. Задав открытый вопрос, он примерно через 4,5 секунды прерывает говорящего:

- Расскажите что случилось с Вами и Вашим приятелем 45 минут тому назад?

- Мы сидели в машине. Я откинулся на спинку сидения...

(Детектив прерывает)... - Вспомните, в каком часу это было.

- Где-то около двенадцати. Точно не помню...

- Хорошо.  —  Опрашиваемый собирается что-то сказать.

Детектив прерывает. — Ваша машина была припаркована там, где она находится сейчас, то есть в северо-западном углу стоянки? -  Да.

- Хорошо. -- Опрашиваемый хочет что-то сказать. Детектив прерывает. — Вы были на переднем сиденье...

 

Психологический контакт с допрашиваемым

Расследуя  преступление,   детективу  приходится задавать очень деликатные вопросы, касающиеся сугубо личных проблем, о которых собеседнику не всегда хочется говорить даже с  близкими друзьями.  Особенно  это относится к получению информации от потерпевших по делам о насильственных посягательствах. Для получения такого рода информации нужно, чтобы между детективом и допрашиваемым установились доверительные отношения, чтобы последний, чувствуя доброжелательность, понимание, желание помочь, захотел перед ним раскрыться. В этом отношении задача детектива аналогична задаче клинического психолога, который вначале должен установить «личные связи» с клиентом и лишь после этого пытаться «проникнуть» в его интимные переживания. Важное отличие состоит в том, что детектив имеет ограниченные возможности для встреч и бесед со своим «клиентом», в то время как курс психотерапии может растянуться на недели и даже месяцы. К сожалению, детектив не может воспользоваться приемами клинициста, потому что не располагает для этого достаточным временем. Он вынужден довольствоваться наиболее доступным. При этом очень важно избежать ошибок, ведущих к тому, что опрашиваемый «замкнется» с самого начала беседы. Чтобы эта опасность не стала реальностью, необходимо руководствоваться двумя принципами:

  1. Персонализировать допрос, т.е. придать ему характер общения двух симпатичных друг другу людей.
  2. Проявлять к допрашиваемому знаки сочувствия, сопереживания, попытаться «поставить себя на место опрашиваемого», понять его заботы и тревоги.

 

Персонализация интервью

Одним из препятствий к получению полной и достоверной информации является «обезличенность»   полицейского   расследования: детектив и свидетель (жертва) играют каждый свою стереотипную роль. Детектив, в представлении допрашиваемого, это «винтик» полицейской машины, выполняющий свою часть работы. Для детектива жертва (квартирной кражи, нападения, изнасилования) — лишь одна из многих типичных жертв преступлений такого рода, расследованием которых ему приходится заниматься каждодневно. И допрашиваемый, и детектив видят друг в друге не конкретного человека, не личность, а «ролевую функцию», и это, разумеется, не способствует продуктивности коммуникации.

Одной из необходимых предпосылок эффективного допроса является его персонализация. Детектив должен видеть в допрашиваемом конкретного человека, с его заботами и переживаниями и сам в свою очередь представиться как идентифицируемая личность, а не просто как олицетворение официальной организации.

Самый простой способ персонализации — называть опрашиваемого по имени (дети, молодые люди), по имени и отчеству (лиц постарше), т.е. так, как сам допрашиваемый, представляясь, назвал себя. Можно просто спросить допрашиваемого: как к нему лучше обращаться.

Другим способом персонализации допроса является развитие у детектива навыков активного слушания. Ему важно заставить себя внимательно слушать допрашиваемого и проявлять знаки интереса к сообщаемой им информации. Один из способов достижения этой цели — периодически повторять последнюю фразу допрашиваемого, комментируя ее или задавая вопрос. Так, если допрашиваемая показала, что испугалась, когда увидела, что преступник достает ружье, то после этой фразы детектив может сказать: «Вы говорите, что испугались, когда увидели, что преступник достает ружье. Это в самом деле страшно. А что Вы еще можете вспомнить об этой сцене?» Тем самым детектив показывает допрашиваемой, что внимательно слушает ее рассказ.

Активное слушание требует концентрации внимания. Поэтому прежде, чем приступать к допросу, нужно устранить все возможные помехи. Детективу не следует отвлекаться ни на какие другие мысли, чтобы «эффективно слушать».

При подготовке к допросу детектив может ознакомиться с протоколом, с результатами интервьюирования, проведенного ранее другим детективом, словом, узнать о некоторых обстоятельствах дела. Эта информация, безусловно, полезна. Однако она не избавляет от необходимости внимательно выслушать все повествование допрашиваемого, без предвзятости воспринимая его показания.

Проводя такую рутинную процедуру, как допрос, детективы нередко используют различные речевые штампы. Бюрократические обороты речи деперсонализируют допрос и их нужно избегать.

Чтобы опрашиваемый видел в детективе не просто представителя власти, а конкретного, приятного, благожелательного человека, детектив таковым должен и представиться, сообщив, например, перед началом интервью некоторую информацию о себе. Такая информация будет способствовать установлению контакта с допрашиваемым. (Например, если детективу известно, что у опрашиваемого есть ребенок, он может сказать, что и у него есть ребенок примерно такого же возраста.)

При проведении любого допроса или интервью необходимо собирать некоторые сведения о допрашиваемом (возраст, семейное положение, место работы, образование и т.п.). Детективу нужно довести до сведения допрашиваемого, что делает он это не по своей личной инициативе, а «в силу производственной необходимости»: «это стандартная процедура, эти сведения собираются при расследовании любого дела». Тем самым детектив как бы отграничивает себя от бюрократической машины расследования.

 

Проявление эмпатии (сочувствия, сопереживания)

Сообщит ли допрашиваемый какую-то лично для него очень значимую информацию, зависит от того, увидит ли он в детективе человека, способного его понять. Классический пример: подросток, односложно отвечающий на вопросы родителей («потому что они все равно не поймут») и часами беседующий с приятелями. Непростая задача детектива состоит в том, чтобы убедить допрашиваемого, что он может взглянуть на проблему его глазами и понять переживания допрашиваемого, как говорится, влезть в его шкуру. Перед тем как допросить жертву преступления, полезно подумать о том, что ей пришлось пережить, и попытаться представить себя на ее месте.

Однако корректно сопереживать допрашиваемому — это лишь полдела. Надо еще убедить его в том, что детектив способен разделить его чувства. Для этого необходимо поддерживать обратную связь с допрашиваемым, периодически комментируя его показания («я могу Вас понять», «представляю, как Вам было страшно», «да, конечно, с Вами поступили бесчеловечно»...).

Кроме персонализации интервью и проявления эмпатии существуют и другие, достаточно несложные приемы завоевания доверия, основанные на том, чтобы создать у допрашиваемого впечатление о детективе как о человеке справедливом, благожелательном, заинтересованном в установлении истины, для которого очень важно и интересно то, что говорит допрашиваемый.

Перед началом интервью полезен минимальный физический контакт (рукопожатие), который не должен восприниматься допрашиваемым как фамильярность (особенно, если речь идет о лице другого пола). Если у допрашиваемого есть какие-либо заметные повреждения, раны, следует поинтересоваться его самочувствием, позаботиться о том, чтобы ему было удобно, спросить, обращался ли он к врачу (даже если детектив все уже знает о характере травм из медицинского отчета). Точно так же следует поступать при внутренних, незаметных глазу повреждениях, если детектив знает о наличии таковых.

Допустим, что есть основания не доверять показаниям допрашиваемого. Детектив все равно должен делать вид, что он верит. Если допрашиваемый действительно «кривит душой», это можно будет выяснить в процессе дальнейшего расследования и повторных допросов. Однако, если добросовестный человек почувствует, что ему не верят, трудно рассчитывать на его дальнейшее сотрудничество. Именно поэтому детектив должен избегать оценочных суждений и конфронтационных вопросов. Если в рассказе допрашиваемого возникают противоречия, не нужно стремиться разрешить их немедленно, так как это может затормозить свободное повествование и какая-то часть важной для дела информации будет утрачена.

Детектив должен всемерно поощрять свободный рассказ допрашиваемого, без пропусков и корректирующих поправок. Возникающие противоречия в рассказе, несогласованность и расхождения в показаниях допрашиваемых, — все это можно прояснить позже, когда основная часть информации будет получена.

Детектив может стимулировать активность допрашиваемого еще и тем, что будет своим поведением (вербальным и невербальным) демонстрировать интерес к его рассказу. Этот интерес может проявляться в характере задаваемых вопросов, зрительном контакте с допрашиваемым (особенно в начале интервью, когда устанавливается психологический контакт), позе детектива (сидеть слегка подавшись вперед, по направлению к допрашиваемому).

Ожидания и цели детектива и допрашиваемого в идеале должны совпадать, тогда им легче будет координировать усилия в достижении желаемого результата. Однако в реальности это случается редко, так как интересы детектива и интересы свидетеля (или потерпевшего) различны.

И тем не менее залог успеха когнитивного интервью в том, чтобы детектив и допрашиваемый работали «единой командой» на общую цель. Для этого каждая из сторон должна быть осведомлена о перспективах другой стороны. Детектив должен учитывать нужды и заботы допрашиваемого, а тот в свою очередь - интересы следствия. Естественно, что основная нагрузка в обеспечении согласованности действий партнеров по коммуникации ложится на детектива: он исподволь направляет ход интервью и достаточно спокоен для того, чтобы видеть общую картину. Понимая состояние и интересы допрашиваемого, детектив будет координировать их с интересом расследования, направляя повествование допрашиваемого в нужное русло.

Прежде чем предложить допрашиваемому рассказать об интересных для следствия деталях преступления, нужно дать ему возможность излить свои чувства. Переживания допрашиваемого, его страхи и обиды малоинтересны для детектива, и тем не менее, если они не будут выражены, то в дальнейшем это может помешать расследованию.

«Выход эмоциям» необходимо дать в самом начале интервью. Зная об этих эмоциях, детектив может потом использовать их в своих целях. Допустим, допрашиваемый «зациклился» на несправедливости преступления. Для завоевания доверия допрашиваемого возможен такой, например, прием: «Для того мы и работаем, чтобы люди, совершающие преступления, получили по заслугам». Или, например, жертве ограбления, озабоченной материальным ущербом, можно сказать, что возмещение этого ущерба будет зависеть от успеха расследования. В общем, детективу нужно убедить допрашиваемого в том, что он понимает и разделяет его чувства и сделает все возможное, чтобы справедливость была восстановлена, и что сам допрашиваемый должен ему в этом помочь. После того как допрашиваемый убедился в том, что цели детектива совпадают с его собственными, можно переходить к сбору информации, представляющей интерес для следствия. Например, детектив может сказать, что для задержания преступника необходимо детальное описание его внешности и машины, на которой преступник скрылся. Чем лучше допрашиваемый опишет преступника, тем скорее тот будет схвачен. Общая идея состоит в том, чтобы допрашиваемый понял, что они с детективом делают одно общее дело, успех которого зависит от того, сможет ли допрашиваемый дать нужную для дела информацию.

 

Как изменить в желаемом направлении поведение допрашиваемого

Наибольший эффект от допроса будет получен в том случае, когда допрашиваемый чувствует себя свободно, говорит спокойно и размеренно. В таком случае следователь понимает и успевает записывать показания. Добиться этого можно двумя способами. Следователь может, например, сказать допрашиваемому: «Я Вас попрошу говорить как можно медленнее, чтобы я успевал записывать все, что Вы скажете». Такой прием эффективен: опрашиваемый действительно замедляет речь. Однако при этом возможен и побочный эффект: опрашиваемый будет чувствовать себя более скованно и неуверенно.

Другой, косвенный, прием основан на следующем: было замечено, что при взаимодействии двух людей поведение одного начинает со временем походить на поведение другого. Например, когда один из говорящих начинает говорить медленнее, то замедляется и речь собеседника. Точно так же при ходьбе: человек приспосабливается к шагу попутчика. Этот феномен, наблюдавшийся как при вербальном (речевом), так и при невербальном воздействии, получил название «принцип синхронности». Следователь может воспользоваться принципом синхронности, моделируя поведение допрашиваемого собственным примером: свободная, непринужденная поза, тихая размеренная речь.

 

Как восполнить дефицит навыков коммуникации

Свидетели и потерпевшие обычно не являются репортерами криминальной хроники, поэтому описание преступления - - задача для них непривычная. Независимо от возможностей памяти они испытывают трудности при детальном описании преступления. Некоторые несложные приемы помогут эти трудности преодолеть.

Относительная—абсолютная оценка. Для того чтобы помочь допрашиваемому охарактеризовать какой-то объект, ему нужно предоставить для сравнения другой объект как «точку отсчета». Психологические исследования показали, что относительные оценки легче и точнее абсолютных. Например, любой из нас затрудняется точно определить рост человека, но мы без труда оценим, какой из двух людей выше. Поэтому, если допрашиваемый не может сказать, какого роста был преступник, детектив должен предложить ему сравнить рост преступника со своим ростом или ростом какого-либо хорошо знакомого человека. Чем больше сходство между сравниваемыми объектами, тем точнее будет оценка.

Особенно трудны абсолютные оценки цвета, тем более цвета нестандартного. Словарный запас допрашиваемого может не позволить охарактеризовать, например, цвет как «голубой с аквамариновым оттенком». Вместе с тем он может довольно точно оценить цвет объекта, делая выбор из ряда предложенных образцов (на какой цвет был похож объект — ближе к голубому или ближе к зеленому).

Узнавание—припоминание. Узнать объект легче, чем его припомнить. Эту закономерность детектив должен знать и использовать. Например, допрашиваемый не может сказать, какого типа оружие (пистолет или револьвер) было у преступника. Если детектив покажет ему типичное изображение того и другого, допрашиваемый без труда сделает правильный выбор. Или, скажем, допрашиваемый, не знающий марки автомашин, не может описать какую-то модель, но он сможет узнать эту модель, если показать ему рисунки или фотоснимки нескольких различных машин. У детектива должны быть наборы рисунков типичных марок машин, оружия, иных технических объектов. Допрашиваемый узнает искомый объект по образцам, указывает на сходство или различие с предлагаемыми альтернативами. При отсутствии изобразительных альтернатив можно воспользоваться речевыми, словесными описаниями. Например, если допрашиваемый пытается охарактеризовать головной убор, можно предложить на выбор: бейсболка, морская, жокейская шапочка, шляпа (на что больше походит головной убор преступника?). Если альтернатив немного, нужно перечислить все. Если много и назвать все нельзя, детектив должен подчеркнуть особо, что «это лишь некоторые из большого числа возможных» альтернативных образцов. Такой прием позволяет избежать искажений в ответах допрашиваемого.

Невербальные формы ответов. Речь — наиболее распространенное средство коммуникации, но средство не единственное и не во всех случаях самое эффективное. Например, сложные действия или непривычные объекты трудно описать словами. В таких случаях можно просто показать это действие, нарисовать объект, то есть как-то «обойтись без слов».

По одному делу допрашивали очевидца катастрофы самолета. Допрашиваемый никак не мог описать словами, как накренялся потерявший управление самолет. Тогда ему было предложено показать это движение на модели самолета, и он смог более понятно объяснить, как это происходило. Аналогичным образом при описании дорожных происшествий можно попросить допрашиваемого нарисовать план перекрестка, показать на предложенных образцах модели машин, вовлеченных в аварию, а также показать на этих моделях движение исследуемых машин. Если, например, допрашиваемый был активным участником события (скажем, пилотом) и важно определить его действия, то в идеале лучше всего проводить допрос в аналогичном по конструкции самолете, где допрашиваемый сможет наглядно продемонстрировать те свои действия, которые он производил в момент аварии.

Использование невербальных форм ответов особенно эффективно при интервьюировании лиц с ограниченными вербальными способностями.

Большинство людей не привыкли к детальным описаниям: в жизни им это не нужно. Мы просим налить чашечку кофе, и никому не придет в голову определять размеры чашки и степень ее наполнения. Между тем для расследования требуется как раз полная, максимально детализированная информация. Для подробного описания нужно больше времени, чем для поверхностного формального ответа. Поэтому в самом начале интервью детективу необходимо убедить допрашиваемого в том, что допрашивающий не торопится и будет ждать столько времени, сколько потребуется для самых обстоятельных, подробных ответов. Нередко детективы совершают ошибку, говоря, что интервью займет всего несколько минут. Тем самым они настраивают допрашиваемого на быстрые, поверхностные ответы. Допрашиваемый должен понять: чтобы преступление было раскрыто, необходимо детальное описание случившегося, особенно детальное описание подозреваемого. Вместе с тем, если показания дает потерпевший от насильственного преступления, в фокусе его внимания, как правило, оказываются действия преступника, а не его приметы. Информация о действиях, конечно же, важна для детектива, однако первейшей его задачей является задержание преступника, обнаружение объектов, связанных с преступлением (оружие, машина и т.п.). Обычно детектив дает четкую установку на детальный ответ, но делает это в форме, мало к чему обязывающей («Расскажите мне подробно о том, что произошло.»). Между тем, если действительно требуется получить детальный ответ, нужно быть более категоричным. Можно сказать что-то вроде: «Для того чтобы мы могли раскрыть это преступление, нам нужно детальное описание человека, который его совершил. Попытайтесь получше описать его лицо. Представьте, что я хочу нарисовать портрет этого человека. Но я о нем знаю только то, что Вы мне расскажете. Расскажите мне о нем все, что сможете».

Порой допрашиваемый не упоминает о каком-то важном для расследования моменте просто потому, что не представляет степени его важности (а не потому, что не помнит).

Например, допрашиваемый может не знать, что рукоятки у оружия бывают разной формы, и поэтому исключит из своего рассказа эту деталь как малозначительную. Если описываемый объект имеет отношение к технике или какой-то иной, непривычной для допрашиваемого области, детектив должен указать, какие именно свойства (характеристики) этого объекта обязательно нужно описать. Обычно детективы расспрашивают о росте, весе, телосложении и прочих общих характеристиках людей. Эти характеристики легко припоминаются, но для расследования они не столь важны, если не выходят за пределы нормы (если, к примеру, фигурант не карлик или не патологический толстяк). Гораздо информативнее общих характеристик описания лица и иных отличительных особенностей. Больше всего информации, позволяющей отличить одного человека от другого, содержит верхняя часть лица, особенно волосы и линия волос. Поэтому, выясняя информацию о лице, следует начать с волос и верхней части лица, постепенно продвигаясь книзу, к подбородку. Отличительные признаки, по определению, представляют для детектива наибольший интерес. Если информация этого типа не получена в ответе на открытый вопрос, то другими путями получить ее бывает почти невозможно. Детективы часто задают вопрос: «Было ли что-нибудь необычное во внешности преступника?» И столь же часто получают на него отрицательный ответ: «Нет». И вряд ли стоит этому удивляться, так как отрицательный ответ «заложен» уже в самом вопросе. Чтобы получить позитивную информацию, вопрос следует задать в слегка измененном виде: «Что Вам больше всего запомнилось во внешности преступника?» Отвечая на такой вопрос, допрашиваемый вероятнее всего назовет самый яркий отличительный признак. Затем можно продолжить: «А еще, какой следующий признак?» и т.д., пока не будет извлечена вся необходимая информация.

Иногда, описывая человека или предмет, допрашиваемый оперирует субъективными оценками: «Он был похож на фермера», «Он казался разозленным» и т.п. Подобные характеристики вполне приемлемы, однако лучше все же конвертировать их в более объективную форму. Самый простой способ перевода субъективного в объективное -- это спросить: «Какие признаки делали его похожим на фермера?» или «Из чего Вы заключили, что он был разозлен?» Если предоставить достаточно времени для ответа, то допрашиваемый почти наверняка даст объективное описание.

 

 

Как добиться того, чтобы допрашиваемый сообщал всю информацию, ни о чем не умалчивая

Нередко допрашиваемый вспоминает что-то важное для следствия, но по разным причинам не говорит об этом, то есть «подавляет» информацию. Искусный детектив может избежать этого, ориентируя опрашиваемого на то, что можно говорить все, что приходит на ум, не просеивать и не отсекать информацию. Из опасения потерять доверие детектива допрашиваемый порой умалчивает о каких-то фактах, потому что это противоречит сказанному им ранее. Однако, вопреки распространенному мнению, расхождения в показаниях вовсе не свидетельствуют о неточности: при отдельных условиях не согласующиеся друг с другом показания являются даже более точными и правильными. Если в повествовании допрашиваемого замечаются противоречия, не надо его сразу же прерывать. Нужно получить всю возможную информацию и только после этого вместе с допрашиваемым разобраться в причине расхождения. Делать это следует деликатно, так как расхождение может быть не следствием злого умысла, а непредумышленной ошибкой или результатом неправильного понимания высказывания. Вторая причина, побуждающая допрашиваемых «просеивать» свои показания, состоит в том, что они считают какую-то информацию «не относящейся к делу» или «нарушающей порядок изложения». Обычно люди привыкают излагать события в их хронологической последовательности. Иногда посреди рассказа может вспомниться событие, происшедшее раньше. Если допрашиваемый умолчит о нем, намереваясь сообщить после окончания повествования, то событие может вовсе забыться. Особенно это касается незначительных деталей, не связанных с основной темой повествования. Поэтому детектив должен «настроить» допрашиваемого сообщать информацию в той последовательности, в какой она приходит на ум, не заботясь о соблюдении хронологии. Бывает, что вспоминается какая-то деталь, которая в данный момент вроде бы не к месту. Если она откладывается на потом, то может забыться.

И наконец, допрашиваемый может не сообщать какую-то информацию потому, что считает ее бесполезной для следствия. Такая самоцензура чрезвычайно вредна, так как большинство свидетелей и потерпевших не имеют собственного опыта расследования и поэтому не могут квалифицированно судить о ценности информации. Даже если информация в самом деле тривиальна, сам факт ее воспроизведения может по ассоциации стимулировать припоминание других, действительно полезных деталей. Поэтому детективу необходимо с самого начала допроса разъяснить допрашиваемому, что недопустимо саморедактирование ответов. Детектив может напомнить, что позже информация будет рассортирована, а сейчас допрашиваемому не следует беспокоиться о связности и систематичности рассказа. Его главная задача - - припомнить и сообщить как можно больше информации, а упорядочивание этой информации не входит в задачу допрашиваемого.

Однако при этом детектив обязательно должен напомнить допрашиваемому о недопустимости голого фантазирования, придумывания информации. Делать это нужно в мягкой и доброжелательной манере. (Например, так: «Я не хочу, чтобы Вы что-то придумывали. Если чего-то не знаете, так и скажите: «Не знаю». Ничего не изобретайте просто для того, чтобы мне ответить».)

Одна из причин популярности допроса (опроса) по методу когнитивного интервью — его простота. Любой следователь при желании и должном упорстве может освоить методику проведения когнитивного интервью. Для пользования этим методом не нужна сложная и дорогостоящая аппаратура, не нужны многочисленные согласования и разрешения вышестоящих инстанций. Полученные с помощью когнитивного интервью показания не встретят возражений в суде. Для проведения когнитивного интервью не нужны какие-то особые условия: его можно провести и на месте происшествия, и в больнице, и дома, и в офисе.

Вместе с тем по эффективности получения криминалистически значимой информации этот метод равноценен гипнозу и наркоанализу.

Другим существенным преимуществом когнитивного интервью является возможность использования его «по частям». В зависимости от условий и обстоятельств расследуемого дела следователь может воспользоваться каким-то одним или несколькими приемами активизации памяти допрашиваемого.

Считается, что для ознакомления с основными принципами и приемами когнитивного интервью достаточно двух дней (именно такое время отводится на теоретическую часть на курсах когнитивного интервью), остальное — дело практики. Рекомендуется осваивать этот метод поэтапно, от простого к сложному. К следующему этапу можно переходить лишь после того, как усвоены все навыки предыдущего.



Предыдущая страница Содержание Следующая страница