Сайт Юридическая психология
Учебная литература по юридической психологии

 
Ушатиков А.И., Ковалев О.Г., Корнеева Г.К.
ПРИКЛАДНАЯ КРИМИНАЛЬНАЯ ПСИХОЛОГИЯ.

Учебное пособие.
Рязань, 2012.

 

Раздел IV. ПСИХОЛОГИЧЕСКИЕ ОСНОВЫ ОБЩЕЙ, ГРУППОВОЙ И ИНДИВИДУАЛЬНОЙ ПРОФИЛАКТИКИ ПРЕСТУПЛЕНИЙ

ПРАКТИЧЕСКИЕ ЗАДАНИЯ


Задание 16. Организованная преступность

«Система» или «система в системе»?

Приватизация «Востоктрансфлота» была крупным событием в Приморье. Имеющий в этом концерне половину доходов, Ларионов автоматически становился одной из влиятельнейших фигур Приморья. Но люди «системы», обеспечившие эту приватизацию, хотели также получить долю доходов, а получили указание знать свое место. Между тем много поработавшие, много поубивавшие и много знающие имели собственное представление о своем месте.

Гольдина тоже к тому времени начала тяготить растущая сила братьев Ларионовых. Эти обстоятельства приводятся в качестве объяснения причин событий, разыгравшихся следом за приватизацией, во всех публикациях по этому делу, в материалах, которые попали в руки журналистов, и на основании которых была снята лента о «приморском деле». Можно усомниться в том, что, исходя из личных намерений, Гольдин решил уничтожить Ларионовых и подчинить «систему» себе. «Система» существовала не сама по себе, группируясь вокруг Ларионова и занимаясь самообеспечением, она существовала в другой, превышающей ее по объему «системе», являясь ее составной частью, тесно взаимодействуя с ней, поэтому уничтожение «системы» Ларионова было не решением Гольдина, а решением «общей системы», которое было вызвано причинами, нам не известными. Возможно, он сунул свой нос в «отсек», в который ему и заглядывать-то не следовало. Если учесть, что дело Ларионова уже было раскрыто для прессы, то по решению и. о. генерального прокурора была снята короткая кинолента.

Приватизация обошлась братьям значительно дороже

Как и ряд других программ, программа уничтожения братьев Ларионовых была разработана Гольдиным. Сначала шла идеологическая работа с каждым из намеченных членов отряда уничтожения. Внушалась мысль о том, что Ларионовы обманули подельников, не поделившись прибылью во время приватизации, что они не хотят делиться и готовятся к уничтожению недовольных. Когда «воины» созрели для решения задачи, а их ненависть окрепла, Гольдин перешел к разработке плана. Было намечено около десяти исполнителей, определено место и схема действий. На встречу с одним из подельников, назначенную в лесу возле совхоза «Приморье», приехал старший брат – Александр Ларионов со своим охранником. Не успел он выйти из машины, как его схватили, повалили на землю и сделали укол снотворного, после чего он впал в бессознательное состояние. Затем его вывезли в поле, вытащили из машины и закололи ударами ножа в шею. Тут же и закопали. Сразу после этого Гольдин и еще двое поехали к Сергею Ларионову, рассчитывая, встретив, застрелить его, но на их звонки дверь никто не открыл. Исчезновение брата было грозным ударом колокола. Насчет того, что колокол звонит по нему, у Сергея сомнений не было, но прежде всего он хотел отыскать брата: была надежда, что тот жив. Когда ему позвонил Гольдин и сказал, что нужно ехать искать Александра в том месте, где ему была назначена встреча, в лесу у совхоза, Сергей согласился. Встретились на автостоянке, но Ларионов предложил пересесть в его машину. В машине Гольдина и сообщников обыскали и отняли оружие. В лесу во время поиска Ларионов укрепился во мнении, что Голь дин причастен к похищению и хочет убрать его. Сергей привез всю компанию в свою фирму и заключил под стражу. Тот, кому выпало охранять их, оказался близким к Гольдину человеком. Когда-то именно Гольдин вербовал парня в «систему», привезя из части во Владивосток, устраивал его охранником в фирму «Румас». Объяснив, что утро может грозить арестованным расстрелом, и раскрыв глаза новобранцу на то, какой «фабрикой смерти» является «система», Гольдин предложил парню бежать с ними, что они и сделали.

Ларионов понял, что «система» выступает против него и что он остался в одиночестве. Из тех, кто еще был рядом, он не верил никому. И все же его первым побуждением было не спасение себя, а розыск убийц. Он знал, что брата убила «система» и что Гольдин причастен к убийству.

Приговор приведен в исполнение

На розыск убийц Ларионов денег не жалел. Он вел его с размахом, подключив не только свою «систему», но и милицию, и частных детективов, и службу безопасности, и всю агентуру. Они были обеспечены автомобилями, рациями, техникой. Премиальные в розыске составляли 2,5 млн руб. (в 1993 г.).

Одна за другой следовали так называемые планерки, на которых докладывались результаты поиска и координировались дальнейшие действия. «Ищем, – говорил Ларионов, – ребят, которые взяли двадцать миллионов и смылись». В первую очередь надо было найти Гольдина. Он назовет имена остальных. Наконец, в конце октября Гольдин неожиданно сам вышел из подполья и объявился у Ларионова. Встреча происходила в баре, и разговор шел с глазу на глаз. Сразу после разговора охрана надела на Гольдина и сопровождавшего его наручники и отвезла их в «Румас» – фирму и место заключения, где Гольдин назвал всех семерых.

...Когда Ларионов обдумывал способ казни, он искал не тот, что проще, а тот, что мучительнее. Простая смерть не утоляла его жажду мести. Вспомнил ли он о газовых камерах фашизма или просто его взгляд упал на газовый баллон, но он вдруг понял, что лучшего, чем задушить газом, он не найдет. Он слышал, что такая смерть – мучительная и небыстрая. Проверку свойств газа он поручил своим подельникам. Братья Сатовы не знали человека, который был бы больше осведомлен о свойствах газа, чем их школьный учитель, а потому отправились в школу. Там, среди ребячьего топота и гама они получили консультацию, объяснив, что занимаются охраной гаража, где хранятся баллоны, и хотели бы узнать, не слишком ли это отразится на их здоровье и какая именно доза может стать для них опасной.

Гараж, который предстояло превратить в газовую камеру, был куплен раньше специально для совершения в нем убийств. Теперь следовало подготовить и обустроить подвал. Когда все было готово, в подвал были привезены жертвы. Ларионов сидел в машине, и каждую жертву поднимали из гаража и сажали рядом. После беседы возвращались в подвал. Никто не выгораживал Гольдина. Все показали, что именно он подбил их на убийство и организовал его. И вот тут история убийства начинает «буксовать»: почему Гольдин не был отправлен в подвал вместе со всеми, почему ему была отведена роль не жертвы, а палача? Когда все были в подвале, люк прикрыли, закидав его мешками и оставив лишь предназначенное для шланга отверстие. Баллоны подтащили к люку, и Ларионов приказал Гольдину приступить к исполнению. Тот замешкался. Тогда Ларионов выхватил револьвер и направил его на Гольдина. Тот открыл вентили, и газ пошел в подвал. Люди метались и кричали, пытаясь выбраться. Может быть, поэтому и был оставлен в живых Гольдин, чтобы он смог увидеть, что именно произойдет с ним. Постепенно крики стихали, и, наконец, наступила тишина. Все убитые были утоплены той же ночью. Их трупы никогда обнаружены не будут.

Вопросы и задания

1. Объясните психологию способов и методов устранения конкурентов организованной преступной группировкой.

 

Задание 17. Терроризм в царской России

 Кто из рязанцев ни разу в жизни не заглядывал в городской сквер на Астраханке? Пожалуй, таких и нет – здесь бывал каждый. Ежедневно это место посещают сотни горожан. Одни сидят в обнимку с любимыми на уютной лавочке, вторые дегустируют пенные напитки, третьи прогуливаются в тенистых аллеях. Зеленый пятачок в центре Рязани, как магнит, притягивает и причудливо перемешивает людей разных возрастов и социальных статусов: бородатых пенсионеров и волосатых неформалов, гладко выбритых чиновников близлежащей мэрии и похмельных, в промасленных спецовках, работяг с окрестных строек. Но весь этот пестрый люд именует сквер одинаково – «Наташин парк». А почему, собственно, главный городской сквер носит имя некой Наташи? Кто она такая и почему увековечена в народной памяти?

По одной из версий, имеющей исторические корни, Наташин парк называется так потому, что до революции на территории парка находилась усадьба известного в городе адвоката Климова. Его дочь Наталья стала известна на весь мир как эсерка-бомбистка, принимавшая участие в покушении на Столыпина. Наталье Сергеевне Климовой было всего семнадцать, когда родители отправи ли ее учиться в Санкт-Петербург, на Высшие женские курсы. Шел 1903 г. У отца, который в свое время был членом Госсовета от Рязанского земства, были серьезные связи в столичных кругах. Наталья жила безбедно, вращалась в привилегированном кругу молодежи, ездила отдыхать на Ривьеру. Она была передовой девушкой. Дамская карьера по формуле «удачное замужество – дом – ребенок – выезды в свет – блистание на балах» ее отнюдь не прельщала. В Санкт-Петербурге наша землячка читала Сен-Симона, Фурье, Милля, Бакунина, потом пошли запрещенные газеты («Земля и Воля»), политические прокламации и прочая нелегальщина. Ко второму курсу Климова знакомится со студентами, исповедовавшими ультралевацкие взгляды. Едва перейдя на третий, она уже свободно вращается в эсеровских кругах. На четвертом в нее влюбляется сам Борис Савинков – «Всадник по имени Смерть». Тот самый, что организовал динамитные убийства целого созвездия сиятельных персон – генералов, губернаторов, министров, даже особ императорской фамилии. Савинкову Наталья отказала, отдав предпочтение другому яркому персонажу – лидеру группы эсеров-максималистов, известному боевику-бомбисту по кличке Медведь.

До четвертого курса Климова так и не доучилась. Экзальтированная барышня с головой ушла в революцию, став активным членом боевой группы.

Эсеры-максималисты готовили покушение на Столыпина. Премьер-министру никак не могли простить его знаменитых «столыпинских галстуков» – так в 1905 г. прозвали веревочные удавки для взбунтовавшихся крестьян. Наташе приходилось дежурить на конспиративных квартирах, встречать грузы химикатов, доставлять их в подпольные лаборатории, где студенты учились «варить» динамит. Ее гражданский муж Максим Соколов (тот самый Медведь) был вдохновителем идеи покушения на премьера. «Жало реакционности и самодержавного мракобесия должно вырвать с корнем!» – писал он в своем дневнике.

По первоначальному сценарию взрывчатку на Аптекарский остров, где располагалась дача Столыпина, должна была доставить Наталья. Риск был 100%-ный. Молодая бомбистка из Рязани беспрекословно согласилась пожертвовать собой во имя гибели ненавистного тирана. Фанатик-муж благословил ее на смерть... В последний момент взорвать Столыпина решился сам Медведь, взяв с собой на дело еще одного товарища. Террористы переоделись в форму офицеров жандармского корпуса и на пролетке подъехали к даче Столыпина. В руках у них было по портфелю, начиненному 8 кг динамита. Вбежав в приемную, наполненную народом, они попытались прорваться к министру. Но швейцар – отставной жандарм – заметил неполадки в их маскараде. Поднялась тревога, Медведь швырнул под ноги портфель... Мощнейшим взрывом разворотило весь особняк. Оба террориста погибли. Помимо эсеров, погибли 29 человек, не имевших никакого отношения к «сатрапу и палачу». Сам премьер-министр благодаря чистой случайности не пострадал. Были лишены жизни женщины, старики – обычные посетители, толпившиеся в приемной министра с челобитными. Разглядывая портрет Климовой, трудно поверить, что эта хрупкая барышня с мечтательным взглядом, окончившая в 1903 г. Рязанскую женскую гимназию, была одним из организаторов кровавого теракта.

После взрыва на Аптекарском, прогремевшего на всю страну, последовали обыски и аресты. Вот выписка из полицейского учебника «Истории партии социалистов-революционеров», написанного жандармским генералом Спиридовичем: «3-го числа обнаружена конспиративная квартира Климовой, где среди разных вещей было обнаружено полтора пуда динамита, 7600 рублей кредитными билетами и семь печатей разных правительственных учреждений. Была арестована и сама Климова, и другие выдающиеся максималисты». Волна обысков затронула и Рязань. Столичные жандармы, нагрянувшие на родину террористки, перевернули город вверх дном. А вскоре после их отъезда большая толпа подвыпивших черносотенцев окружила дом адвоката Климова. Погромщики разграбили и дотла сожгли дом родителей террористки. Сам Климов и его супруга не пострадали, вовремя укрывшись у знакомых. На месте родового гнезда рязанской бомбистки (стоявшего почти там, где ныне возвышается бюст Есенина) долгое время был пустырь. И лишь в 1932 г. этот участок облагородили, разбив на нем клумбы... А что же сама Наталья? Как сложилась ее судьба? 30 ноября 1906 г. ее приговорили к смерти. Вскоре Климова совершила дерзкий побег (всего из тюрьмы бежали тринадцать каторжанок и надзирательница). По фальшивым документам наша землячка переправилась сначала в Токио, потом пароходом в Италию, оттуда в Париж, где и умерла от «испанки» в 1918 г.

 Вопросы и задания

  1. Дайте психологическую характеристику преступника-террориста.
  2. Объясните мотивы и способы реализации террористической деятельности.

 

Задание 18. Психология терроризма: Норд-Ост

Вот как вспоминает трагическое событие одна из заложниц:

«Первое действие мюзикла «Норд-Ост» прошло великолепно. В спектакле было занято очень много детишек, и все выступали на высоком уровне. Безусловно, это было изюминкой представления. В начале второго действия шел замечательный номер – танец летчиков. На сцене двадцать мужчин в военной форме лихо отбивают чечетку. Весело, здорово! К тому же в ушах все еще стоит гул от «пролетевшего самолета», как бы предвещая его посадку в конце спектакля... Именно этим трюком постановщики мюзикла завлекали зрителей на представление: «Каждый вечер на сцену садится бомбардировщик в натуральную величину!»

Итак, норд-остовские летчики отплясали свой номер, и зрите ли дружно зааплодировали. Артисты раскланялись, и в этот момент из левого прохода из зала на сцену выскочил мужчина, одетый в камуфляж и черную шапочку-маску. Вскинув короткий автомат, он дал очередь в потолок. На сцене наступило замешательство. Тут же появились еще фигуры в пятнистой одежде и масках и тоже с автоматами в руках. Первая реакция в зале – недоуменные улыбки на лицах. Кто-то начинает аплодировать. Мало кто из зрителей понял суть происходящего. Потом люди признавались, что поначалу это воспринималось как продолжение спектакля, этакий щекочущий нервы эпатаж: мало ли что могут выдумать нынешние режиссеры, стремясь выразить свое видение литературного произведения! Снова ударил по ушам грохот автоматных очередей в потолок, и раздался истошный крик: «Это захват!» Вначале многие из боевиков палили из автоматов от души, но, казалось, холостыми патронами. Патронов они не жалели. В принесенных ими рюкзаках оказалось много боеприпасов. Позже боевики заставили артиста, игравшего роль Сани Григорьева, снаряжать рожки патронами. Первое время стрельбы было очень много, видимо, для того чтобы напугать нас, заставить замереть на своих местах. И террористам это удалось. Я почувствовала, как мощная волна страха накрыла зал. Психологи утверждают, что на внезапную опасность люди реагируют по-разному. Одни немедленно отвечают каким-нибудь действием – дают отпор нападению, другие в панике бросаются бежать. Третьи замирают, впадая в ступор. Не знаю, насколько это верно, но из сидевших в зале никто с места не вскочил. Все просто застыли. Меня же прямо заколотило от страха. Затряслись руки и ноги, просто ходуном заходили, зубы стали выбивать дробь. Сколько времени длилось это ужасное состояние, я не знаю, но как-то постепенно все прошло. Единственным движением, происходившим в это время, было появление новых боевиков. С разных сторон в зале показались женщины, одетые в черное, с закрытыми на восточный манер лицами – видны были только глаза. Две чеченки в серых свитерах крупной вязки были подпоясаны широкими кожаными ремнями.

Под черными, кстати, очень хорошо подобранными по фигуре платьями, почти на всех была гражданская одежда. Некоторые девушки в джинсах, одна – в кожаной юбке. У каждой на поясе висел пакет размером с солидную книгу.

Потом стало понятно, что это пакеты со взрывчаткой и что недаром из них торчали провода, а под слоем прозрачного целлофана блестели плотные ряды гвоздей и металлических шариков – для поражения всего живого, что окажется в зале в прямой видимости террористок. Часть террористок держали в руках и играли приспособлениями в виде клавиши – устройства, замыкавшего электрическую цепь их поясов, о которых мы позже узнали, что это и есть «пояса шахидов». И постоянно – пистолет, направленный на тебя или туда, куда тебе надлежит идти...

Двое террористов стали производить какие-то манипуляции с адской машиной: присоединять куда-то провода... Впоследствии оказалось, что еще одна такая бомба была установлена на балконе. Сразу поразили отточенные действия боевиков: никакой суеты, все в строгом соответствии с явно заранее продуманным планом... Каждый из них четко отвечал за свой участок работы: никто не метался, не толкался. Создавалось впечатление хорошо организованного действия.

Террористы, находящиеся на сцене, стали сгонять артистов-«летчиков» на свободные места в зале. Один из боевиков спросил актера, одетого в офицерскую форму сороковых годов – с голубы ми петлицами и «кубарями»: «Военный?» Тот ответил, что играет в спектакле, и его усадили в первых рядах вместе со всеми. Потом принялись выуживать из оркестровой ямы музыкантов и толкать их к остальным заложникам. Один человек из состава оркестра попытался спрятаться в каком-то закутке, его нашли и пинками погнали к остальным, приговаривая: «Вылезай, люди пришли на тебя посмотреть, а ты прячешься».

В это время открылись двери в фойе, и в зал стали загонять обслуживающий персонал, большей частью которого были студенты-третьекурсники из университета. Они выделялись среди остальной публики, поскольку были в униформе – в белых рубашках и красных жилетках. Их, перепуганных, заставили занять свободные места.

Появилось черное полотнище флага с надписью белыми буква ми на чеченском языке, флаг прикрепили скотчем к занавесу на сцене. Другой такой же флаг вывесили на балконе. Постепенно становилась ясна цель террористов. Нам объявили: «Взрывчатки хватит на всех. Выходы заминированы – при малейшей попытке штурма взорвем все, поэтому звоните по мобильным телефонам и объясняйте свое положение. Гарантия вашей жизни – выполнение нашего единственного требования: вывода войск из Чечни и прекращения войны. Никакие компромиссы невозможны».

Одна из чеченок, стоя возле бомбы, убежденно вещала в зал:

«Мы пришли сюда умирать. Если ваше правительство не выполнит наши требования, если у нас ничего не получится – мы умрем. Это вам страшно, а нам – нет. Для нас это счастье – умереть за веру, потому что мы сразу попадем в рай». И мы стали звонить...

Надо сказать, что все террористки оказались просто с железными нервами, даже мужики-боевики нервничали, хотя у них была возможность отдыхать.

Сторожили они нас посменно, ходили спать по очереди, а женщины практически все время оставались в зале. Как только возникало какое-нибудь напряжение или террористы считали, что извне им что-то угрожает, женщины со взрывчаткой сразу же рассредоточивались по залу, занимая отведенные им места. В результате все заложники оказывались в радиусе поражения их «поясов смерти». Когда я в первый раз увидела, как они четко действуют, подумала, что они уже все это тщательно отрабатывали.

После того как в зале выключили вентиляцию (боевики опасались, что через систему кондиционирования пустят газ), постепенно стало жарко, и многие чеченки открыли лица. Самыми старшими по возрасту были две женщины. Одна из них (тетка Бараева) осталась в маске. Она и воду в ней пила – поднимет нижний край, напьется и снова опустит. Вторая была высокая, носатая, черная – очень похожая на ворону. У нее были пустые, горевшие злобой глаза. От них прямо-таки исходила непримиримая злость. Девчонки были попроще. Одну звали Ася – это точно. Еще, кажется, были Марина, Света, Наташа, но не ручаюсь, что правильно запомнила их имена. В них не было тупой упертости, как у старших «подруг», – нельзя и точка. Спросишь у них разрешение на что-нибудь: «Девочки, можно?» – «Да, хорошо», – скажут в ответ. Однажды я вышла из туалета, точнее, выползла из оркестровой ямы, приспособленной под него, и сказала той, что сторожила: «Спасибо», а она: «Пожалуйста». Это кажется пустяком, но в той ситуации каждое проявление человечности с их стороны прибавляло сил, вселяло надежду. Внешне некоторые выглядели даже привлекательно: глаза подведены, руки ухоженные – как-то не верилось, что прибыли они из района военных действий... В толпе на улице они вполне могли бы сойти за обычных студенток.

Удивительные были эти женщины-камикадзе. Поражала их исключительная выносливость. Как я уже упоминала, в зале было очень жарко. Одеты же они были очень тепло, на головах – плотные черные платки, полностью закрывавшие волосы, маски, надеваемые при первой же опасности. Плотно затянутые на талии ремни со взрывчаткой мешают дышать. Создавалось впечатление, что они вообще не спали, по крайней мере, те женщины, которые находились в партере. Прибавьте к этому чудовищную психологическую нагрузку, скорее всего, неизбежность смерти...

Вначале было страшно, а потом, видимо, мы стали как-то свыкаться с действительностью. Не знаю, какой это синдром, но замкнутое пространство и невозможность двинуться с места притупили все ощущения. Сидишь, и в какой-то момент сидение на одном месте превращается в пытку. Хочется встать, размяться, а нельзя – чуть что не так, террористы грозят оружием.

Как ни странно, в первые сутки время неслось довольно быстро. В зале постоянно что-то происходило, непонимание действий террористов вселяло ужас. То на сцене появляется большой моток веревки с завязанными на ней узлами, ее размотали и закинули на балкон. Что?! Зачем?! Очевидно, чтобы проще было спускаться, но при каких обстоятельствах?! То опять на сцене что-то меняется, выносят зачем-то большую канистру с непонятным содержимым – опять страшно – для чего?! И самое неприятное – это «чмоканье» скотча. Мотки его были у всех террористов: ни днем, ни ночью не прекращалась работа по созданию новых взрывных пакетов с гвоздями, либо им что-то приматывалось, закреплялось. Звук этот был невыносим. Информация с воли поступала в основ ном от родных и близких по телефонам, поэтому очень хотелось звонить, слышать родные голоса... Звонить периодически запрещали. Мы сидели под дулами автоматов, и предположения на тему освобождения постоянно слышались в зале.

Первое перемещение заложников под лозунгом «Возможно, кого-нибудь освободим» боевики произвели довольно скоро – в первую же ночь. Террористы крикнули: «Кто здесь иностранцы?» Сразу ползала встали. У нас же теперь пол-Москвы – иностранцы: грузины, армяне, украинцы... Были, конечно, и гости из дальнего зарубежья.

Боевики стали проверять у иностранцев паспорта. Выделили турок – они созванивались со Стамбулом. Довольно частыми были эти звонки. Звонил сам Бараев, и ему звонили. Думаю, у него были контакты с кем-то в Турции. В тот момент мы были уверены, что всех владельцев иностранных паспортов выпустят. Я тог да еще подумала: «Сейчас отпустят иностранцев, детишек. И все – останемся мы здесь одни». Особенно плохо стало на душе, когда услышала, как боевик, листавший паспорт украинца, сказал: «С Украиной мы не воюем. Мы с русскими будем разбираться».

Проверка паспортов заняла много времени, и, честно говоря, не верилось, что бандиты пойдут на уступки и отпустят такое количество народа – этого и не произошло. Всех иностранцев просто отсортировали и посадили в левую часть партера, ближе к сцене. Шли часы, заложников не отпускали, и постепенно стало ясно, что этого и не произойдет. Начав выпускать людей, террористы показали бы некую готовность идти на компромисс, а по их действиям было понятно, что стоять они будут непоколебимо, что ни деньги, обещанные им (видимо, слухи, ходившие в зале, дошли и до них), ни прочие обещания их не удовлетворят.

Провал версии выкупа был огорчителен, так как, конечно, мы тешили себя мыслью, что захвачены просто алчными и жестокими бандитами, а не религиозными фанатиками, готовыми за свободу своей страны уничтожить все живое, тех, кого они до сего момента не знали и кто вряд ли успел сделать им что-либо плохое. Их нетерпимость и непримиримость были ясно видны и почти физически ощутимы. Ради идеи они, было ясно, пойдут на все, а мы, кто волею случая оказался здесь, для них – почти нечто неодушевленное, лишь разменные монеты в чьей-то большой игре. В полной тишине (находившиеся в зале заложники в большинстве своем были еще в полусне-полузабытьи) на сцену вышел один из боевиков, который, как и Бараев, почти всегда ходил без маски и которого мы вскоре про себя стали называть «замполитом». Хорошо поставленным голосом он затянул молитву. Пел красиво, и от этого было еще страшнее. Затем, поставив в угол сцены автомат, упал на колени и долго на него молился. Были хорошо подготовлены бандиты и в плане наглядной агитации. Для нас периодически заводились кассеты с молитвами, были также песни на русском языке из серии

«Солнце Чечни встает...» – так что скучать не давали. Постепенно становилось понятно: главных лиц совершаемой трагедии здесь, среди бараевцев, нет. Руководство событиями осуществляется извне. Об этом говорили и беспрестанные звонки Бараева, в том числе за границу. И еще: если в экипировке, количестве и разнообразии оружия, во всем, что было необходимо для осуществления удачной операции захвата, было продумано практически все, то вот «зарядники» для своих мобильников они не прихватили... поэтому на вторые сутки батарейки у них стали садиться. Тогда Бараев стал обращаться в зал и звонил, решая свои дела, с телефонов заложников. Постепенно теряя волю, люди были на все согласны, умом понимая, что все эти мольбы и звонки ни к чему не приведут, и совсем необязательно морить их голодом, томить жаждой или па лить над головами из автоматов, для подавляющего большинства достаточно было разок сходить по нужде в оркестровую яму.

Одна женщина звонила по телефону и говорила достаточно громко: «Нас не принуждают ни к чему, нас не расстреливают. С нами хорошо обращаются, нас кормят, отпускают в туалет. Нет никаких экстремистских выходок. С нами обращаются хорошо...» Оказывается, находясь в экстремальных условиях, человек способен довольствоваться малым. Трудно было предположить, какова была бы моя реакция, если бы мне за пару часов до похода на спектакль рассказали, что меня ожидает в ближайшее время. В московских квартирах вопросы гигиены решаются просто и комфортно... Решение же бандитов по поддержанию нашей физиологии, на мой взгляд, было глупее некуда. Роль туалета в партере (сидящим на балконе повезло несколько больше – их пускали в нормальный туалет, специально предназначенный для зрителей верхней части зала) играла оркестровая яма, правда, объяснение этого решения было все же дано на вторые сутки, когда сидящие в первых рядах люди уже находились в полуобморочном состоянии от чудовищного запаха аммиака, да и сами террористы, проходя мимо оркестровой ямы, поверх масок закрывали носы платками: «Мы не можем отпустить вас в обычный туалет. Там кругом стекла. Ваши вас же и застрелят, не разобравшись». Действительно, чтобы спуститься на цокольный этаж здания, где размещались туалетные комнаты, нужно было пройти через застекленное фойе, поэтому, может, это заявление и не лишено было смысла. Таким образом, бандиты «спасали наши жизни».

Появление доктора Рошаля вселило некоторую надежду, ведь недаром люди в белых халатах всегда ассоциируются с помощью. Стало понятно, что хоть на какую-то уступку террористы пошли. В зале сразу же появились медикаменты. Вместе с Рошалем пришли люди в белых халатах. К ним потянулись за помощью. Появились переносные аптечки. То и дело в зале раздавались вопросы о наличии того или иного лекарства. В основном спрашивали валидол, валерьянку, анальгин, цитрамон, но-шпу.

Был момент, когда по залу разнесся слух, что где-то прорвало трубу. Коротнуло электричество, запахло горелой проводкой, и пронеслась страшная мысль – только бы не пожар! Но все было потушено. Александр Карпов (бард, поэт, погиб при штурме зала) вылез из «ямы» с огнетушителем... Вскоре следующая неприятная весть – может отключиться свет. Слава Богу, этого не произошло, трудно себе представить, что бы в этом случае началось в зале. Впоследствии электрик, находясь в больнице, рассказывал, что террористами тут же был выдвинут ультиматум: «Если отключится свет – ты будешь за это отвечать. Пострадают все. Пять минут не будет гореть – пять человек расстреляем. Десять минут – десять... и так далее...» Весь ужас был в том, что он не знал: выдержат ли приборы такую нагрузку. Никогда до этого, естественно, освещение так долго не горело...

Карпова, со слов тех же ребят, на вторые сутки чеченцы решили отпустить, но он, как капитан корабля, не покинул свое тонущее судно и остался с нами до конца».

 Вопросы и задания

  1. Насколько внезапно произошел захват театра? Обоснуйте психологически внезапный захват театра.
  2. Какова криминально-психологическая схема, по которой действовали террористы?
  3. Раскройте психологию поведения террористов и захваченных заложников.
  4. Какие психологические синдромы возникали у заложников?
  5. «Стокгольмский синдром» – проявлялся ли он при захвате заложников в театре?
  6. Какими были слухи, ощущения, восприятие, мышление заложников в процессе их захвата и удержания их террористами?

 

Задание 19. Психология религиозно-криминогенных сект

«Дети Бога» и иже с ними

«Дети распутного бога» – так называется статья специального корреспондента газеты «Комсомольская правда» Эвелины Азаевой (31 октября 1997 г.). «На столе следователя прокуратуры Калининского района Новосибирска Юрия Пузанова лежит стопка фотографий. На них – маленькие голые девочки в недвусмысленных позах. Только что Юрий Алексеевич закончил расследование дела, от которого даже у него, раскрывшего немало преступлений, на душе стало особенно грустно и тяжело.

Некто Сергей Завьялов, 37 лет от роду, организовал в одной из квартир города «островок свободной любви». Ей предавались трое мужчин и восемь женщин. И дети. Их и чужие. Чтобы заманить посторонних девочек, Завьялов окончил двухнедельные курсы биоэнерготерапевтов и получил диплом целителя. И матери сами стали приводить к нему малышек, дабы целитель вылечил их от энуреза, экземы. Женщины доверяли ему, оставляли детей, а Завьялов пользовал пациенток... с помощью орального секса. Не сразу, а постепенно приучил детей сначала к поцелуям, внушая, что в сожительстве со взрослыми ничего противоестественного нет.

«У меня сперма целебная», – говорил он потом на допросе, делая невинные глаза.

Некоторые мамы знали, как «дядя Сережа» лечит их дочерей, но молчали – они и сами делили с ним постель. Иногда он ублажал целое семейство: женщину, ее взрослую дочь и мужа дочери, причем все это происходило на глазах 11-летней девочки – младшей сестры.

Обитатели этой квартиры вовсе не алкоголики и, как сами считают, не извращенцы. На вопрос, а кто же они, отвечают: «Семья». При обыске у них изъяли кассеты религиозного содержания. На одной – «Послание к римлянам». И многое стало ясным. «Белое братство» встревожило российское общество, и только. А ведь «братство» – это лишь цветочки, куда ему, скажем, до «Семьи».

«Моя маленькая рыбка» – так называется инструкция этой секты. Она учит тому, как сожительствовать с собственным ребенком, начиная с того времени, как младенцу исполнится пять месяцев.

Основал секту в 1968 г. некто Дэвид Берг, назвав ее «Дети Бога». Суть учения: чтобы стать сыном или дочерью бога, нужно лишь полюбить друг друга. Не платонически. Берг провозгласил:

«Неважно, с кем секс, в каком возрасте». Члены секты жили общинами, вступали в сексуальные контакты друг с другом и со своими детьми, предоставляли их посторонним. Малышей учили заниматься сексом друг с другом, объясняя, что это так же естественно, как есть и пить. Главное, чтобы об этом не узнали «необразованные», то есть не состоящие в секте. Девочек и женщин в секте называли «шлюхами Господа» и заставляли заниматься проституцией, чтобы заманить в секту новых богатых людей. Это называлось «флирт-фишингом» – любовной рыбалкой, в которой девушка – крючок, а мужчина – рыбка. Все желающие стать «детьми Бога» должны были бросить работу, учебу, переписать на секту все свое имущество.

Со временем деятельность секты стала вызывать в США протесты. Тогда Берг велел своим последователям покинуть Америку

«ввиду активизации римлян» (так он называл людей, не входящих в его организацию), а сам сбежал. Его разыскивал Интерпол, но безуспешно. Секта сменила название на «Семью» и в 1979 г., загнанная в угол, заявила, что отказывается от детского секса.

«Дети Бога» уверяют, что исправились. Но...

Как сообщает Международный экспертный центр по вопросам тоталитарных сект «Berliner dialog», в 1994–1995 гг. на квартирах

«Семьи» вновь обнаружили груды детского порно. В это же время разразился очередной скандал вокруг секты в Великобритании. Скандальный процесс состоялся в Германии: мужчина из «Семьи» восемь лет насиловал своих несовершеннолетних дочерей.

«Ничто у «Детей Бога» не изменилось. Можно говорить лишь об ухудшениях. К мастурбации во имя Иисуса зовут сейчас своих последователей руководители секты», – утверждает «Berliner dialog». Между тем у «Семьи» появилось спокойное место, где секте никто не мешает «молиться» на свой вкус. Это место – Россия. В мире обеспокоены тем, что именно она дает приют «вероучениям», запрещенным на Западе. Все знают, что у нас нет ни опыта, чтобы им противостоять, ни законов, которые помогли бы этому. На территории бывшего СССР «Семья» появилась еще в 1990 г. В России общины есть в 20 городах: Москве, СанктПетербурге, Иркутске, Челябинске, Хабаровске, Омске и др. По данным миссионерского отдела Московского патриархата, основная их база находится в Новосибирске и в его Академгородке.

Чем занимается у нас «Семья»? Тем же, чем и на Западе? А почему нет? Во всяком случае, в Беларуси совет по делам религий, изучив в 1995 г. деятельность секты и ее литературу, принял решение: «Запретить!!!» Именно так – с тремя восклицательными знаками. Из научного заключения комиссии, созданной в Минске:

«”Семья” является коммерческой организацией, которая использует своих приверженцев в целях быстрой наживы... Утверждения секты сродни порнографической литературе. Учение направлено против семьи, общества, государства».

У нас же о «Семье» никто ничего не знает. Официально ни одна организация этой сектой не занималась и не проверяла, что стоит за пропагандой тотальной божеской любви, а проповедники безнаказанно пользовались не только телами своих приверженцев, но и их имуществом. Молодой человек, которому Завьялов заморочил голову, подарил ему машину. На покупку автомобиля мать парня зарабатывала всю жизнь. Другая женщина, из Москвы, написала письмо в Госдуму, из которого следует, что ее юная дочь, студентка престижного вуза, ради «Семьи» бросила учебу, дом и три года скитается неизвестно где, а в их квартире, как оказалось, прописаны 20 иностранцев... В Новосибирске люди из

«Семьи» пришли в воинскую часть и предложили воспитывать детей офицеров. Секта финансировалась коммерсантами, которым, видимо, оказывала соответствующие услуги... «Семья» занялась и благотворительностью. Проведут концерт, а потом отзывы берут. Ничего не знающие люди, конечно, писали восторженно. Отзывы, видимо, должны были служить защитой в случае судебных разбирательств.

Даже если преступление будет раскрыто, как в случае с Завьяловым, самой секте это ничем не угрожает. Если сектант кого-то убьет, ответственность несет только он сам. В Новосибирске судили 17-летнего сатаниста. Он в ритуальных целях убил 7-летнюю соседскую девочку и семь дней держал ее труп у себя под кроватью, насиловал мертвое тело, показывал его приятелям. Женщина из «Сахаджайоги» нанесла четыре удара ножом своей полуторагодовалой дочери, после чего украсила мертвое тельце цветами. И сатаниста, и мать-убийцу судили, как за обычное убийство. Понятие ритуального убийства в нашем законодательстве отсутствует, а это означает, что само «вероучение», которое, возможно, и натолкнуло на убийство, на секс с детьми, останется. Как останутся на свободе и его пастыри.

Преступные посягательства на личность и права граждан под видом проповедования религиозных вероучений и исполнения религиозных обрядов чаще всего имеют место в сектантских объединениях пятидесятников, иеговистов (свидетелей Иеговы и иеговистов-ильинцев), истинно православной церкви (ИПЦ), истинно православных христиан (ИПХ), адвентистов-реформистов, иннокентьевцев, молчальников, хлыстов, мурашковцев, скопцов и в некоторых других сектах, не регистрируемых в нашей стране в связи с изуверским и антиобщественным характером их деятельности.

 

Задание 20. Организационная структура религиозных сект и посягательства на свободу личности

Изучение различных сект, деятельность которых сопряжена с посягательствами на личность и права граждан под видом исполнения религиозных обрядов, свидетельствует о наличии нескольких видов необходимой причинной связи между действиями организатора, руководителя группы и наступившими последствиями посягательств на личность и права граждан.

Преступные последствия – непосредственный результат действий организатора и руководителя секты. Отказ верующих от осуществления своих прав или от исполнения гражданских обязанностей и другие преступные последствия нередко наступают под воздействием прямого или косвенного подстрекательства организатора или руководителя группы. Прямое подстрекательство выражается, например, в неприкрытой проповеди отказа от медицинской помощи, в призыве к жертвоприношению. Косвенное подстрекательство состоит в том, что верующим прямо не запрещаются те или иные действия или определенное поведение, но им систематически преподносятся без комментариев те или иные положения из религиозной литературы, в которых содержатся такие запреты. Например, руководитель группы прямо не призывает уклоняться от службы в армии, но приводит в проповедях цитаты из Священного Писания о недопустимости брать в руки оружие. Преступные последствия могут вызываться не только проповедью, но и прямыми требованиями руководителей (установление длительного поста, запрещение конкретному лицу пользоваться медицинской помощью и т. п.), наложением ими взысканий за нарушение различных запретов. Иногда преступные последствия наступают и в результате физических действий руководителя.

Например, руководитель группы лично применяет шарлатанские методы лечения больных, проводит обряд водного крещения (окунает верующего в ледяную воду). Руководитель может также непосредственно наносить телесные повреждения при проведении изуверских ритуалов и жертвоприношений, вовлекать несовершеннолетних в группу и т. п.

Последствия посягательств на личность и права граждан – результат деятельности группы. Здесь налицо как бы косвенная связь: деяния членов группы, порождающие те или иные преступные последствия, являются, в свою очередь, результатом деятельности руководителя (организатора) группы.

Например, антиобщественные правила поведения и различные запреты устанавливаются организатором группы, контроль за их выполнением осуществляется руководителем, но непосредственное принуждение к их выполнению исходит от рядовых членов группы (родители запрещают детям участвовать в культурной и общественной жизни, наказывают их за нарушение запретов; верующие не разрешают членам своей семьи участвовать в выборах и т. п.).

Преступные последствия – результат деятельности группы, но действия ее членов непосредственно вдохновляются и направляются не руководителем, а активными членами группы. В свою очередь, действия активных членов определяются правилами, установленными организатором группы, указаниями и деятельностью ее руководителя. Например, активные члены группы нередко читают проповеди, контролируют поведение верующих, дают им советы и указания. Такие, как и в первом варианте, преступные последствия могут быть и результатом физических действий этих лиц (например, «лечение» больного изуверскими методами, лишение свободы кого-либо из членов группы). Установить в подобных случаях при расследовании и судебном рассмотрении дела необходимую причинную связь между действиями руководителя (организатора) и деятельностью группы, а тем более между действиями и преступными последствиями значительно сложнее, чем в предыдущих вариантах. Тем не менее это необходимо, так как недоказанность такой связи исключает ответственность руководителя (организатора) группы.

Преступные последствия посягательств на личность и права граждан – результат воздействия на охраняемый уголовным правом объект совокупности действий различных лиц: руководителя (организатора), активных членов, других членов группы. При этом сохраняется влияние руководителя (организатора) на действия активных членов, а также влияние последних на рядовых членов группы. Налицо как прямая, так и косвенная причинная связь между действиями указанных лиц и наступившими последствиями. Например, отказ верующего от службы в армии объясняется следующим: воздействием на него проповеди, прочитанной на молитвенном собрании руководителем; беседами с ним активного члена группы; уговорами и угрозами со стороны верующих родителей и других членов группы. В свою очередь, действия активного члена группы направляются руководителем (организатором), а действия остальных лиц – и руководителем (организатором), и активным членом. Таким образом, руководитель (организатор) группы воздействует на объект преступного посягательства тремя путями: непосредственно, через активных членов группы и рядовых членов; активные члены – двумя: непосредственно и через других членов групп. На практике последний вариант причинной связи встречается наиболее часто.

Во всех рассмотренных вариантах имеется необходимая причинная связь между действиями руководителя, организатора группы и последствиями тех или иных посягательств на личность и права граждан. Последняя схема объединяет все предыдущие варианты и, по существу, является общей схемой причинной связи.

 Вопросы и задания

  1. Составьте психологический портрет личности лидера криминальной секты. Действия руководителя (организатора) группы. Действия активных членов группы. Действия других членов группы. Преступные последствия.
  2. Определите способы и методы деятельности секты.
  3. Объясните психологический механизм вербовки новых сектантов.




Предыдущая страница Содержание Следующая страница


НАВЕРХ