Сайт Юридическая психология

Хрестоматия по юридической психологии. Общая часть.



 

Дулов А.В.
Судебная психология.
Минск, 1975. Стр.28-39.

 

 

Глава 3. Очерк развития судебной психологии.

<...>История судебной психологии—это история попыток применения в судебных целях сначала знаний общежитейской психологии, а затем устанавливаемых закономерностей психологической науки.

При изучении истории надо иметь в виду, что развитие судебной психологии несет на себе и следы той борьбы между идеализмом и материализмом, которая происходила в процессе развития вообще философской, психологической науки.

Состояние психологической науки в тот или иной исторический период определило и пути, средства применения психологии в судебных целях.

Только такой подход позволяет правильно оценивать различные периоды и изменения в истории развития и становления судебной психологии, предостеречь от ошибочной оценки фактов.

Первые работы о возможности использования психологических познаний в судопроизводстве стали появляться в Западной Европе, особенно в Германии, начиная с XVIII в. Объем этой литературы характеризуется хотя бы таким фактом, что в 1834 г. был издан «Систематический указатель литературы по врачебной и криминальной психологии». Уже само издание такого указателя подчеркивает тот факт, что криминальная психология в тот период рассматривалась как психопатология преступника.

В этой литературе находили свое отражение и первые исследования психологии свидетельских показаний, психологических основ судебной деятельности и т. д. Первоначально вопросы психологии применительно к задачам судопроизводства излагались в работах по судебной медицине. И только впоследствии они начали самостоятельно разрабатываться юристами, психологами 1.

В России эти труды стали известны значительно позже, так как до судебной реформы 1864 г. особой необходимости в использовании психологических знаний юристы не ощущали, а поэтому и не интересовались трудами в этой области.

Использование психологии в суде до реформы 1864 г. В России психология как наука начала складываться в XVIII в. Значительное влияние на ее развитие оказали труды М. В. Ломоносова, А. Н. Радищева и других прогрессивных ученых того периода. Практика розыскного процесса не требовала изучения психологии судопроизводства. Все было основано на тайном, письменном процессе, господствовало стремление получить признание обвиняемого любыми средствами, включая применение самых изощренных, зверских пыток. Однако наряду с физическими пытками применяли и нравственные, в основе которых уже был определенный элемент использования общежитейского опыта воздействия на психику людей. Появились многочисленные попытки заставить человека под влиянием специально созданных условий и обстановки выдать свои чувства, свое подлинное отношение к событию, которое является предметом расследования. «Устраивали потрясающие обстановки, вводили подозреваемого или обвиняемого в слабо освещенную комнату, где лежал труп убитого, и у трупа торжественно увещевали обвиняемого сказать правду, рассчитывая на то, что потрясенный виновник выдаст себя...» 2

Огромное внимание при этом обращалось и на поведение обвиняемого, на его жесты, интонации, мимику и т. д. Составлялся даже специальный протокол «О держимости и жестах подсудимого» во время допроса. Особенно изощренные нравственные пытки применялись в монастырских тюрьмах и церковных судах.

Наряду с этим уже в XVIII в. в России появляются отдельные тактические рекомендации ведения следствия, основанные на обобщении эмпирических сведений из области психологии. Так, И. Посошков умело обобщил использование приемов допроса свидетелей, дающих ложные показания, подробно объяснял, как надо детализировать показания лжесвидетелей с тем, чтобы получить обширный материал для их последующего изобличения 3.

Однако подобного рода работы и содержавшиеся в них советы были исключением. Можно еще сослаться на работу К. Яневич-Яневского «Мысли об уголовной юстиции с точки зрения психологии и физиологии (о значении этих наук для уголовного права и судопроизводства)». Однако серьезных исследований в области применения психологии в деятельности суда в тот период еще не было.

Судебная психология после судебной реформы 1864 г. В середине XIX в. в России появились работы, закладывающие прочный материалистический фундамент психологической науки (Н. Г. Чернышевский, Н. А. Добролюбов и др.).

Огромной важности экспериментальные исследования были проведены И. М. Сеченовым. Уже была опубликована его работа «Рефлексы головного мозга». Однако то, что всколыхнуло все прогрессивные силы в России, еще не привело к проведению самостоятельных исследований о применении психологических знаний в деятельности суда. Для этого еще не было объективных условий. Такие условия сложились после судебной реформы 1864 г., которая стала толчком для развития интереса юристов к вопросам психологии. Возникла необходимость изучения психологических проблем, проявляющихся в деятельности следственных и судебных органов, с которыми не приходилось сталкиваться до тех пор, пока суд не стал гласным.

Ликвидация системы формальных доказательств, провозглашение свободной оценки доказательств судом очень остро поставили вопрос о психологии судей, особенно присяжных заседателей. Все это возбудило значительный интерес русских прогрессивных юристов к психологии и заставило их обратиться к работам в области судебной психологии в Западной Европе.

К сожалению, иностранная литература в очень малой степени могла удовлетворить возникшую потребность в силу своего однобокого увлечения «криминальной психологией». Уже в конце XIX в. в Россию стали поступать модные тогда труды Ч. Ломброзо и его последователей. Учение Ч. Ломброзо нашло сторонников среди части врачей, которые, «находясь под влиянием идей вульгарного материализма и совершенно абстрагируясь от социальных условий, трактовали преступность как биологическое явление, как объект медицины, а не юриспруденции» 4. В соответствии с этим в работах некоторых русских ученых конца XIX и начала XX в. психика преступника стала рассматриваться как психопатология, как состояние, близкое к психическому заболеванию. Вместо судебной психологии начинает развиваться судебная психопатология 5.

Теории Ломброзо среди прогрессивных русских юристов не нашли поддержки. Наоборот, значительная часть ученых открыто выступила с резким осуждением ломброзианства (В. Д. Спасо-вич, Н. Д. Сергиевский, А. Ф. Кони и многие другие). С резкой критикой теории Ломброзо выступал также целый ряд медиков, психологов6.

В борьбе с теориями Ломброзо и его сторонников складывались самостоятельные судебно-психологические воззрения русских ученых. Прежде всего психологическому изучению стали подвергаться свидетельские показания, роль которых в гласном судопроизводстве стала значительно большей. Здесь опять же учитывались те психологические исследования, которые проводились в Западной Европе с целью проверить степень достоверности свидетельских показаний. Такие опыты проводили Бинэ, Лист, Липман, Штерн и др. Результаты этих опытов и выводы из них становились достоянием и русских юристов. Нашлись в России горячие приверженцы теории несовершенства свидетельских показаний, которые повторяли опыты европейских ученых 7. Во всех случаях при проведении опытов исследовалась только одна сторона восприятия человеком объективной действительности — непреднамеренное восприятие стороннего наблюдателя,— что и приводило их авторов к пессимистическим выводам 8.

В конце XIX—начале XX в. в Западной Европе начинают разрабатывать и применять методы психологической диагностики состава преступления (ассоциативный эксперимент), с помощью которых устанавливалась причастность испытуемых лиц к данному преступлению (Вертгеймер, Юнг). Русские юристы отрицательно относились даже к самой возможности применения подобных методов 9. Попыток применять на практике метод психологической диагностики в России не было.

Получает определенное распространение и переводная литература о возможностях использования в целях правосудия и других «новейших» течений в психологии и психофизиологии, где широко пропагандировались различные способы познания личности человека через его внешность, физиологические и анатомические особенности. Появляется литература по графологии (познание характера человека по почерку), по физиогномике (познание личности человека по морщинам лица) хиромантии (познание личности человека по линиям на ладонях рук) и т. д.

Наконец, появились работы, освещавшие возможности применения гипнотизма в целях правосудия. Однако в практике судебных и следственных органов России все эти новые течения не применялись, и дальше рассуждении на страницах печати дело не пошло.

Наряду с ознакомлением с судебно-психологической литературой других стран русские юристы начали разрабатывать и ряд самостоятельных направлений применения психологии в целях правосудия. Так, предлагалось тщательно изучить психологию лиц, проходящих перед следователем и судом; делались попытки на основании обобщения судебного опыта создать определенную психологическую классификацию таких лиц 10.

Русские ученые начали самостоятельно разрабатывать и психологию судопроизводства 11. Психологический анализ большого количества дел, рассмотренных в судах, собственный опыт судебной работы позволяли прогрессивным русским юристам выявлять многие слабые стороны суда присяжных: они часто не анализируют доказательства, делают выводы о виновности только на основании восприятия внешности обвиняемого в суде, его мимики, манеры держаться и даже только по наличию у него физических дефектов.

Интерес среди русских юристов к углубленному исследованию психологии личности привел к появлению в судебной практике своеобразных психологических экспертиз. Правда, эти экспертизы именовались не психологическими, а художественными, но назначались они для установления «душевного состояния» человека в тот или иной период его жизни. Для производства таких экспертиз приглашались художники, хотя здесь необходимо было пользоваться чисто психологическими знаниями. Само собой разумеется, что такие «эксперты» не производили исследования, а только сообщали суду о своих субъективных состояниях и переживаниях в аналогичные периоды деятельности12. Сообщенные ими Сведения использовались сторонами для выводов, делаемых по аналогии, о психическом состоянии обвиняемых, потерпевших, свидетелей в подобных ситуациях.

Вопросы психологического анализа личности часто затрагивались русскими учеными при проведении судебно-психиатрических экспертиз 13.

Психологическая наука во многом помогала развитию отраслей права в дореволюционной России. Русскими прогрессивными юристами широко использовались достижения психологической науки для обоснования демократических основ правосудия. Примером тому могут служить работы А. Ф. Кони, Л. Е. Владимирова и др.14

Значительная роль в пропагандировании необходимости использования психологических знаний для деятельности по осуществлению правосудия принадлежала юридическим обществам Петербурга, Москвы, Казани и других городов, на заседаниях которых ставились и активно обсуждались актуальные и спорные вопросы применения психологии в праве.

Появление гласного суда дало возможность более широко и наглядно изучать нравы, психологию людей. Гласный суд стал весьма серьезным источником собирания материалов для последующего психологического анализа, приводимого в художественных произведениях многими русскими писателями. Достаточно сослаться на многие произведения Ф. М. Достоевского, Л. Н.Толстого, А. М. Горького, А. П. Чехова, Л. Н. Андреева и др. В этих произведениях раскрывался не только внутренний мир лиц, совершивших преступление, но и те психические переживания, изменения в личности, которые возникают и порождаются процессом судопроизводства.

Художественные произведения прогрессивных русских писателей помогли полнее выявить психологические проблемы судопроизводства, привели к постановке вопроса о необходимости исследования психики осужденных, о необходимости рассматривать осуждение не только как наказание, но и как воспитание.

В начале XX в. в России начинают осуществляться попытки психологического исследования правонарушителя15. Однако до революции эти исследования значительного распространения не имели.

Как видно из сделанного краткого обзора, в дореволюционной России, особенно после судебной реформы 1864 г., уделялось внимание целому ряду проблем использования психологических знаний при осуществлении правосудия. Русские юристы не только знакомились с литературой по судебной психологии, выпускаемой в Западной Европе, но и проводили ряд самостоятельных исследований в этой области. Однако эти отдельные исследования еще не могли создать и не создали целостной системы самостоятельной отрасли научных знаний. Судебной психологии еще не существовало, так же как и самого термина «судебная психология».

Развитие судебной психологии после Октябрьской революции. С первых же дней существования Советского государства стал проявляться огромный интерес к вопросам законности, осуществления правосудия, что привело и к изучению проблемы применения психологических знаний при проведении расследования и судебного рассмотрения дел. Принимались меры для развития научных исследований в этой области знаний.

В 1918 г. по предложению В. М. Бехтерева и ряда других ученых в Петрограде был создан институт по изучению мозга и психической деятельности. В институте имелся ряд лабораторий, которые в сферу своих исследований включали и вопросы, важные для развития судебной психологии. На базе проведенных исследований был издан ряд работ по использованию психологии для изучения преступника.

В первые годы после революции в области судебной психологии активно работали и другие крупные ученые, начавшие свои исследования еще до революции. Так, А. Ф. Кони в 1922 г. выпустил книгу «Память и внимание», в которой обобщал свой большой жизненный и судейский опыт по оценке поведения свидетелей и обвиняемых.

В области судебной психологии продолжал работать и проф. С. В. Познышев. По его собственному признанию, только после Октябрьской революции у него появилась возможность использовать для разработки проблем судебной психологии целый коллектив научных сотрудников, в то время как до революции он мог рассчитывать только на свои собственные силы.

С. В. Познышев стремился раскрыть причины совершения отдельными лицами преступления с точки зрения психологии 16. С его именем связаны попытки научной разработки предмета прикладной психологической науки в праве, системы этой науки. Познышев считал, что имеется целая система прикладных психологических наук в праве, объединенных под общим названием «криминальной психологии». Одна из отраслей этой криминальной психологии должна, по его мнению, изучать «те психические процессы, которые находят свое выражение в судебном или до-судебном исследовании преступления и преступности»17. Эту ветвь криминальной психологии С. В. Познышев и называл судебной психологией.

Появляются и другие работы, в которых делалась попытка определить предмет специальной науки, занимающейся проблемами психологии при осуществлении правосудия. Первоначально эта наука часто именовалась «уголовной психологией»18.

Термин «судебная психология» появляется в более развернутом виде в работе А. Е. Брусиловского. Последний определял судебную психологию как «совокупность научно-психологических знаний, направленных на освещение, постановку и экспериментальную проверку процессуальных психологических проблем». По его мнению, «сюда войдут и психология свидетельских показаний, психология обвиняемого, затем психология всех участников уголовного процесса (обвинителей, защитников, экспертов, секретарей, гражданских истцов и т. д.), психология самого суда и судейской работы, а затем целый ряд проблем о разных презумпциях и их роли» 19.

Хотя определения предмета судебной психологии все время увеличивали сферу действия этой науки, на практике проводились исследования далеко не всех проблем, относимых к ее предмету, но общий фронт проводимых исследований уже был достаточно широк и осуществлялись они в самых различных направлениях.

Характеризуя этот период развития, А. В. Петровский, автор монографии по истории психологии в СССР, писал: «В 20-е годы «судебная психология» — это авторитетная и обширная область науки, имеющая предметом изучения психологические предпосылки преступления, быт и психологию различных групп преступников, психологию свидетельских показаний и судебно-психологическую экспертизу, психологию заключенного («тюремная психология») и т. п.».20

Но даже изложенным не ограничивается круг исследуемых тем. Проводилась работа и по изучению психологических особенностей деятельности следователя 21.

Судебно-психологические исследования в основном проводились в институтах и кабинетах по изучению личности преступника и преступности, которые начали организовываться с 1923 г.

Такой кабинет прежде всего был создан в Москве, первоначально при административном отделе Мосгорисполкома. Кабинет занимался всесторонним изучением личности правонарушителя.

Деятельность кабинета охватывала и целый ряд судебно-психологических проблем. Однако при исследованиях работники кабинета не всегда исходили из правильных методологических основ. В целом ряде статей проводилась мысль о том, что преступники, как правило, являются психически неполноценными и что они должны рассматриваться как психопатологические личности 22.

1 июля 1925 г. при Главном управлении местами заключений НКВД РСФСР был организован Государственный институт по изучению преступности и преступника, который занимался и изучением вопросов судебной психологии.

Кроме институтов и кабинетов в Москве и Ленинграде, подобные учреждения по изучению преступности и преступника существовали и в ряде других городов: Киеве, Минске, Саратове и т. д.

Структура и направленность деятельности кабинетов были различны. Так, в Саратове существовал кабинет криминальной антропологии. Этот кабинет производил обследования лиц, совершивших преступление, с целью оказания помощи органам следствия и суда в изучении обвиняемого. В кабинете проводились исследования двух типов: социологическое и психологическое.

В Минске был создан кабинет по изучению преступности и личности преступника, в котором было несколько секций, в частности секция криминальной психологии и психиатрии23.

В Киеве в указанном плане исследования проводились в секции криминально-психологических и психопатологических исследований института научно-судебной экспертизы.

В кабинетах и институтах по изучению преступности делались весьма интересные попытки изучения психологии отдельных видов преступлений.

В созданных кабинетах проводилась работа и по экспериментальному развитию судебно-психологических исследований. Значительный интерес представляет в этом отношении лаборатория экспериментальной психологии, созданная в 1927 г. при Московской губернской прокуратуре. В этой лаборатории начал производить серьезные исследования с целью выяснения возможностей применения методов экспериментальной психологии для расследования преступлений психолог А. Р. Лурия. В опубликованных статьях А. Р. Лурия предлагал при помощи методов экспериментальной психологии изучать причастность к преступлению, влияние обстановки судебного разбирательства и следствия на свидетеля, изучать психологию судьи, следователя и т. д.24.

Размах исследований в области судебной психологии характеризуется и тем обстоятельством, что на всех проходивших в тот период психологических съездах действовали специальные секции, где обсуждались доклады по результатам исследований в данной отрасли. В 1923 г. на I съезде по психоневрологии действовала секция криминальной психологии, на II съезде была организована секция криминалистической рефлексологии и психологии. Сами названия секций свидетельствуют как о борьбе направлений в общей психологии, так и об отсутствии твердой научной базы у судебной психологии. Только в 1930 г. на съезде по изучению поведения были прочитаны доклады, в которых речь шла прямо о судебной психологии.

Велось также изучение психологии заключенных. Так, в частности, в 1925 г. проф. М. Н; Гернет издал работу, которая содержала обобщение значительного материала о тюрьмах, но, к сожалению, достаточно глубокого научного анализа особенностей психики заключенных сделано не было 25.

Ряд статей о теории и практике перевоспитания преступников в местах лишения свободы, о контроле за их поведением после освобождения из-под стражи, о тех или иных психологических особенностях лиц, отбывающих наказание в местах лишения свободы, об отдельных воспитательных приемах публиковался в журнале «Административный вестник».

Началось и систематическое исследование личности заключенных: изучались их личные дела, проводились опросы и заполнялись анкеты, изучалось художественное творчество заключенных, велись дневники наблюдений за отдельными заключенными 26.

Насколько широк был интерес юристов к изучению самых разнообразных проблем психологии, показывает хотя бы тот факт, что обсуждались и проблемы психологии уголовно-розыскной работы 27.

В конце 20-х годов в области судебной психологии появляются монографические работы А. Е. Брусиловского, С. В. Познышева и др., содержащие интересные обобщения материала практического характера с использованием работ и опыта не только отечественных, но и ряда зарубежных авторов.

Все это давало основание надеяться, что в течение ближайшего времени судебная психология окончательно сможет оформиться как наука и будет приносить большую помощь в деле осуществления правосудия.

В начале 30-х годов резкой критике подверглись методы педологии. Был вскрыт ряд ошибок в развитии психологической науки: некритическое заимствование многих положений из работ буржуазных авторов, ошибки в методологической основе науки и т. д. Это привело к резкому сокращению психологических исследований. Положение в психологической науке не могло не отразиться и на судебной психологии — в этой области исследования практически прекратились. Были свернуты работы кабинетов и институтов по изучению преступника и преступности 28.

В течение длительного времени о судебной психологии только упоминали в учебниках и монографиях по уголовному процессу. К тому же всю судебную психологию сводили только к психологии свидетельских показаний. Такое же забвение судебной психологии имело место в этот период и в работах советских психологов. Среди прикладных психологических наук судебная психология упоминалась очень редко, а если такое упоминание и было, то предмет этой науки рассматривался примерно в том же объеме, как и в работах ученых-юристов.

Решения XX—XXIV съездов КПСС существенно изменили положение в юридической науке. Борьба за ликвидацию формализма и догматизма, за научный подход при рассмотрении всех вопросов построения коммунистического общества должна была привести и привела к стремлению глубже и полнее устанавливать истину по судебным делам, вскрывать причины и условия совершения преступлений, разрабатывать приемы и методы перевоспитания лиц, совершивших преступления. А все это должно было привести к необходимости в научной и практической деятельности всесторонне использовать достижения советской психологической науки, к необходимости развивать самостоятельную науку — судебную психологию.

Значительно активизировались научные исследования в области судебной психологии. Особым стимулом в развитии научных исследований явилось Постановление ЦК КПСС 1964 г. «О дальнейшем развитии юридической науки и улучшении юридического образования в стране». Все это создало особо благоприятные условия для развития судебной психологии в нашей стране. В настоящее время рядом советских ученых — психологов и юристов активно разрабатываются многие направления судебной психологии 29.

Активные исследования в области судебной психологии проводятся и в других социалистических странах. Так, в 1957 г. румынский ученый Т. Богдан опубликовал «Курс судебной психологии» монографические работы по судебной психологии изданы в Польше, Венгрии. В 1964 г. в Чехословацкой Социалистической республике издан коллективный труд «Основы судебной психологии» и т. д.

Судебная психология вносит все более ощутимый вклад в общее дело укрепления социалистического правосудия, ликвидации преступности, порождающих ее причин<...>

 


1 Ссылки на некоторые работы того периода даны в книге А. Р. Ратинова «Судебная психология для следователей» (М., 1967, стр. 5—8), а также в приложенной к ней библиографии.

2 Л. Е. Владимире в. Учение об уголовных доказательствах. СПБ, 1911, стр. 295.

3 И. Т. Посошков. Книга о скудности и богатстве. М., 1937,

4 С. С. Остроумов. Преступность и ее причины в дореволюционной России. М., 1961, стр 299.

5 В. И. Сербский. Судебная психопатология. СПБ, 1900; И. И. Ковалевский. Судебная психопатология. СПБ, 1900.

6 В. М. 'Бехтерев. Значение учения Ломброзо в вопросе о преступности. «Запросы жизни». СПБ, 1909, № 9, стр. 8—11.

7 По психологии свидетельских показаний было издано значительное количество работ. Перечень их содержится в статье А. Завадского «Обзор работ по психологии свидетельских показаний», «Право», 1904, № 2.

8 Это слабое место во всех рассуждениях о несовершенстве свидетельских показаний замечал и А. Ф. Кони (см.: А. Ф. Кони. Избранные произведения. Свидетели на суде. М., 1956, стр. 15).

4 Л. Ё. Владимиров. Учение об уголовных доказательствах. СПБ, 1910, стр. 294; А. Ф. Кони. Свидетели на суде. Избр. произведения. М., 1956, стр. 44.

10 А. Ф. К о н и. Обвиняемые и свидетели. М., 1956.

11 Л. Е. Владимиров. Суд присяжных. Условия действия института присяжных и метод разработки доказательств. Харьков, 1873; его же. Психологические исследования в уголовном суде. М., 1902; А. Н. Бобрищев-П у ш к и н. Эмпирические законы деятельности русского суда присяжных. М., 1896 и др.

12 Несколько подобных экспертиз имеется в архиве А. Ф. Кони (Пушкинский дом. Архивы института русской литературы. Ф. 134, оп. 31, ед. хр. 194).

13 Значительное число таких экспертиз, проводимых В. М. Бехтеревым, И. П. Балинским и др., имеется в фонде Медицинского Совета МВД (ЦГИАЛ, ф. 1294, оп. 10).

14 С другой стороны, имели место попытки всю теорию права излагать с точки зрения психологической науки. Такое направление в целом ряде своих работ проводил проф. Л. И. Петражицкий. Подобное привлечение психологии для рассмотрения теоретических проблем права приводило к замазыванию его классовой сущности, к сокрытию зависимости права от экономического базиса общества. (См.: Л. И. Петражицкий. Очерки философии права. СПБ., 1900; его же — О мотивах человеческих поступков, в особенности об этических мотивах и их разновидностях. СПБ, 1904; его же — Введение в изучение права и нравственности. Основы эмоциональной психологии. СПБ, 1908.

15 С. В. Познышев, Основные начала науки уголовного права. СПБ, 1912; его же—Очерки тюрьмоведения. СПБ, 1915; В. М. Бехтерев. Об экспериментальном психологическом исследовании преступников. Обозрение психиатрии, неврологии и экспериментальной психологии, 1902, № 8, стр. 586— 570. Через несколько лет В. М. Бехтерев опубликовал еще одну работу о методике психологического исследования преступников (В. М. Бехтерев. Объективно-психологический метод в применении к изучению преступности. ^ СПБ. 1912).

16 С. В. Познышев. Криминальная психология. М., 1926, стр. 5.

17 'Там же, стр. 9.

18 О. Ольгинский. К теории уголовной психологии. «Рабочий суд-», 1924, № 10, стр. 741.

19 А. Е. Брусиловский. Судебно-психологическая экспертиза. Харьков, 1929, стр. 17.

20 А. В. Петровский. История советской психологии. М., 1967, стр. 181. _

21 К. Сотонин. Психограмма судебного следователя. Сб. «Интеллигентный труд». М., 1925. Однако при проведении подобных исследований слепо копировались и переносились считавшиеся установленными общие признаки других «сходных» профессий без действительной экспериментальной их проверки и должного научного обоснования.

22 Е. К. К р а с н у ш и и. Что такое преступник? Сб. «Преступник и преступность». М., 1926, № 1, стр. 33.

23 А. К. Л е н ц. Белорусский кабинет по изучению преступника и преступности, его цели и характер деятельности. «Известия НКЮ БССР», 1927, № 1.

24 А. Р. Л у р и я. Экспериментальная психология в судебноследственном деле. «Советское право», 1927, № 2; А, Р. Л у р и я. Психология в определении следов преступления. «Научное слово», 1928, № 3.

25 М. Н. Гернет. В тюрьме. М., 1925.

26 Ю Ю. Бехтерев. Изучение личности заключенного. М , 1928.

27 И. Любарский. Психология уголовно-розыскной работы. «Административный вестник»,1929,№ 2.

28 А. А. Герцензон. Введение в советскую криминологию. М, 1965; А. Р. Ратинов. Судебная психология для следователей. М., 1967, стр. 8.

29 Многие авторы и их работы приводятся в списках литературы по разделам.