Сайт Юридическая психология

Хрестоматия по юридической психологии. Особенная часть.



 

М.И.Еникеев
Юридическая психология.
М., 1999.

 

РАЗДЕЛ IV. Психология предварительного следствия 

Глава 5. Психология допроса и очной ставки 

§ 1. Допрос как получение и закрепление личных доказательств

Являясь способом получения личных доказательств, допрос имеет свою специфику. Полнота и достоверность получаемой на допросе информации зависит не только от соблюдения установленных процессуальным законом правил, но и от осведомленности следователя в психологических механизмах формирования образных представлений и их реконструкции. Предварительное следствие по психологической сущности – процесс реконструкции прошедших событий по следам, сохранившимся в материальной среде и в психике людей, причастных к этим событиям. Многие существенные для расследования обстоятельства могут быть установлены только на основе личных доказательств. Такие существенные для расследования стороны механизма совершения преступления, как формирование преступного умысла, мотивы и цели преступления и многое другое, можно установить лишь в результате квалифицированного допроса.

Проводя допрос, следователь работает с психическими следами, сформированными в прошлом. Эти следы не статичны, они изменчивы, подвержены личностной реконструкции, подвергаются «стиранию», испытывают на себе влияние других следов от многочисленных воздействий.

Память о прошлом актуализируется в сознании допрашиваемых лиц под влиянием воздействия следователя, системы его вопросов, что также влияет на особенности реконструктивной деятельности этих лиц.

Следователь при допросе сталкивается с обилием разрозненной информации. Его задача – систематизировать эту информацию, найти ее ключевые, системообразующие элементы, выдвинуть систему вопросов, восстанавливающих «каркас» расследуемого события, по части события восстановить событие в целом, дать отдельным фрагментам события адекватную интерпретацию.

Допрос – наиболее психологизированное следственное действие, связанное с личностными особенностями допрашиваемого и допрашивающего, психическим взаимодействием между ними. Центральными психологическими проблемами допроса являются оценка показаний, система приемов правомерного психического воздействия в целях получения правдивых показаний. способы изобличения ложных показаний.

§ 2. Учет и использование психологических закономерностей в тактике допроса. Мнемическая помощь и оценка показаний

Отражение действительности в сознании человека обусловлено различными моделирующими механизмами личности – национально-культурными и возрастными факторами, профессиональным и жизненным опытом, общекультурным уровнем.

В юридической литературе распространены термины «формирование показаний», «стадии формирования показаний». Эти термины не бесспорны, поскольку только в момент допроса воспроизводимые человеком образы памяти осознаются им как показания. В повседневной жизни человека формируются не «показания», а образы восприятия, памяти и воображения.

Несостоятельно и сведение «стадий формирования показаний» к психическим процессам – восприятию, сохранению и воспроизведению. Материал, извлекаемый человеком из памяти, избирательно актуализируется и реконструируется в зависимости от той задачи, которая возникает перед ним в данный момент. Восприятие обусловлено опытом человека, содержанием и целью его деятельности. Цель текущей деятельности организует поле восприятия: одни объекты приобретают существенное значение, другие отходят на задний план, становятся фоном деятельности.

Допрашиваемое лицо не робот, механически действующий по схеме: видел – запомнил – воспроизвел. Все, что человек видит и слышит, он оценивает, интерпретирует, а видит и слышит он прежде всего то, что значимо в его деятельности, личностной системе ценностей.

Человек воспринимает информацию по двум каналам – осознанно и подсознательно. Передать же он может только осознаваемую информацию. При соответствующей методике от него можно получить и малоосознаваемую им информацию. Но в любом случае следует учитывать, что осознаваемая индивидом информация постоянно находится под сильным влиянием подсознательно циркулирующих информационных процессов, связанных с установочно-личностными позициями индивида, определяющими его избирательную чувствительность к отдельным сторонам действительности.

Объектом анализа при допросе служит сообщение – словесное описание образов и динамических представлений. Словесное описание явлений и само явление не могут полностью совпадать. Одни и те же слова, фразы в устах различных людей могут иметь различный смысл. Если в вещественных доказательствах информация «вычерпывается» из факта естественной взаимосвязи признаков объекта, то личные доказательства – сообщения – имеют знаковую сущность. В знаке должна быть выявлена его смысловая сторона. Содержание словесно выражаемого образа подлежит специальному анализу. (Соотношение знака и образа изучается специальной наукой – семиотикой.)

Выяснение того, что реально лежит за сообщением, субъективно трактуемым понятием, термином, и составляет основное содержание познавательной деятельности следователя при допросе.

Допрос – особый тип следственного исследования специфического, второсигнального источника информации.

Центральный психологический процесс, функционирующий при допросе, воспроизведение – произвольное, преднамеренное восстановление образов, нередко сопровождающееся непроизвольными, ассоциативными воспоминаниями.

При сохранении материала в долговременной памяти происходят его определенная личностная реконструкция, обобщение, фрагментаризация. (Все образные представления человека отличаются обобщенностью и фрагментарностью.) Своеобразие сохранности материала зависит от его значения и личностного смысла.

Однажды на лекции по уголовному праву произошел следующий инцидент. Один из студентов, оскорбленный замечаниями другого студента, набросился на него с угрозами. В ответ на это другой студент выхватил из кармана револьвер, прицелился в нападающего... Инцидент был прекращен в результате вмешательства присутствующих. Дело разбиралось в университетском товарищеском суде. По нему прошло много свидетелей. Процент непреднамеренно ложных показаний у каждого свидетеля колебался от 20 до 80, а свидетелями были студенты, специализирующиеся по уголовному праву. Причем по основной и наиболее напряженной части события (когда возникла угроза выстрела) процент ошибочных показаний еще более возрос. По этой части давались не только ложные, но и вымышленные показания. Этот инцидент специально был инспирирован для изучения формирования свидетельских показаний.

В опытах В. Штерна было исследовано изменение показаний свидетелей в зависимости от промежутка времени между запоминанием события и его воспроизведением. Штерн показывал испытуемым три картинки и предлагал запомнить их содержание. Испытуемые знали о последующем опросе по этим картинкам, т.е. у них была установка на запоминание. Первый опрос был проведен тотчас после запоминания, а второй – через пять дней. Отсрочка воспроизведений на пять дней увеличила количество ошибок на 10%.

В этих и других опытах было установлено, что количество ошибок меньше в свободном рассказе, чем в ответах на конкретные вопросы. Небезынтересно отменить, что чем выше ответственность лица, дающего показания, тем меньше количество ошибок. (В опытах Штерна эта ответственность повышалась вопросом экспериментатора: «Можете ли вы дать присягу, что ваши показания правильны?»)

Показательно и само содержание ошибочных ответов. Иногда необычное свойство предмета заменялось другим, более привычным – происходила личностная реконструкция материала в процессе его сохранения.

Одна из основных задач допроса – выявить объективную чувственную первооснову по субъективным свидетельским описаниям. Для этого необходимы активное взаимодействие следователя с допрашиваемым лицом, оказание ему мнемической помощи.

Мнемическая помощь – содействие восстановлению в памяти допрашиваемого лица забытого им материала – сложная деятельность, требующая психологической квалифицированности следователя. Мнемическая помощь может легко перейти грань процессуальной дозволенности и оказаться средством внушения, средством запрещенного законом вымогательства показаний. Квалифицированная же мнемическая помощь допрашиваемому лицу может стать решающим средством получения достоверной информации. Она основана на оживлении смысловых и пространственно-временных связей, ассоциаций.

Оживление ассоциаций по смежности, сходству, контрасту, логическим связям явлений, по структурно-функциональной объединенности – основные приемы мнемической помощи. Исход расследования часто зависит от правильного воспроизведения допрашиваемым лицом какого-либо ключевого обстоятельства – времени встречи с определенным лицом, момента совершения события, временного промежутка между событиями и др.

Для адекватного воспроизведения событий существенна мобилизация мнемической деятельности допрашиваемого лица на воспроизведение событий в той последовательности, в которой они происходили. События воспроизводятся более точно при их . привязке к значительным эпизодам жизнедеятельности допрашиваемого лица.

Для уточнения пространственных представлений возможно использование фотографий, схем, выезд на место происшествия с целью реконструкции реального поведения лица в соответствующих пространственных условиях.

В припоминании различаются три его вида:

  • автоматическое – когда быстро припоминают то, что помнят хорошо;

  • конативное – требующее напряжения, усилия для припоминания;

  • рефлексивное – когда для припоминания требуется размышление.

Для автоматического припоминания характерны и автоматические ошибки. Чаще всего они допускаются при поспешных ответах, даваемых, как правило, людьми холерического и сангвинического темперамента. Во избежание автоматических ошибок можно напомнить допрашиваемому, что следует внимательно прослушать вопрос, уяснить его и лишь после этого отвечать, проверяя ответ, относясь к нему критически.

Для мобилизации памяти допрашиваемого могут быть применены следующие мнемические приемы: предоставление возможности свободного рассказа, повторение рассказа с различных стадий повествования (с середины, конца событий, изложения отдельных эпизодов); допрос о фактах, сопутствующих преступлению (ассоциации по смежности, сходству, контрасту, причинно-следственные ассоциации); предъявление вещественных доказательств, находящихся в прямой или косвенной связи с забытым фактом; допрос на месте происшествия; ознакомление допрашиваемого с показаниями других лиц; применение на допросе планов, схем, рисунков, фотоснимков, моделей, макетов.

Причины затруднений в припоминании могут быть различными: нежелание приложить дополнительные усилия для припоминания, неуравновешенность психического состояния, утомление и т.п. При затянувшемся конативном припоминании может наступить так называемая парадоксальная фаза: чем сильнее в данном состоянии усилие припомнить, тем хуже результат. В этих случаях необходимо временное переключение внимания.

Оценивая показания свидетелей и других участвующих в деле лиц, следователь должен учитывать, что воспроизведение связано с реконструкцией ранее воспринятого. Вспоминая отдельные события, люди обычно выделяют прежде всего те стороны, которые соответствуют их эмоциональным состояниям. Например, при испуге преувеличивается степень угрожающих обстоятельств, чувство ненависти содействует воспроизведению прежде всего негативных качеств другого человека и т.д. Направленность воспроизведения зависит также от степени понимания событий, жизненного опыта и интересов человека. Воспроизведение перестраивается в соответствии с задачами деятельности человека.

Нередко люди изменяют последовательность действительных событий, обобщают их, опускают различные детали или, наоборот, выдвигают отдельные детали на передний план, преувеличивают отдельные стороны объекта.

Приведем пример обращения к ассоциациям в тактике допроса. При расследовании возникла необходимость проверить алиби подозреваемого Г., который ссылался, в частности, на свидетельницу О. На первичном допросе О. показала, что пришла в гости к родственникам З-вым не ранее 13 часов и что к моменту ее появления Г. прощался с хозяевами и уходил из квартиры. Следователь при повторном допросе попросил вспомнить более подробно все обстоятельства, связанные с посещением З-вых. При этом он рекомендовал вести рассказ в таком порядке, в каком развивались события, начав, однако, не со времени прихода к З-вым, а с более раннего времени. О. вспомнила, что когда она собиралась в гости, муж попросил ее сходить в магазин и купить бутылку водки. Она пошла, но водку не купила, так как ее начинали продавать с 11 часов утра. Не смог уговорить продавца и муж О. Они с мужем взглянули на часы – было 9 час. 45 мин. После этого О. выехали к З-ым на трамвае (примерно 20 мин.). Таким образом, было установлено время прихода О-вых и ухода от З-вых подозреваемого Г. более точно.

Припомнить забытое допрашиваемому помогают сопоставления. Так, следователь при допросе свидетеля стремился выяснить, каким приблизительно почерком выполнен один документ. На поставленный вопрос Н. ответил, что не помнит. Тогда следователь достал из пакета рукописный текст, предъявил его Н. и спросил: «Не похожим ли почерком выполнен документ?» На это Н. ответил: «Теперь вспомнил. Документ выполнен непохожим почерком. Буквы не такие стройные и красивые, как в этом документе, а разного размера, наклон их неустойчивый, они как будто «пляшут». При допросе следователь активизирует осмысленное припоминание событий. Однако смысловые значения индивидуальны. Существуют различия в направленности внимания и памяти, организации сенсорной сферы мужчин и женщин. У мужчин доминирует критичность мышления; у женщин – эмоциональная впечатлительность. Женщины склонны к переоценке продолжительности событий. Их восприятие отличается аналитичностью, обостренной направленностью к признакам внешности людей, деталям их поведения, житейским событиям. У женщин более развита память на лица, экспрессивные поведенческие проявления.

При допросе несовершеннолетних следует учитывать, что дети и подростки лучше запоминают предметы и наглядные ситуации. Из словесного материала они лучше запоминают его эмоциональные элементы. В процессе воспроизведения материала подростки не всегда выделяют существенное, второстепенные, но наглядно яркие стороны предмета выдвигаются ими на передний план.

Дети и подростки более подвержены внушению. При формулировке вопросов на допросе следователю нужно особенно тщательно избегать того, что может оказать внушающее воздействие.

В следственной практике известны случаи ошибок в описании внешности человека, вызванных различного рода иллюзиями зрительного восприятия.

Поздно вечером двое неизвестных преступников проникли в квартиру И. и, угрожая пистолетом, ограбили его, забрав золотые вещи. Один из преступников ударил И. ножом, нанеся ему смертельное ранение. После осмотра квартиры И. были подробно допрошены члены его семьи, в присутствии которых было совершено преступление. Они рассказали, что один из преступников был очень высокого роста, одет в куртку с продольными черно-белыми полосами, красивый, с черными усами; другой – невысокого роста, полноватый, волосы светлые. Преступник очень высокого роста и нанес удар ножом.

В результате следственных и оперативно-розыскных действий через три дня были задержаны по подозрению в совершении преступления Д. и А. (В дальнейшем их вина была доказана.) Оказалось, что рост Д. не очень высокий, а средний, А. – не полноватый, а среднего телосложения.

Эти ошибки в описании внешности преступников добросовестными свидетелями могут быть объяснены иллюзиями зрительного восприятия, известными как переоценка вертикальных линий и иллюзии контраста. (Один из преступников был одет в куртку с продольными черно-белыми полосами, что и повлияло на переоценку его роста. Кроме того, он воспринимался одновременно с другим лицом, ниже его по росту, поэтому возникла еще и иллюзия контраста, которая и повлияла на описание другого преступника.)

К непреднамеренно ложным показаниям более склонны люди с эмоциональным типом восприятия и памяти, плохой памятью на лица, легко возбудимые (отдельные доминанты у них подавляют воздействия от других раздражителей). Известны случаи ложного опознания трупов близкими родственниками (сильные отрицательные эмоции подавляют осмысленность восприятия).

Оказывая мнемическую помощь допрашиваемому липу, необходимо учитывать тип его памяти – образность, способность к смысловым ассоциациям, индивидуальные особенности сенсорно-перцептивной системы. Одни люди лучше запоминают наглядно-образный материал, другие – вербальный, словесно-описательный. Следует учитывать также и преимущественное запоминание отдельными людьми различных явлений (дат, имен, цифр, цветовых особенностей объектов и т.п.).

В следственной практике необходимо также учитывать и возрастные особенности психики индивида. Чем меньше возраст ребенка, тем больший удельный вес в его памяти имеют элементы конкретики, непосредственной образности, недостаточен понятийный охват явлений. При этом возможна ошибочная, слишком расширенная или крайне ограниченная трактовка явлений. Значительны дефекты памяти у лиц, злоупотребляющих алкоголем. У отдельных людей возможны временные и устойчивые нарушения памяти – амнезия (провал памяти), обманы памяти – контаминация и конфабуляция1.

Все следы памяти (энграммы) имеют тенденцию к угасанию, затормаживанию. Поэтому общее правило допроса необходимость его воспроизводства при минимальном истечении времени, прошедшего после расследуемого события.

Следует учитывать, что в зависимости от типа высшей нервной деятельности у допрашиваемого лица могут возникать различные временные затруднения в припоминании. Если допрашиваемое лицо находится в состоянии перевозбуждения, допрос следует прервать или отложить, учитывая возможность возникновения в последующем явления реминисценции2 – более полное и точное воспроизведение после снятия возбуждения, утомления или интерференции (противодействия) какой-либо другой текущей деятельности. В памяти человека всегда хранится неизмеримо больше информации, чем он может воспроизвести в данный момент.

Сообщения допрашиваемых лиц становятся показаниями, доказательствами лишь после их объективной оценки.

Центральная проблема допроса – оценка показаний, определение их истинности. При этом особое внимание обращается на:

  • логическую связь сообщаемых сведений, их непротиворечивость или противоречивость;

  • соответствие или несоответствие сообщаемых сведений другим доказательствам;

  • общие психофизиологические возможности данного индивида.

Практика допроса изобилует так называемыми добросовестными заблуждениями. Так, при показаниях о временных интервалах между событиями небольшие временные интервалы между событиями обычно преувеличиваются, а большие – преуменьшаются. Наиболее правильно оценивается продолжительность времени от 5 до 15 мин. Время, насыщенное событиями, при воспоминании о нем преувеличивается. Для правильной оценки показаний о продолжительности сложных событий необходимо расчленять их на отдельные части, самостоятельные эпизоды, выявить продолжительность каждого из них и затем определить общую продолжительность всего события.

Соответствующие психологические закономерности учитываются и при оценке показаний о пространственных особенностях объектов – их величине, удаленности, взаиморасположении. Большие расстояния недооцениваются, а малые – переоцениваются. Недооценивается протяженность поверхностей с однообразной структурой (например, водные, заснеженные, степные, пустынные, полевые пространства). Объекты, расположенные на таких пространствах, кажутся приближенными. Субъективно приближаются крупные, ярко окрашенные и ярко освещенные объекты.

Наиболее вероятны искажения восприятия пространственных качеств объектов при краткосрочности их наблюдения, восприятия их в движении, низкой освещенности.

Показания, касающиеся объектов, их размеров, цвета, формы, взаиморасположения, требуют тщательной перепроверки.

Необходимо точно устанавливать местоположение очевидца событий, физические условия восприятия, адаптированность и сенсибилизированность сенсорных систем наблюдателя, личностную и ситуативную апперцепцию.

§ 3. Психологические аспекты подготовки следователя к допросу

При подготовке к допросу следователь определяет цель и задачи допроса, учитывает обстоятельства (в том числе и психологического характера), определяющие его эффективность. Основная задача следователя при подготовке к допросу – создать информационную базу допроса.

Знакомясь с материалами дела, следователь прежде всего определяет, кого и по каким вопросам следует допросить. Модель допроса вписывается им в общую информационную модель всего расследования происшествия. С этой целью используются данные ранее проведенных следственных действий и оперативно-розыскной деятельности.

При предварительном изучении личности допрашиваемого следователь выявляет социальный статус лица, выполняемые им социальные роли, социально значимые личностные качества, психические возможности индивида в ситуациях, имеющих значение для расследования.

Для этих целей следователь, кроме материалов дела, может получить ряд независимых характеристик, опросить родственников и знакомых допрашиваемого лица, обратиться к документам биографического характера. Для установления образа жизни обвиняемых, их преступных связей следователь широко использует оперативно-розыскные данные, получает информацию от участкового инспектора.

Предварительное изучение личности допрашиваемого направлено на определение наиболее эффективных приемов психического взаимодействия с данным лицом, построение моделей наиболее вероятностного поведения лица на допросе. Поскольку исходные данные о личности допрашиваемого часто бывают очень скудными, возможно построение и нескольких наиболее вероятных моделей поведения допрашиваемого и соответствующих тактик взаимодействия с ним.

Основная часть подготовки следователя к допросу – систематизация исходной информации и определение критериев оценки показаний. Подготовка к допросу, его планирование – моделирование предстоящей деятельности, формирование ее ориентировочной основы.

Следователь критически оценивает весь материал уголовного дела, выявляет взаимосвязи фактов, обстоятельства расследуемого происшествия, определяет место каждого факта в системе событий, классифицирует имеющиеся доказательства на «сильные» и «слабые».

План допроса может быть развернутым или кратким, письменным или зафиксированным только мысленно. Но план должен содержать систему вопросов, обусловленных общими задачами расследования.

Отметим наиболее существенные в правовом и психологическом отношениях вопросы, подлежащие включению в план допроса:

  • обстоятельства, условия совершения деяния, участвовавшие в нем лица, их взаимоотношения и взаимодействия; поведение потерпевшего;

  • мотивация и личностная детерминация деяния, условия, способствовавшие его совершению;

  • способ совершения деяния, система использованных приемов и операций, индивидуализированных стереотипов поведения – навыков и привычек, орудий и приспособлений; действия, характеризующие устойчивые психические качества личности;

  • способ сокрытия преступления, условия, содействующие его сокрытию;

  • отношение обвиняемого (подозреваемого) к результатам совершенного деяния.

Предвидя возможность противодействия обвиняемого (подозреваемого), следователь тщательно продумывает систему уточняющих, напоминающих и контрольных вопросов; получение объяснений по имеющимся доказательствам, доводов, выдвигаемых обвиняемым в свою защиту; получение новых сведений о фактах, имеющих значение для расследования, ликвидирующих разрывы в имеющейся системе доказательств; устранение противоречий в имеющихся доказательствах; проверку правдивости показаний посредством контрольных вопросов; использование противоречий для изобличения ложности показаний.

Вопросы, которые следователь планирует задать на допросе, должны отвечать ряду требований – быть понятными для допрашиваемого, конкретными и в то же время стимулирующими развернутый ответ, не содержать тактически проигрышной информации. Необходимо учитывать, что сама по себе постановка вопросов передает определённую информацию допрашиваемому. Система вопросов может создать впечатление о мере информированности следователя по расследуемому делу. Первоначально целесообразно задавать вопросы по таким фактам, которые не могут быть опровергнуты допрашиваемым. Следует предвидеть, на какие факты может сделать ставку противодействующее лицо. Особенно тщательно продумываются так называемые «косвенные» вопросы – двойные вопросы, в которых главный вопрос замаскирован нейтральным.

В отдельных случаях следователь планирует получить не только устные показания, но и графические изображения – схемы, планы, чертежи, рисунки. (Эти документы подписываются допрашиваемым и приобщаются к протоколу допроса.)

Следователю необходимо владеть примерной общей программой допроса по делам конкретных категорий.

Так, при расследовании убийств выявляются прежде всего свидетели, могущие дать показания об обстоятельствах убийства, о взаимодействии потерпевшего и убийцы до нападения последнего; о том, где и в каком положении находился потерпевший в момент нанесения ему ранений, какое оружие было в руках убийцы, какова внешность убийцы.

При допросе родственников убитого и знавших его лиц задаются вопросы об образе жизни потерпевшего, о его связях, знакомствах, поведении, разговорах и настроении накануне и в день его убийства; выясняется, имелись ли при нем какие-либо ценности, деньги, документы.

Допрашивая обвиняемого в убийстве, выявляют его причастность или непричастность к убийству, соучастников преступления. Особое внимание обращается на сведения, достоверность которых может быть подтверждена проверочными действиями.

При расследовании краж личного имущества, как правило, в первую очередь допрашивается потерпевший: выясняются способ кражи, обстоятельства совершения, количество, признаки и приметы похищенных вещей, лица, знавшие о местах хранения ценностей, посещавших квартиру в период, предшествующий краже, выявляется круг возможных свидетелей и др.

Расследуя грабежи и разбойные нападения, допросом потерпевшего прежде всего выясняют место и обстоятельства нападения, количество участников нападения, их особые приметы, броские признаки; уточняется, оказал ли потерпевший сопротивление, какие обстоятельства он может детализировать и т.п.

При допросе потерпевшей по делу об изнасиловании первостепенное значение имеют психическая травмированность потерпевшей, тактичность вопросов; выясняется, где, когда, в какой обстановке совершено насилие, в чем выразились насильственные действия преступника, как потерпевшая оказалась в данном месте, совершился ли половой акт, какие следы могли остаться на месте происшествия, оказала ли потерпевшая сопротивление, какие следы от противоборства могли остаться на теле и одежде потерпевшей и преступника, приметы преступника, возможные свидетели и др.

Готовясь к допросу, необходимо предвидеть его организационную сторону, предотвратить все, что может нарушить процесс общения (сделать закладки на нужных страницах дела, выписать нужные при допросе фактические данные, подготовить необходимые схемы, фотографии, вещественные доказательства, подобрав их в определенной последовательности).

Следователь должен заранее наметить специальные вопросы, которые потребуют консультаций специалистов.

При подготовке к допросу следователь решает и такую тактически значимую проблему, как время и место допроса, последовательность допроса различных лиц, учитывая психологию отдельных лиц, их позицию в отношении правосудия, групповой статус, динамику групповых отношений, взаимоотношения с другими участниками процесса.

В ряде случаев тактически целесообразно срочно вызвать допрашиваемое лицо, направив ему повестку нарочным, а в других случаях важнее отложить вызов, когда допрашиваемое лицо, ожидая допроса, испытывает нервное напряжение, а иногда предпринимает разоблачающие его действия.

Существенное значение для проведения допроса имеет обстановка общения. Выбор места допроса – один из существенных тактических факторов. Чаще всего допрос проводится в кабинете следователя. Психологически важно, чтобы следователь и допрашиваемое лицо оставались наедине. Присутствие многих лиц сковывает коммуникативную активность, лишает общение доверительности. В тактических целях местом допроса может быть избрано помещение какого-либо учреждения. Это позволит скрыть факт вызова на допрос определенного лица, усилить эффект неожиданности допроса, устранить предварительную подготовленность лица к допросу.

§ 4. Психология активизации допрашиваемых и постановка вопросов следователем

Нередко следователь на допросе сталкивается с речевой пассивностью допрашиваемого, особенно в случаях сюжетной бедности расследуемого эпизода. В этих случаях активизация речевой деятельности допрашиваемого становится особой коммуникативной задачей следователя. При этом существенное значение приобретает ориентация следователя в типе речевого поведения допрашиваемого лица. Индивидуальные особенности речевой коммуникации могут создать особый тип поведения индивида (молчун, говорун, брюзга, краснобай, словесно-агрессивный тип и т.п.). У каждого человека есть сильные и слабые стороны его речевого поведения.

В речевом общении человек обычно решает не только конкретные задачи общения, но и реализует личностную сверхзадачу: стремится создать хорошее впечатление о себе, продемонстрировать лояльность, правдолюбивость, информированность, независимость и т.п. Одни люди придерживаются четкой речевой программы, другие – рабы всплывающих ассоциаций. Одни коммуникативны, личностно открыты, другие – ригидны, не пластичны, не склонны к диалогу, с трудом вступают в беседу, не позволяют прерывать свою речь, не терпят критических замечаний, чопорны, подвержены социально-ролевой стереотипизации. Люди по-разному реагируют на попытки активизировать Ж их речь – одни из них легко откликаются на эмоционально-содержательные вопросы, другие больше реагируют на вопросы, побуждающие к определенной деятельности. Для одних существенно выговориться, высказаться по личностно доминирующим проблемам, проявить соответствующую осведомленность. Другие – склонны к абстрактно-интеллектуальным проблемам, многочисленным репликам, продолжению любой предложенной темы.

Речевая активность допрашиваемых лиц зависит от их взаимоотношений с данным следователем, от его искусства задавать активизирующие вопросы. Система вопросов следователя – тактическое средство правомерного психического воздействия на противодействующее лицо. Психически воздействует не только содержание, но и последовательность вопросов.

Эффективность вопроса следователя зависит от его определенности, значимости в стратегии и тактике расследования. Основные требования, предъявляемые к вопросу следователя: смысловая однозначность, простота конструкции, лаконичность, отнесенность к предмету допроса, системность – вопросы следователя должны быть выстроены в соответствии с логическими этапами разрешения следственно-познавательной задачи; отсутствие воздействия.

По степени возрастания воздействия вопросы следователя можно разделить на следующие группы:

  • нейтральные вопросы – формулировка ответов на них полностью зависит от инициативы допрашиваемого лица;

  • разделительные вопросы («или – или»);

  • альтернативные вопросы, требующие положительного или отрицательного ответа;

  • вопросы, предоставляющие право выбора между двумя ответами, но положительный ответ на один из них соответствует ожиданию спрашивающего («не в кепке ли был человек, нанесший потерпевшему удар ножом?»). Это так называемые вопросы косвенного внушения);

  • вопросы прямого внушения («находился ли Сидоров на месте происшествия» вместо вопроса: «кто находился на месте происшествия?»);

  • вопросы ложного содержания, рассчитанные на эффект так называемой «ловушки» и являющиеся приемом психического насилия («был ли Сидоров трезв во время совершения преступления?», хотя еще неизвестна причастность Сидорова к преступлению).

Наводящие, внушающие вопросы уводят от истины. Они категорически запрещены Уголовно-процессуальным кодексом и психологически неадекватны задачам следственной деятельности.

Сложные вопросы целесообразно подразделять на ряд более простых, однозначных. Общие, многозначные ответы нужно уточнять и конкретизировать. Задавая вопрос, целесообразно предвидеть возможные ответы на него и планировать соответствующие детализирующие вопросы по ответам.

Итак, осведомленность допрашиваемого лица нельзя установить путем пассивного слушания, ее необходимо активно «вычерпывать» приемами, основанными на знании общих закономерностей человеческой психики, индивидуальных особенностей психики допрашиваемого лица.

§ 5. Учет психологических особенностей допрашиваемых лиц

Методы экспресс-диагностики личностных качеств малоразработанны. В большинстве случаев следователь ориентируется на свои интуитивные предположения. Для научно-обоснованного подхода к анализу свойств личности допрашиваемого следователю необходима широкая ориентация в проблемах психологии личности.

В самом общем виде здесь можно лишь напомнить, что личностные качества определяются следующими взаимосвязанными психическими особенностями:

  • направленностью личности – ее иерархически организованной ценностной системой;

  • природно обусловленными особенностями психической регуляции – темпераментом;

  • устойчивыми, приобретенными в социальных условиях, способами регуляции поведения – характером;

  • социально-статусными психическими проявлениями.

Диагностика ценностно-мотивационной сферы личности позволяет предположить возможную стратегию ее поведения.

По качествам темперамента лица можно судить о возможной динамике его поведения – уравновешенности, эмоциональной устойчивости или неустойчивости, замкнутости, общительности, ориентированности поведения на внешние (экстраверт) или внутренние (интроверт) факторы, о толерантности данного лица. Допрашиваемый с сильным типом высшей нервной деятельности (сангвиник, холерик, флегматик) более устойчив к резким воздействиям. Допрашиваемый со слабым типом высшей нервной деятельности (меланхолик) особенно чувствителен к эмоционально-этическим воздействиям, более сензитивен, чувствителен к отдельным сторонам событий.

При анализе особенностей темперамента индивида по параметру «уравновешенность – неуравновешенность» нервных процессов следует иметь в виду, что возбудимые типы (холерики, меланхолики) более вспыльчивы, менее переключаемы, более категоричны в суждениях, импульсивны. Тормозный тип (флегматик) более спокоен, вынослив, но и более стандартен в суждениях, оценках, выборе тактической линии поведения.

Анализируя характериологические свойства личности допрашиваемых, необходимо выявлять особенности принятия ими решений, поведения в конфликтных ситуациях, качества интеллекта, возможные акцентуации характера – «слабые места» характера: пониженный или повышенный уровень притязаний, конформность, тревожность, обидчивость, честолюбивость, конфликтность, импульсивность и др.

§ 6. Психологические особенности отдельных стадий допроса

 

В начальной стадии допроса решаются следующие задачи:

  • устанавливается первичный контакт с допрашиваемым; ему объясняются цель и правовое основание вызова; удостоверяется личность допрашиваемого;

  • допрашиваемому лицу разъясняются его процессуальные права и обязанности. (Свидетели и потерпевшие предупреждаются об ответственности за отказ или уклонение от дачи и за дачу ложных показаний, о чем делается отметка в протоколе, завершаемая подписью указанных лиц.);

  • устанавливаются сведения о личности допрашиваемого и его взаимоотношениях с другими проходящими по делу лицами. Диагностируется психическое состояние допрашиваемого, его эмоционально-волевые установки, прогнозируется возможное развитие межличностного взаимодействия.

В начальной стадии допроса следователь стремится вызвать общую активность допрашиваемого лица, получить информацию о его личностных особенностях и психическом состоянии, определить отношение к правосудию, данному следственному действию, к личности самого следователя. Следователь делает предварительные выводы о возможной тактике допроса в данной ситуации и устанавливает коммуникативный контакт с допрашиваемым лицом.

Коммуникативный контакт основан на осознании людьми необходимости информационного общения. Наряду с обменом представлениями, идеями он предполагает и обмен интересами, настроениями, чувствами, оценками. Коммуникативный контакт – деловой межличностный контакт. Установление коммуникативного контакта может быть затруднено коммуникативными барьерами – межличностными антипатиями, ситуативными конфликтами, психологической несовместимостью. Задача следователя – нейтрализовать эти барьеры.

Коммуникативный контакт – система приемов оптимизации отношений между общающимися лицами. Коммуникативный контакт – информационный процесс, основанный на обратной связи. Он постоянно зависит от сигналов, получаемых партнерами по общению, их переработки, интерпретации. Информация черпается не только из вербальных средств общения, но и из широкой сферы невербальной коммуникации (мимика, пантомимика, интонации голоса, многочисленные непроизвольные сопутствующие проявления).

Предварительное знакомство следователя с материалами, содержащими данные о личности допрашиваемого, может быть формальным, схематичным, крайне ограниченным. Непосредственная встреча с допрашиваемым, первые впечатления о нем часто являются основным информационным источником для принятия той или иной тактики поведения, использования наиболее действенных приемов общения. Существенно и первое впечатление, оказываемое самим следователем. Первые впечатления и оценки нередко доминируют в последующем общении.

Благожелательное знакомство, сообщение своего имени и отчества, обращение к допрашиваемому по имени и отчеству, опрятный внешний вид, достойная, но не надменная манера поведения – все это формирует первое впечатление о следователе.

Особенно значимы первые фразы следователя, их лексическое построение и эмоциональная тональность. Они не должны содержать ничего отрицательного в отношении личности допрашиваемого лица. Но речь следователя не должна быть наигранно-заискивающей. У каждого человека в каждой жизненной ситуации, особенно в ситуациях расследования есть свои первоочередные заботы, тревоги, сомнения, желания и интересы. На этой почве и должно быть осуществлено вступление следователя в контакт с допрашиваемым лицом. В отношении свидетелей это может быть выражение сожаления по поводу причиняемого им беспокойства, в отношении потерпевшего – сочувствие по поводу травмирующего его обстоятельства, в отношении обвиняемого и подозреваемого – заверение в гарантировании всех их законных прав, выяснение неотложных просьб и ходатайств. «Золотое правило» поведения следователя на данной стадии контактного взаимодействия – не допустить ничего, что может вызвать негативное к нему отношение.

Рекомендации некоторых авторов о необходимости с начала допроса проявлять большую эмоциональную отзывчивость и даже симпатию, изыскивать общие житейские интересы и т.п. следует считать сомнительными. Стремление следователя показаться мягким и отзывчивым может нанести тактический ущерб, определенный проигрыш в позиции. Однако во всех случаях следует избегать конфликтов, конфронтации, ведущих к ограничению коммуникации.

Поведение следователя должно быть естественным, не манерным, спокойным, уверенным и достойным. Своим корректным поведением он должен возбуждать у допрашиваемых лиц так называемый личностный резонанс – психическое заражение личностными качествами – уверенностью, честностью, профессиональной компетентностью. Наряду с этим следует категорически пресекать проявления со стороны отдельных допрашиваемых лиц недисциплинированности, бескультурья, речевой распущенности.

Следователь на допросе реализует официально-ролевую социальную функцию и обладает всеми полномочиями для организации ответственного поведения всех проходящих по делу лиц.

В ряде случаев допрашиваемые лица первоначально проявляют стеснительность, скованность, недоверчивость. Обстановка формализма усугубляется и первоначальным заполнением в протоколе допроса анкетных данных допрашиваемого. Эту формальную сторону в начале допроса можно оживить более подробными расспросами о жизненном пути допрашиваемого, наиболее значимых его биографических эпизодах. Интерес к личности допрашиваемого находит обычно соответствующий эмоциональный отклик. Во многих случаях следователь специально подчеркивает положительные стороны в биографии допрашиваемого, привлекательные стороны его характеристики, отдельные проявления гражданственности, порядочности и т.п. Большие возможности для общения дают профессия допрашиваемого, его личные интересы, общественная деятельность, служба в армии и т.п. С родителями возможна беседа о детях. Однако это не должно быть наигранным, поверхностным любопытством.

Следователь должен рефлексировать ситуацию, в которой оказалось допрашиваемое лицо, проявлять сочувствие по этому поводу, оказывать помощь в нахождении правильного, оптимального для данной личности выхода из создавшегося положения. Предлагая допрашиваемому эмоционально значимые для него темы, следователь анализирует его ценностную ориентацию, эмоциональные предпочтения, эмоциональную устойчивость или неустойчивость, определяет его мимическую «маску», приемы поведенческой адаптации. Не следует поощрять ни чрезмерную свободу поведения допрашиваемого лица, граничащую с развязанностью, ни состояние робости, застенчивости, страха, забитости, самоунижения. Состояние психической напряженности сковывает общение, может вызвать повышенную конформность, внушаемость.

Для предварительной диагностики личностных качеств допрашиваемого некоторое значение имеют его внешний вид, одежда, прическа, манера поведения, признаки принадлежности к преступному миру – блатной жаргон, наличие татуировок с преступной символикой (изображение крестов, точек, перстней на пальцах, браслетов на запястье рук и т.п.). В отдельных случаях эта символика может послужить поводом для начала разговора, но не должна вызывать критических оценок.

При выяснении данных о судимости нецелесообразно фиксировать внимание на этих обстоятельствах, выявлять подробности ибо это может создать отрицательный фон в контактном взаимодействии.

Одна из основных тактических задач следователя – распознавание и преодоление защитных средств поведения некоторых допрашиваемых: бравада, наглость или пассивное противодействие – отказ от общения. Психологическим барьером может быть и правовая неграмотность допрашиваемого, его необоснованное опасение отрицательных последствий откровенного общения желание скрыть интимные стороны личной жизни и т.п. Предвидение этих препятствий, убеждение допрашиваемого в целесообразности правдивого поведения, содействия правосудию __ одна из наиболее сложных сторон коммуникативной деятельности следователя.

Процессуально и психологически существенным моментом является предупреждение свидетелей и потерпевших об уголовной ответственности за отказ от дачи показаний и дачу заведомо ложных показаний, а обвиняемого – о значении правдивого поведения на следствии, учитываемого при назначении наказания о значении смягчающих ответственность обстоятельств. Особое внимание должно быть обращено на значение чистосердечного раскаяния и активного способствования раскрытию преступления. Следователь должен предупредить, что эти обстоятельства отражаются в обвинительном заключении и учитываются судом при назначении наказания. Соответствующие предупреждения и разъяснения должны быть сделаны не мимоходом, не формально, а в доброжелательном тоне, уважительно, с позиций интересов самих допрашиваемых лиц.

Ущерб коммуникативному контакту может быть нанесен односторонним повышенным интересом следователя к уличающим, обвинительным обстоятельствам и невниманием, безразличием к оправдывающим, смягчающим ответственность обстоятельствам, обоснованным ходатайствам допрашиваемых лиц.

Итак, на начальном этапе допроса следователь должен:

  • учитывать личностные особенности допрашиваемого, в любом случае вести себя корректно, на высоком культурном уровне, сохраняя достоинство лица, выступающего от имени государственной власти;

  • преодолевать негативное и пренебрежительное отношение к допрашиваемому лицу;

  • предвосхищать актуализированные потребности допрашиваемого лица, учитывать его психическое состояние;

  • обсуждать прежде всего обстоятельства, по которым допрашиваемое лицо заинтересовано вступить в коммуникативный контакт;

  • не проявлять ничего, что могло бы вызвать резкое, отрицательное отношение допрашиваемого лица к следователю;

  • опираться на положительные личностные качества допрашиваемого лица, особенно на те из них, которые ценятся им самим; знать и использовать наиболее существенные эпизоды его биографии;

  • серьезно и внимательно относиться ко всем показаниям независимо от их первоначального значения;

  • сдерживать экспрессивные проявления (восторг, радость, выразительные жесты, мимику, что может оказать внушающее воздействие, передать подследственному определенную информацию).

Процессуальный закон запрещает добиваться показаний путем насилия, угроз и иных незаконных действий, а уголовный закон предусматривает уголовную ответственность следователя (или лица, проводившего дознание) за принуждение к даче показаний путем применения угроз или иных незаконных действий.

Подследственные лица и свидетели имеют полную свободу волеизъявления. Однако следователь, не прибегая к запрещенным приемам психического насилия, использует все возможные средства предотвращения противодействия подследственных лиц и свидетелей совершению правосудия. И среди этих средств особенно значительно установление коммуникативного контакта.

Следователь не должен «опускаться» до малокультурного уровня отдельных допрашиваемых лиц, допускать вульгарность, панибратство. Манерность и примитивность резко снижают авторитет следователя. Корректность, справедливость, внимательность, ситуативная гибкость и чуткость, эмоциональная устойчивость – основные качества следователя. Грубость, импульсивность, несдержанность, чванство – признаки негативной профессиональной деформации. Опытные следователи способны исподволь активизировать молчаливого, скрытного человека и корректно ограничить чрезмерно словоохотливого. Они находят нужные подходы в беседе с ребенком, подростком, со взрослым и пожилым человеком.

Значительные трудности следователь преодолевает при допросе как малоразвитого человека, так и высококультурного, хорошо образованного. В последнем случае следователь должен избежать всего того, что нанесло бы ущерб его статусу лидера. Следователь может временно обходить те вопросы, которые могут ослабить его авторитет.

Особенно повышенные требования предъявляются к культуре речи следователя. Она должна быть ясной, убедительной и достаточно эмоциональной. Сухая анемичная речь не вызывает отклика.

В заключение посмотрим на работу следователя глазами допрашиваемого лица. Приведем данные опроса лиц, отбывавших наказание. «Мое дело вел следователь милиции, которому я рассказал всю правду. Мне запомнился его опрятный внешний вид, сам он подтянутый и аккуратный, глаза живые. Допрос вел в спокойной и деловой обстановке, чувствовалось, что имеет опыт, хотя и молодой, кажется тихим, но хитрым».

«Между мной и следователем, – вспоминает другой осужденный, – сразу установились нормальные взаимоотношения. Лучше всего мне запоминались его слова: «Губанов, брось заниматься преступлениями, а то настоящей жизни не увидишь». Допрашивал меня спокойно, голос не повышал, ко мне относился сочувственно, работу знает хорошо. Внешне следователь казался не грозным, а просто человечным, добродушным, одет был в гражданский костюм. Его кабинет маленький, но чистый. По моему мнению, так и надо вести следствие, он меня заставил почувствовать себя человеком, но заблудившимся».

Обращает на себя внимание то, что высоко ценится допрашиваемыми: опрятный внешний вид, спокойное, доброжелательное отношение, отсутствие какой бы то ни было нервозности, участливость в судьбе допрашиваемого лица.

Лица, не давшие на допросе правдивых показаний, связывают это в Значительной мере с отрицательным поведением следователя (грубость, необъективность, чрезмерная заинтересованность в признании вины, безразличие к судьбе обвиняемого, повышенный интерес к прошлым судимостям, отрицательные качества характера). «Он вел себя грубо, повышал голос, а я ему мстил своим поведением, в душе радовался, видя как он нервничает: чувствовал, что между нами существует вражда».

Да, действительно вражда разделяет людей, размывает контакты между ними. Среди допрашиваемых следователем лиц нет и не может быть его врагов – такова первая заповедь следователя. В начальной стадии допроса создается ориентировочная основа для эффективного осуществления последующих стадий допроса, определяется характер последующего взаимодействия с допрашиваемым лицом.

На стадии свободного рассказа допрашиваемому лицу предоставляется возможность свободного изложения того, что ему известно об обстоятельствах расследуемого.

В психологическом отношении свободный рассказ исключает какое-либо внушающее воздействие со стороны следователя, минимизирует возможность формирования у допрашиваемого лица предвзятых установочных ориентаций, облегчает свободное течение ассоциативных процессов.

Однако и в условиях свободного рассказа, с одной стороны, может возникнуть конформность допрашиваемого лица, его стремление соответствовать ожиданиям следователя; с другой стороны – возможен уход от темы, нежелание лица воспроизводить определенные события в целостном рассказе. В этих случаях применимы определенные тактические приемы. Например, «членение темы свободного рассказа» – допрашиваемому лицу предлагается рассказать сначала лишь об одном эпизоде события, наиболее значимом для данного лица и простого по фабуле. Возникшая первоначальная вербальная активность лица может облегчить переход к рассказу о событии в целом.

Тактически целесообразно ориентировать некоторых допрашиваемых на первоначальное изложение наиболее расследованного эпизода, что облегчает оценку следователем позиции допрашиваемого лица. Уже на этой стадии допроса следователь может оказать мнемическую помощь: сформировать план воспроизведения, выделить спорные события, подсказать начало изложения, направить рассказ в основное русло и др.

В ходе допроса недопустимо, однако, ослабление внимания к мелочам, отдельным незначительным, на первый взгляд, деталям, попутным замечаниям, ибо нельзя заранее знать, что в данном деле окажется главным или второстепенным. Повышенное внимание должно проявляться и к умолчаниям, уходу от темы, нарушениям последовательности в логике изложения событий.

Все фактические данные должны быть осмыслены с точки зрения их функционального значения в общей схеме события. Постоянно сопоставляя свое объяснение события с показаниями допрашиваемого лица, следователь должен критически оценивать обе интерпретации. Целесообразна группировка фактов по трем категориям: твердо установленные, сомнительные, неизвестные, но необходимые в данной цепи событий.

Наряду с этим следует отчленять все то, что не относится к расследуемому обстоятельству – не быть «задавленным» обилием фактов. Спасительное средство ориентации в море разрозненных фактов – установление их системных взаимосвязей. При этом не следует отвергать ни слишком простых, ни слишком сложных. Сложные взаимосвязи событий целесообразно схематизировать.

Анализируя процесс совершения расследуемого события, необходимо четко выделять обстоятельства, содействовавшие совершению деяния и препятствовавшие его осуществлению, а также специально вычленять все то, что должно было входить в поле непроизвольного внимания очевидцев.

На детализирующей стадии допроса основными задачами являются:

  • восполнение пробелов свободного рассказа, уточнение неопределенности высказываний, выяснение противоречий;

  • оказание мнемической помощи для более полного воспроизведения отдельных эпизодов события;

  • получение контрольных данных для оценки и проверки показаний;

  • диагностика причин умышленного умолчания допрашиваемого лица об отдельных обстоятельствах событий, психическое содействие преодолению допрашиваемым лицом «барьеров умолчания», нейтрализация мотивов умолчания;

  • диагностика и изобличение ложных показаний;

  • оказание правомерного психического воздействия на допрашиваемое лицо с целью получения правдивых показаний (при полной уверенности в ложности показаний).

При противодействии допрашиваемого лица возникает необходимость избрания соответствующей тактики межличностного взаимодействия. При этом следователь:

  • выясняет мотивы противодействия, нейтрализует их, формирует мотивационную перестройку в поведении противодействующего лица на основе его социально положительных ориентаций;

  • получает контрольные данные для оценки правдивости показаний, вторично уточняя детали показаний;

  • анализирует возможные причины происхождения различных противоречий, отчленяет заведомую ложь от возможных непроизвольных ошибок;

  • при уверенной диагностике ложности показаний осуществляет их фиксированное изобличение в тактически оптимальной ситуации, применяет приемы правомерного психического воздействия.

На заключительной стадии допроса основная задача следователя состоит в полной и объективной фиксации полученных показаний. Здесь необходимы точные формулировки, адекватные ранее данным устным показаниям. При этом актуализируется оценочная деятельность допрашиваемого лица, ему может быть предоставлена возможность самому написать показания или прослушать написанный следователем протокол допроса, фонограмму.

Разговорная речь отличается фрагментарностью, сокращенностью, неполнотой, избыточностью, обилием бытовизмов. Чем более взволнован человек, тем более свернута его речь. Большая информация идет по неязыковому (паралингвистическому) каналу.

Уже в процессе допроса следователь должен направлять речь допрашиваемого, просить излагать факты более точно и определенно. Всевозможные интонационные выделения, жесты, мимические выражения необходимо по возможности переводить в речевые выражения.

При переводе устной речи в письменную следует учитывать явления эхолалии и речевой персеверации – тенденцию лица с неразвитой речевой культурой автоматически повторять услышанное, включать в ответы речевые конструкции, почерпнутые из вопроса.

Наиболее важные показания должны быть продублированы другими словами, а для этого и вопросы должны быть сформулированы в иной речевой конструкции.

При анализе и записи в протоколе ответов допрашиваемых нужно удостовериться, не были ли ответы так называемой антиномической ассоциацией. (Так, на вопрос, был ли человек старым, может последовать ответ – нет, он был молодым, хотя в действительности мог быть и не очень молодым.) Особенно тщательно уточняются показания несовершеннолетних, для которых характерна речевая неадекватность.

Следует также иметь в виду, что одни и те же слова для свидетелей могут иметь разное содержание (гигант – баскетболист будет называть человека ростом в 165–170 см низкорослым; юная девушка может назвать сорокалетнего мужчину пожилым).

Закон требует фиксации в протоколе допроса всех полученных сообщений по возможности дословно. Однако в следственной практике протоколы допроса часто подвергаются шаблонной следственной стилизации. Нередко в протокол допроса не включается то, что не соответствует версии следователя. Подписывая протокол, свидетель часто не знает своих прав и, как правило, не корректирует протокол.

Протокол допроса должен отразить весь процесс допроса – вопросы следователя, предъявление документов, вещественных доказательств, речевые особенности ответов допрашиваемых лиц.

При использовании звукозаписи допрашиваемый предварительно предупреждается об этом. Звукозапись должна содержать вводную часть, в которой фиксируются: кто, когда и в каком качестве допрашивается, кто проводит запись, марка магнитофона, тип ленты, скорость ее движения, место нахождения магнитофона и микрофона. Записывается весь ход допроса. Звукозапись части допроса не допускается. Завершается звукозапись указанием о ее. прослушивании допрашиваемым лицом и его заявлением о правильности звукозаписи. Закон не допускает повторения допроса специально для звукозаписи. Звукозапись дисциплинирует речь допрашиваемого, делает его более чутким .к своим формулировкам. При даче ложных показаний, записываемых на магнитную пленку, человек острее чувствует свои промахи, просчеты. Звукозапись позволяет повторно детально проанализировать особенности показаний – паузы, умолчания, неуверенность в утверждениях и т.п. Прослушивая фонограмму допроса, в ряде случаев допрашиваемое лицо осознает допущенные просчеты, отказывается от противодействия.

На заключительной стадии допроса следователь принимает меры по формированию устойчивости данных показаний на последующих стадиях судопроизводства. Известно, что допрашиваемые после дачи правдивых показаний впоследствии нередко видоизменяют их, отказываются от них, что может быть вызвано влиянием других лиц, критическим самоанализом первоначального поведения, впечатлением о недостаточности улик, адаптацией к условиям следствия. На заключительной стадии допроса целесообразно эмоционально-положительно фиксировать добросовестное исполнение долга свидетелем, правильность занятой обвиняемым (подозреваемым) позиции на правдивую линию поведения, психологически закрепить данные показания.

Тактика допроса в значительной степени зависит от процессуального положения допрашиваемого лица.

§ 7. Психология допроса потерпевшего

При подготовке к допросу потерпевшего следователь намечает круг подлежащих выяснению вопросов в зависимости от психологических особенностей личности потерпевшего, его доминирующих психических состояний, позиции в отношении обвиняемого и правосудия.

Особое внимание следователь уделяет следам преступления, которые могут быть обнаружены на месте происшествия, выявлению очевидцев и свидетелей, условий восприятия потерпевшим события преступления или его последствий, фактов, характеризующих психическое состояние потерпевшего в момент посягательства и после него.

Показания потерпевших в связи с посягательством на их жизнь, здоровье и достоинство личности отличаются, как правило, повышенной эмоциональностью, значительной реконструкцией подлинных событий. Потерпевшие обычно долго сохраняют в эмоциональной памяти то, что пережили при взаимодействии с преступником, – страх, ужас, стрессовое перенапряжение, боль, отчаяние, физические страдания, коллизии борьбы, интимные переживания. В отдельных случаях возможно даже возникновение так называемого следового аффекта, реактивных состояний, душевного расстройства. С другой стороны, крайне тягостные события преступления как бы отторгаются сознанием, вызывают состояние охранительной заторможенности.

Во время преступного события поле сознания потерпевшего резко сужается, логическое мышление деформируется. При грубых физических воздействиях возможно возникновение состояния оглушенности, шока. Острые конфликтные эмоциональные состояния ведут, как правило, к гиперболизации эмоциогенных воздействий и их генерализации.

При последующей реконструкции событий часто возникает явление переноса, диффузного обобщения («все насиловали», «все били»). Особенно часто смешивается последовательность событий, признаки одного объекта переносятся на другой. Наряду с этим отдельные детали события могут восприниматься и запечатлеваться особенно четко, обостренно.

При допросе потерпевшего необходимо выявить все существенные обстоятельства его взаимодействия с обвиняемым до совершения преступления, во время его совершения и после него. Это – материал для понимания мотивов совершения преступления и механизм его совершения.

От потерпевшего следователь, как правило, получает наиболее криминалистически значимую информацию – где, когда, каким образом, какими орудиями и средствами совершено преступление, кто совершил преступление и кто к нему причастен, каковы возможные источники криминалистической информации. Нередко потерпевший служит не только источником сообщений, но и носителем первосигнальной информации, физическим объектом, несущим на себе материальные следы преступления (на теле, одежде, имеющихся у него предметов). Следует выяснить и то, какие криминалистически значимые следы потерпевший мог оставить на теле, одежде преступника, орудиях преступления, в психике контактировавших с ним лиц. Нужно учитывать и характер отношений потерпевшего с преступником. Нередко поведение потерпевшего способствует совершению преступления или непосредственно провоцирует его, что служит значимым фактором в анализе поведения преступника и потерпевшего.

Особенно тщательно выявляются возможности проверки показаний потерпевшего. В ряде случаев при первом допросе состояние крайнего психического напряжения потерпевшего, воспроизводящего стрессогенные события, ограничивает его мнемические возможности. При повторном же допросе события могут быть воспроизведены более полно.

Взаимодействие следователя с потерпевшим должно строиться с учетом состояния потерпевшего как лица, пострадавшего, перенесшего психическую травму, ищущего защиту у правосудия. Малейшая невнимательность, подозрительность следователя остро переживается потерпевшим, усиливает его отрицательно-эмоциональное состояние.

Задача следователя – максимально успокоить потерпевшего, заверить его в том, что преступление будет тщательно, объективно и полно расследовано. Необходимо нейтрализовать возможную гиперактивность потерпевшего, его суетливость, многословность, «скачку мыслей», увязание в несущественных деталях. Гипервозбужденность потерпевшего может быть в определенной мере снята временным отвлечением его внимания на другие менее значимые для него события.

Особенности психической деятельности потерпевших требуют применения повторных допросов. (Допуская возможность реминисценции, следователь должен сообщить потерпевшему о возможности общения с ним в дальнейшем.) При допросе потерпевших следует учитывать те жизненные обстоятельства, в которых они оказываются после события преступления. Принимаются специальные меры предотвращения воздействия на потерпевших противодействующих следствию лиц (сохранение в тайне места жительства и места работы потерпевших, предупреждение потерпевших об их обязанности сообщать о всех контактах с ними заинтересованных лиц).

Изменение показаний потерпевших в сторону фальсификации события сопровождается определенной скованностью поведения. Потерпевшему должно быть известно, что за подстрекательство к даче ложных показаний или за понуждение к даче ложных показаний и подкуп виновные привлекаются к уголовной ответственности.

§ 8. Психология допроса подозреваемого и обвиняемого

Привлечение к уголовной ответственности связано с резким изменением в жизнедеятельности человека, вызывая у одних людей повышенный уровень тревожности, чувство обреченности, отчаяния, безысходности, полной зависимости от лиц, осуществляющих правосудие, у других – чувство озлобленности, агрессивности, активного противодействия правосудию.

Особенно драматично психическое состояние привлеченного к уголовной ответственности невиновного лица. Внезапно свалившееся на него несчастье резко дезорганизует его психику, порождает неадекватные поведенческие поступки, которые могут быть интерпретированы малоопытным следователем как «улики поведения». Резкое снижение защитных возможностей повышает неадекватность действий обвиняемого по самозащите. Стремясь положить конец неопределенности, невиновный может прибегнуть даже к самооговору.

Допрос обвиняемого и подозреваемого содержит много общих сторон, однако в допросе этих лиц имеются и существенные различия. Они обусловлены прежде всего их различным процессуальным положением.

Допрос подозреваемого осуществляется немедленно (или не позднее 24 часов) после его задержания или взятия под стражу в условиях, когда в отношении него собраны данные, недостаточные для предъявления обвинения. Следователь еще либо не располагает достаточными доказательствами для его изобличения, либо доказательства еще не проверены, что обязывает следователя использовать в отношении подозреваемого осторожную и многовариантную тактику допроса.

Поскольку в материалах дела нет достаточных сведений о личности подозреваемого, допрос проводится на ограниченной исходной информационной базе и всегда в условиях острого дефицита времени на его подготовку. Однако допрос подозреваемого сразу же после его задержания или ареста имеет и некоторое преимущество. В отличие от обвиняемого, который может тщательно подготовиться к допросу, подозреваемый не в состоянии детально обдумать, всесторонне обосновать ложную версию, его ложные показания обычно содержат явные противоречия.

В процессе допроса подозреваемому задаются прежде всего те вопросы, ответы на которые уже известны следователю. При этом выясняется позиция подозреваемого в отношении правосудия.

Существенную роль при допросе подозреваемого имеет адекватная интерпретация динамики его текущих эмоционально-волевых состояний. Известно, что проявления эмоционального состояния человека не имеют доказательственного значения. Однако эмоциональное состояние может иметь оперативно-ориентирующее значение. Так, постоянное волнение при определенных вопросах, уход от каких-то тем должны побудить следователя к более тщательному выявлению причин такого поведения.

При допросе подозреваемого следователь должен проявлять большую осторожность в использовании фактического материала, ибо малейшие неточности в его использовании резко ослабляют позиции следователя.

Следователь должен всегда помнить, что подозрения в отношении лица могут возникнуть в силу неблагоприятного стечения обстоятельств, ошибки, заблуждения, оговора. Основная задача следователя – получить сведения, позволяющие проверить причастность подозреваемого к расследуемому событию. При этом необходимо четко выделить такие обстоятельства, которые могут быть известны только лицу, совершившему преступление. Особое внимание следует обратить на сокрытие фактов, известных следствию.

Большую роль в допросе подозреваемых имеет метод косвенных вопросов – вопросов, существенных для расследования, но маскируемых среди внешне безопасных, как бы далеких от расследования тем. При этом анализируется осведомленность подозреваемого об участниках расследуемого события, о времени и месте его совершения, орудиях и способах преступления, других обстоятельствах преступления. Следует своевременно блокировать возможные ложные утверждения подозреваемого, ослабляющие значение имеющихся доказательств. (Так, найденная при обыске у подозреваемого ценная вещь, принадлежащая убитому, может быть объяснена подозреваемым как купленная им у неизвестных лиц. Если же вначале будет задан вопрос о покупках подозреваемого в последнее время и в перечне покупок данная вещь не будет указана подозреваемым, то такой косвенный вопрос предупредит его возможное ложное утверждение.)

При допросе подозреваемого следователь еще не располагает всеми доказательствами: повышенным односторонним интересом к отдельным вопросам следователь может выдать подозреваемому информацию о дефиците доказательственной информации. Поэтому косвенные, второстепенные вопросы уместны и как средство маскировки подлинных устремлений следователя.

Исходя из своей гиперзащитной позиции, подозреваемый ориентируется на информацию о возможностях получения следователем изобличающих доказательств. В связи с этим избирательно-психологическое воздействие оказывает на подозреваемого демонстрация следователем возможности криминалистической экспертизы. Отдельные факты, которые могут укреплять запирательство подозреваемого, предпочтительно скрывать (например, факт о гибели жертвы).

В ряде случаев допрос сочетается с другими следственными действиями (проверка показаний на месте, следственный эксперимент, предъявление для опознавания, очная ставка), результаты которых изобличают ложность показаний подозреваемого, усиливают у него чувство неотвратимости наказания.

Поспешное и неумелое предъявление доказательств снижает их изобличительную направленность, позволяет противодействующему лицу дать ложные объяснения. Следователь должен предъявить все то, что может повысить изобличающую силу доказательств, предварительно нейтрализовав возможные аргументы допрашиваемого лица, способные «опорочить» эти доказательства. Сила предъявляемых доказательств психологически повышается при объяснении логики их взаимосвязи.

При допросе нескольких подозреваемых по делам о групповых преступлениях следователь использует психологические феномены межличностного взаимодействия – различие интересов членов группы, соперничество, антагонизм – все то, что нарушает согласованность групповых позиций. Используется стремление отдельных членов группы преуменьшить свою роль в совершенном преступлении.

В случае отказа подозреваемого от показаний (психологически наиболее сложная ситуация допроса) следователь в благожелательном тоне разъясняет, что подозреваемый упускает возможность самозащиты, раскрытия смягчающих ответственность обстоятельств.

Предъявляя доказательства, изобличающие подозреваемого во лжи, следователь максимально активизирует его эмоциональные переживания, формирует у него чувство неизбежности установления истины и целесообразности чистосердечного раскаяния.

Подозреваемые нередко прибегают к ложному алиби. Однако детальный допрос в этих случаях выявляет незнание подозреваемым обстоятельств, относящихся к месту якобы его пребывания. (Так, подозреваемый утверждает: «сидел дома, смотрел телевизор», «был в театре», но не в состоянии ответить на вопрос следователя о названии и содержании увиденного.)

Детальная проработка «легенды» также обнаруживает ложность алиби, поскольку детали второстепенных обстоятельств люди обычно не запоминают. Однако не следует спешить с изобличением всех противоречий и ложных утверждений подозреваемого. Это может насторожить подозреваемого, повысить его самоконтроль или привести к отказу от дачи показаний.

Коммуникативный контакт может быть нарушен и крайним недоверием следователя к показаниям подозреваемого, удовлетворением, вызванным незначительными противоречиями подозреваемого. Кроме того, это косвенно свидетельствует об отсутствии у следователя других веских доказательств виновности подозреваемого.

При допросе подозреваемого обычно широко используются так называемые «улики поведения» – его повышенный интерес к месту происшествия и результатам осмотра, состоянию здоровья потерпевших, действия, направленные на избежание ареста, и т.п.

Особенно детально следует вести допрос подозреваемого по обстоятельствам, хорошо известным следователю. При этом тактически целесообразно направлять, детализировать показания, расходящиеся с истиной, что создаст у подозреваемого впечатление о хорошей осведомленности следователя.

Сложной тактической ситуацией является самооговор, который в большинстве случаев связан с психическими сдвигами в личностных ориентациях, вызываемых в результате тактических просчетов следователя, ошибочных подозрений и обвинений, нарушений прав личности. Возможен самооговор и с целью скрыть другое более тяжкое преступление, содействовать уклонению от ответственности ближайших родственников и т.п.

Методика разоблачения самооговора та же, что и разоблачение других ложных показаний, – детальный повторный допрос, проверка показаний на месте, очная ставка, следственный эксперимент, анализ соответствия показаний имеющимся доказательствам. Признаком самооговора могут быть частые, навязчивые уверения ц «честности» признания, схематичность, заученность показаний, неспособность лица сообщить факты, которые должны быть известны лицу, совершившему преступление.

Допрос обвиняемого проводится по пунктам предъявляемого ему обвинения. Положительный ответ обвиняемого на поставленный в начале допроса вопрос о том, признает ли он себя виновным, не должен влиять на необходимость полного всестороннего и объективного расследования уголовного дела.

Показания обвиняемого – его объяснения по поводу инкриминируемых ему противоправных действий. Своими объяснениями обвиняемый подтверждает или отрицает свою вину – личную причастность или непричастность к расследуемому событию.

Обвиняемый, подозреваемый не несут уголовной ответственности за отказ от дачи показаний или за дачу ложных показаний, поскольку всегда заинтересованы в благоприятном для себя исходе дела. Закон не обязывает их действовать в ущерб своим интересам. Принуждение обвиняемого к даче показаний карается законом.

Признание обвиняемым своей вины не является исключительным, наиболее «сильным» доказательством; оно не имеет преимущественного значения и, как все другие доказательства, подлежит проверке и оценке. Признание может быть положено в основу обвинения лишь в случае его подтверждения совокупностью доказательств.

Обвиняемый – наиболее информированный и психологически сложный источник доказательств. При допросе обвиняемого необходимо учитывать ряд психических особенностей этой категории допрашиваемых: состояние подавленности, психической депрессии, вызванное страхом перед наказанием; большая заинтересованность в исходе дела, активно-оборонительная позиция; отсутствие в ряде случаев намерения к добровольному признанию, убежденность в том, что правдивые показания могут причинить ему только вред; недоверие к лицам, ведущим следствие; негативное отношение к свидетелям обвинения, повышенная психическая напряженность, аффектное состояние в критических для него моментах расследования; повышенный самоконтроль, обостренное внимание к наиболее опасным для него обстоятельствам.

Добровольное признание опытного преступника вызывается, как правило, лишь изобличением его неопровержимыми уликами, задержанием с поличным.

Правдивость показаний обвиняемого в определенной мере стимулируется четким и доступным разъяснением ему значения чистосердечного раскаяния как обстоятельства, смягчающего его ответственность. Акцент должен делаться не на признание вины, а на раскаяние, существенной стороной которого является всемерное содействие следствию в полном и всестороннем расследовании преступления.

Обвиняемому следует разъяснить, чем его ложная позиция может повредить ему. (Так, невозвращение похищенных им материальных ценностей может привести к конфискации имущества, предъявлению гражданского иска.) Иногда можно указать обвиняемому на то, что от его правдивости зависит судьба невиновных людей, на которых может пасть ложное подозрение. Однако повышенный интерес к получению признания вины может создать у обвиняемого впечатление того, что следствие не располагает достаточными доказательствами его виновности.

В случае правдивого признания допрос обвиняемого также должен отвечать ряду тактических требований: вопросы следователя должны обеспечивать полноту показаний, по всем существенным для дела обстоятельствам должны быть получены исчерпывающие показания. Должны быть особенно тщательно выявлены те стороны обстоятельств, достоверность которых может быть проверена; причины, приведшие обвиняемого к преступлению; данные о личности обвиняемого, сведения о соучастниках.

§ 9. Диагностика и изобличение ложности показаний

 

Диагностика и преодоление ложных показаний – центральная проблема допроса и расследования в целом. Универсальных методов психодиагностики лжи не существует. Нет «пробного камня» истины, особых средств экспресс-диагностики лжи. Не являются надежными индикаторами лжи и психосоматические реакции – тремор (дрожание) конечностей, частота дыхания, пересыхание полости рта, сужение или расширение сосудов, выражающихся в побледнении или покраснении кожи лица. Не удается диагностировать ложь и по признакам речи – паузам, интонациям, лексическим особенностям.

Однако ложь не «явление в себе», она распознаваема. В сознании лжеца конкурируют два очага возбуждения – сфера чувственно бедных ложных конструкций и тормозимый субъектом, но непроизвольно функционирующий интенсивный очаг живых образных представлений подлинного события.

Ложь – средство управления поведением людей путем их дезинформации. Лицо, противодействующее следствию и дающее заведомо ложные показания, вступает со следователем в позиционное противоборство, прогнозирует возможные действия следователя, пытается рефлексивно управлять его деятельностью. Лжец оценивает, как его ложные показания будут приниматься, оцениваться и использоваться следователем. При активной, «творческой» лжи лжец стремится создать псевдомодель события, состыковать его элементы, выдумать причинно-следственные связи, привязать их к определенным месту и времени.

Ряд повторных детализирующих вопросов неизбежно приводит к вариациям вымысла, расстыкованности отдельных узлов этой псевдомодели. Чем меньше правды в показаниях, тем успешнее они изобличаются.

Сложнее те случаи, когда подследственное лицо, хорошо знающее обстоятельства дела, вводит в подлинную модель события лишь отдельные ложные детали. Однако даже единственная вымышленная деталь события не может быть охвачена сознанием лгущего во всем многообразии ее проявлений. При повторных допросах эта деталь будет обрастать наспех придуманными особенностями, вызывать усиленную охранительную реакцию, психосоматические реакции3.

Процесс лжи связан со «сшибкой» тормозных и возбудительных процессов, психологическим «раздвоением личности» (что в просторечии называется «нечистой совестью»), формированием в сознании лгущего лица системы охранительных «барьеров» и т.д. Однако позиции лгущего всегда уязвимы. (Так, заявив о том, что ему ничего не известно о расследуемом событии, человек, как минимум, должен указать, где он находился во время совершенного преступления. И здесь неизбежно последует новое утверждение, ложность которого в конце концов может быть обнаружена.)

Стереотипные, заученные ложные показания выдают себя косной неизменностью, тогда как образные представления имеют соответствующую динамику. Одна и та же стереотипная речевая формулировка в показаниях нескольких лиц – как правило, свидетельство сговора о даче ложных показаний. Лгущий утрирует свое «незнание», это также изобличает его. Кроме того, лгущего всегда подстерегает незнание хода расследования, имеющегося объема доказательств.

Преодоление установки допрашиваемого лица на дачу ложных показаний требует от следователя анализа мотивов лжи и прогнозирования тех побуждений, которые могут привести к «раскрытию» данной личности, прогнозирования ситуации, в которой человек сделает откровенные признания. Необходимо также определить границы зоны контроля (какое содержание скрывается, камуфлируется ложными утверждениями, какие сведения лицо может считать непоправимой утечкой информации).

Диагностируя ложность показаний, следователь может избрать одну из двух тактических возможностей:

  • изобличить лжеца при его первых попытках ввести следствие в заблуждение;

  • позволить лжецу дать ложные показания и затем изобличить его.

Выбор соответствующей тактической позиции обусловлен личностными качествами допрашиваемого, его моральной чувствительностью к разоблачительным действиям следователя.

Однако изменение показаний и правдивое признание – психологически трудный процесс, связанный с изменением установочной позиции, мотивационной переориентацией, ломкой сложившегося стереотипа, эмоциональным напряжением. Переход от лжи к правде связан с внутриличностным конфликтом – борьбой с собой. Своевременное определение этого состояния обвиняемого, убедительное аргументирование целесообразности правильного выбора – одна из тактических задач следователя. Человеку необходима психологическая помощь в его движении от лжи к правде. (Следует учитывать, что неправдивые показания иногда могут давать и невиновные лица, стремясь «эффективно» доказать свою невиновность. Ложь не всегда свидетельствует о виновности человека. Ложные показания могут давать и лица экзальтированные, стремящиеся оказаться в центре событий, привлечь к себе внимание.)

Поскольку в сознании лгущего конкурируют две психические модели – модель подлинных событий и псевдомодель, он постоянно находится в состоянии повышенного психического напряжения. Это обусловливает и определенные срывы – проговорки, неадекватные действия.

В процессе расследования преступники используют систему средств дезинформации. Дезинформация – фабрикация заведомо ложных провокационных сведений с целью ввести в заблуждение тех, кто пользуется этими сведениями.

Разновидностями дезинформации (фальсификации) являются:

  • сокрытие – действие с целью исключения выявления признаков преступления и личности преступника;

  • маскировка – действие с целью затруднения распознания признаков преступления; утаивание истинных намерений преступника;

  • инсценировка – искусственное создание какой-либо обстановки с целью введения следствия в заблуждение;

  • демонстрация – броское вызывающее поведение с целью отвлечь внимание следствия от других существенных для расследования явлений;

  • ложное алиби – ложное отрицание присутствия на месте преступления в момент его совершения.

Внося искусственные изменения в реальную взаимосвязь событий, фальсифицируя их, преступник неизбежно допускает просчеты, и профессиональный следователь опознает искусственность предлагаемых ему сведений.

Одно из универсальных средств противодействия преступников следствию – создание ложного алиби. Как известно, алиби (от латинского «alibi» – в другом месте) в уголовном процессе означает обстоятельство, исключающее пребывание обвиняемого (подозреваемого) лица на месте преступления в момент его совершения. При расследовании преступлений, характер которых обусловливает присутствие преступника в определенное время на определенном месте (убийство, телесное повреждение, кража, грабеж, разбой, поджог и др.), алиби подлежит доказыванию. Вывод о совершении преступления данным лицом будет необоснованным, если алиби подтверждается или хотя бы не исключается. Проверка алиби (и соответствующей контрверсии – ложного алиби) – тактическая операция, требующая психологического анализа поведения человека.

Стратегией ложного алиби является фальсифицированное «смещение» виновным своего пребывания на месте преступления или пребывания на этом месте потерпевшего. Опираясь на свои, как правило, житейские представления, он предвосхищает возможные рассуждения следователя, проигрывает его возможные версии.

В выборе фабулы фальсификации некоторые преступники проявляют большую изощренность. Некто Г., убив в ссоре Л„ зарыл его труп в свежезасыпанной могиле, а вещи убитого отнес на пляж и оставил среди вещей купающихся. Обнаружив вещи, сторож пляжа сообщил об этом в милицию, но уголовное дело не было своевременно возбуждено, поскольку посчитали, что Л. утонул случайно.

Случаи правдоподобных фальсификаций свидетельствуют о необходимости крайне критического подхода следователя ко всем «очевидным» происшествиям.

При распознании признаков фальсификации следует учитывать, что на допросе преступник «вязнет» в своей фальсификации, настойчиво стремится убедить следователя в истинности алиби. Следователь должен создавать предпосылки для активизации этого стремления – чем больше лжи, тем легче се диагностика.

Ложные показания и их изобличение связаны с рефлексивной деятельностью как лгущего, так и следователя. Рефлексия – думание за другого. Рефлексия может быть осуществлена на разных уровнях (она имеет свои ранги). Первый ранговый уровень рефлексии – предвидение субъектом поведения противодействующей стороны в ответ на свои действия. Более высокий ранг рефлексии – предвидение самой предвосхищающей деятельности другой стороны. Формируя ложное алиби, опытный преступник может предвидеть, как будет думать следователь, анализируя действия преступника.

Находясь в нетрезвом состоянии, С. не справился с управлением автомобиля и ночью врезался в стоящий у обочины грузовик. Четверо пассажиров погибли, а сам С. получил ушибы. Стремясь избежать ответственности, С. перенес один из трупов с заднего сиденья автомобиля на место у руля, а сам занял его место на заднем сиденье и симулировал потерю сознания. Прибывшему сотруднику милиции С. рассказал, что вместе с друзьями был на свадьбе, выпил и прилег на заднем сиденье автомобиля и, видимо, уснул. Что было дальше, не знает.

Преступник здесь рефлексировал следующий ход рассуждения следователя: кто-то из пострадавших, посадив еще троих подгулявших товарищей, повез их домой и, наехав на грузовик, погиб вместе с тремя спутниками. К сожалению, эта версия привела к прекращению уголовного дела на несколько лет, но преступление все-таки было раскрыто.

Ложность всегда противоречива. При анализе этих противоречий неизбежно выявляется истина. Для этого в следственной практике используется ряд тактических средств: задаются детализирующие повторные вопросы, однотипные вопросы задаются в разной последовательности, проводится ряд проверочных следственных действий, используются приемы правомерного психического воздействия.

§ 10. Приемы правомерного психического воздействия на личность допрашиваемого, противодействующего следствию

Приемы правомерного психического воздействия – приемы преодоления противодействия следствию. Раскрытие смысла и значения имеющейся информации, бессмысленности и нелепости ложных показаний, бесперспективности позиции запирательства – основа стратегии следователя в ситуации противодействия следствию.

Для реализации этой стратегии нужна высокая рефлексивность, информационная проницательность, гибкость, способность использования получаемой информации для развития процесса расследования.

В преодолении противодействия лиц, пытающихся дезинформировать следствие, преимущество объективно на стороне следователя – он знает материал дела, имеет возможность тщательно подготовиться к допросу, изучить личность допрашиваемого лица, его сильные и слабые стороны, особенности его поведения в конфликтных ситуациях, использовать систему эффективных приемов преодоления противодействия.

Однако и у следователя возникают свои трудности. Приемы и средства психического воздействия на допрашиваемых лиц имеют предусмотренные законом пределы. Законом запрещено домогательство показаний путем насилия, угроз и других незаконных мер. В судопроизводстве недопустимо психическое насилие – шантаж, угрозы, обман, необоснованные обещания, использование религиозных предрассудков, малокультурности допрашиваемого, незнание им своих прав и т.п. Наряду с этим существуют и нравстбенно-психологические пределы воздействия. Затягивание нервно-эмоциональных срывов, усугубление тяжелых психических состояний нравственно недопустимы.

Однако при решении тактических задач неизбежны жесткие способы психического воздействия, ставящие поведение противодействующего лица в рамки, ограничивающие его решения. Приемы преодоления противодействия следствию, как правило, рассчитаны на критическое мышление обвиняемого, его анализ хода следствия. Иногда обвиняемый (подозреваемый) может предвосхитить успехи следствия, которые в действительности еще могут быть не достигнуты. Подведение обвиняемого к такому отражению действительности в тактических целях не только не предосудительна, но и не противоправно. Это и составляет основу успешного тактического взаимодействия с ним.

Приемы психического воздействия имеют сверхзадачу – психологически разоружить противодействующее лицо, содействовать пониманию им негодности, порочности избранных средств противодействия, помочь ему изменить мотивацию поведения. Приемы психического воздействия – не приемы подавления воли допрашиваемого лица, а приемы логического воздействия на его сознание. Они основаны прежде всего на выявлении внутренних противоречий в защитных действиях противодействующего лица. Основное их психическое назначение – демонстрация ненадежности ложных показаний, их обреченности на изобличение.

Ложность показаний изобличается прежде всего имеющимися доказательствами. Объем имеющихся доказательств – предмет усиленной антиципирующей (предвосхищающей) деятельности допрашиваемого. Виновный, как правило, преувеличивает объем имеющихся доказательств, поскольку в его сознании усиленно функционируют все существенные для расследования стороны совершенного им деяния. Защитная доминанта усугубляет эти процессы. (У лица, не совершившего преступление, не может возникнуть преувеличенного представления об объеме имеющихся у следствия доказательств.)

Допрашивая К., подозреваемого в убийстве, следователь рассматривал фотографии, которые были видны К. лишь с обратной стороны. Конверт, из которого были извлечены фотографии, с надписью «Лично прокурору» лежал на столе. Допустимо ли это действие следователя, если даже на фотографиях были изображены пейзажи или популярные киноактрисы? Допустимо, поскольку они ни к чему не обязывали подозреваемого. Однако именно после этого К. признался в совершении преступления, интерпретировав фотографии как уличающие его обстоятельства.

Правомерен любой тактический прием психического воздействия, если он не направлен на вымогательство признания, не связан с нарушением норм нравственности, прямой ложью, подавлением воли подследственного лица,

Часто приемы психического воздействия реализуются в остроконфликтной форме, вызывая фрустрационное4 состояние допрашиваемого лица, снижающее возможности его противодействия.

Для усиления фрустрационного воздействия основного уличающего доказательства необходима соответствующая психологическая подготовка его предъявления допрашиваемому, временное переключение его внимания на обстоятельства, как бы благоприятствующие его «легенде». Последующее контрастное воздействие психически будет более действенным.

Однако при допросе важно правильно, объективно установить сам факт противодействия, не проявить излишней подозрительности. Нельзя судить о правдивости или неправдивости лишь по эмоциональным проявлениям допрашиваемого – заиканию, покраснению, дрожанию конечностей и т.п. Не являются индикатором противодействия и различные колебания, сомнения. «Лжец всегда стоит на своем, а правдивец под конец начинает обыкновенно путаться, смущенный возникшими сомнениями в правде своих слов»5.

Психологически обоснованный тактический прием должен отличаться избирательной направленностью – оказать наибольшее воздействие на психическое состояние виновного и быть нейтральным в отношении невиновных, обладать «шоковым» воздействием – быть неожиданным, .заранее нерасшифрованным допрашиваемым лицом.

Шаблонные приемы, примитивные «хитрости» не только не имеют тактической действенности, но и раскрывают перед допрашиваемым лицом тактическую беспомощность следователя.

Приемы психического воздействия на противодействующее лицо с целью изменения его позиций и получения правдивых показаний могут быть подразделены на следующие подгруппы: приемы, основанные на использовании отдельных психологических качеств личности допрашиваемого; приемы, основанные на доверии допрашиваемого лица к личности следователя; приемы осведомления допрашиваемого лица о наличии достоверной доказательственной информации; приемы, создающие у допрашиваемого преувеличенное представление об объеме имеющихся доказательств; приемы повышенного эмоционального воздействия, связанные с предъявлением неожиданной информации (см. таблицу).

Обвиняемый (подозреваемый), противодействующий следователю, постоянно оценивает смысл и значение задаваемых ему вопросов, оценивает их как фактор возможного разоблачения. Сама система вопросов следователя создает фон психического напряжения.

Не только прямое изобличение во лжи, но и все, что интерпретируется лжецом как приближение к изобличению, ослабляет его психическое состояние, вызывая внутреннее волнение и тревогу. На этом фоне следователь может эффективно использовать прием формирования у подследственного лица преувеличенного представления об информированности следователя. В этих целях следователь может широко использовать данные о личности обвиняемого (подозреваемого), деталях его поведения накануне совершения преступления, его связях, демонстрацию предметов, ассоциирующихся у обвиняемого (подозреваемого) с совершенным преступлением. Последовательность предъявления доказательств должна демонстрировать осведомленность следователя о последовательности преступных действий обвиняемого (подозреваемого).

Одним из приемов правомерного психического воздействия является сокрытие от подследственного лица пробелов в системе доказательств. Проявляя повышенный интерес к второстепенным деталям события, следователь косвенно дает понять, что основное ему уже известно. При этом важно, чтобы допрашиваемому лицу не поступила информация о неосведомленности следователя по тому или иному вопросу, а сам допрашиваемый постоянно допускал «утечку» информации, проявлял информированность о тех обстоятельствах, которые могут быть известны лишь лицу, причастному к расследуемому преступлению. Как уже говорилось, в этих целях широко используется прием «косвенного допроса», когда основные вопросы маскируются под «малоопасные». Так, вопросы, обнаруживающие неосведомленность допрашиваемого об обстоятельствах, которые он должен был бы знать, если бы его алиби не было ложным, приобретают изобличающую направленность.

Большая возможность оказания правомерного психического воздействия заключается в системе предъявления доказательств.

Приведем некоторые правила эффективного предъявления доказательств:

  • перед предъявлением доказательств задать все необходимые вопросы, с тем чтобы исключить нейтрализующие их уловки обвиняемого или подозреваемого;

  • изобличающие доказательства предъявлять в наиболее тактически целесообразных ситуациях, на фоне психического состояния релаксации (расслабления) или напряженности в зависимости от личностных особенностей допрашиваемого лица;

  • предъявлять доказательства, как правило, по их возрастающей значимости;

  • по каждому доказательству получить объяснение и фиксировать эти объяснения;

  • при признании ложности ранее данных показаний немедленно фиксировать новые показания и удостоверять их подписью допрашиваемого лица;

  • всемерно раскрывать криминалистическое значение предъявляемых доказательств.

Одно из основных средств психического воздействия – вопрос следователя. Он содержит в себе направленность следственного поиска, передает другому лицу информационную направленность спрашивающего. Так, вопрос: «Сколько человек находилось в помещении?» несет в себе сведения об информированности следователя о том, что в определенном месте, в определенное время находились люди, причастные к преступлению. Этот вопрос допускает и мысль о том, что следователю, возможно, известно, и кто там находился.

В тактических целях вопрос можно поставить таким образом, чтобы ограничить меру информации для допрашиваемого лица или активизировать его предвосхищающую деятельность. Обвиняемый (подозреваемый) всегда знает то, что его изобличает и чувствует меру приближения вопроса следователя к изобличающим обстоятельствам. Он анализирует не только то, что спрашивается, но и то, для чего спрашивается. Вопросы следователя должны быть обоснованными, не носить характера «ловушек» (типа «где спрятаны вещи?», если не установлено, что вещи похищены данным лицом).

В тактических целях следователь широко использует противодействующие вопросы.

Противодействующие вопросы парируют предыдущие ответы, вскрывают их несостоятельность, выражают негативное к ним отношение со стороны следователя, противодействуют ложным установкам допрашиваемого. Эти вопросы-реплики демонстрируют информационную вооруженность следователя по расследуемому эпизоду, предупреждают о невозможности ввести следствие в заблуждение.

Изобличающие вопросы используются в ситуации противодействия следствию. Они связаны с изобличением ложности показаний.

Чем ближе следователь к тактическому выигрышу, тем выше опасность для обвиняемого, тем активнее его оборонительные действия. Реорганизация его оборонительных действий поспешна, в ней обнаруживаются слабые места. Все это свидетельствует о необходимости идти на создание трудных, иногда остроконфликтных ситуаций, содействующих тактическому успеху следователя.

Напряженные психические состояния обвиняемого вызываются, конечно, не грубостью, не психическим насилием, а подачей в наиболее подходящие моменты такой информации, которая резко нарушает сложившийся стереотип поведения на допросе, делает невозможным продолжение избранной линии поведения.

Действенный тактический прием изобличения виновного путем оказания на него правомерного психического воздействия – использование улик поведения. Поведение виновного после совершения преступления психологически резко отличается от поведения невиновного. Так или иначе, но поведение преступника после совершения преступления обусловлено фактором преступления, причинно связано с ним.

К уликам поведения относятся: посещение места происшествия с целью фальсификации подлинных обстоятельств, меры по дополнительному сокрытию следов преступления, отрицание очевидных факторов в силу гипертрофии защитной доминанты, молчание о разоблачающем факте, о лицах, связанных с преступлением или знающих о нем, сообщение о деталях события, которые могут быть известны только преступнику, и др.

Позиция допрашиваемого лица, его причастность к расследуемому событию диагностируются и по некоторым внешним проявлениям его поведения на допросе:

  • невиновный, как правило, отвечает на прямое обвинение бурной отрицательной реакцией; виновный часто придерживается выжидательной позиции – ждет, чтобы допрашивающий выложил «все карты»;

  • невиновный постоянно обращается к конкретным пунктам обвинения, опровергает их фактическими доводами; виновный уходит от соприкосновения с конкретными обвинениями, особенно избегает повторного возврата к главному обвинению; его поведение более пассивно;

  • невиновный аргументирует свою невиновность общим социально положительным стилем своего поведения, положительными личностными качествами; социально деформированный виновный пренебрегает подобными аргументами;

  • невиновный остро переживает перспективу позора, осуждения сослуживцев, начальства, близких и знакомых; виновный интересуется лишь возможным наказанием.

Поведенческие особенности допрашиваемого не имеют доказательственного значения. Однако они могут быть использованы для определения тактических приемов расследования.

В тех случаях, когда в поведении обвиняемого проявляются колебания в выборе линии поведения, необходимо использовать прием накопления положительных ответов. Вначале задаются такие вопросы, на которые можно получить лишь положительные ответы, формирующийся стереотип продуктивного взаимодействия может облегчить в дальнейшем получение ответов и на трудные вопросы.

Действия следователя, предъявляемая им информация могут иметь большую силу воздействия, если касаются «слабого места» в позиции обвиняемого, если эта информация допускает многозначность ее трактовки. Особенно большую изобличающую силу имеет получение следователем таких сведений, которые могут быть известны лишь участнику расследуемого события.

Успешность допроса зависит от превосходства рефлексирующей деятельности следователя над рефлексирующей деятельностью обвиняемого.

Позиция запирательства обвиняемого или подозреваемого не должна перерастать в межличностный конфликт между этими лицами и следователем. Владея эффективной тактикой расследования, используя имеющиеся доказательства, приемы правомерного психического воздействия, следователь изобличает виновного, а не конфликтует с ним.

Значительные трудности возникают при допросе обвиняемого-рецидивиста, имеющего опыт поведения при допросах, владеющего в известной мере тактикой противодействия следователю. Глубокая аморальность, пораженность социально-положительных связей, приверженность субкультуре преступного мира, завышенный уровень притязаний, дерзость, агрессивность – все это требует особой тактики взаимодействия с рецидивистом.

Рецидивисты, имея некоторые правовые познания, правильно оценивают уличающие доказательства и во многих случаях после их предъявления не ведут бессмысленного противодействия следствию. Допрос рецидивиста нужно начинать сразу с существа дела, неожиданно предъявляя наиболее значимое для него основное доказательство.

В случаях специального рецидива следователь может использовать архивные дела и изучить тактику поведения данного рецидивиста при расследовании его прежних преступлений. Следует также обстоятельно изучить биографию и личностные особенности рецидивиста, выявить его взаимосвязи в микросреде (до ареста и после ареста).

Обычно рецидивисты тщательно продумывают свои ложные показания, ложные алиби, готовят лжесвидетелей, уничтожают доказательства, стремятся опорочить деятельность следователя, оказывают на него давление. В ряде случаев допрос рецидивиста целесообразно проводить в присутствии прокурора, руководителя следственной группы или начальника следственного отдела. При этом согласуется тактика параллельного воздействия на рецидивиста. Обострение отношений со стороны одного допрашиваемого может использоваться как фон для психологического контакта с другим допрашиваемым.

Возможное дерзкое, грубое поведение рецидивиста при допросе повышает требования к выдержке, хладнокровию, эмоциональной устойчивости следователя. Корректность, терпеливость, объективность, незлобивость следователя – важнейшие предпосылки эффективности допроса. Грубость, нервозность, жаргонные слова, угрозы, несдержанность, мимические излишества и т.д.– показатели слабости его позиции.

Одно из средств предупреждения возможного последующего отказа рецидивиста от ранее данных показаний – собственноручное написание обвиняемым показаний и использование магнитофонной записи.

Допрос обвиняемых, имеющих физические и психические недостатки, проводится при защитнике. Присутствие третьего лица на допросе связано с рядом социально-психологических обстоятельств – при этом сложнее установить коммуникативный контакт. Чувствуя поддержку защитника, противодействующее лицо нередко укрепляется в своей ложно занятой позиции. Все это требует более тщательной подготовки к допросу, выдвижения на передний план тех вопросов, которые укрепляют позиции следователя. Следователь должен широко пользоваться своим правом определять, когда защитник может задать вопрос подзащитному. Защитник не имеет права задавать наводящие и подсказывающие вопросы, провоцирующие ложные ответы или раскрывающие данные, не известные обвиняемому. Между следователем и защитником не должно возникать отношений соперничества, конфликтного взаимодействия. Защитник не наделен функциями контроля над следователем; его функция – оказание юридической помощи подзащитному лицу. Участия защитника не должно также ослаблять внимание следователя и к обстоятельствам оправдательного характера.  

Психологические приемы допроса

Психологические приемы допроса в бесконфликтной ситуации Психологические приемы допроса в ситуации противодействия Психологические приемы изобличения допрашиваемого во лжи
- постановка личностно значимых вопросов, вовлекающих в беседу, снятие эмоциональной напряженности, формирование мыслительной задачи.

- актуализация интереса к обстоятельствам:

  • входящим в предмет доказывания,
  • содействующим обнаружению доказательств,
  • необходимым для проверки и оценки доказательств)
  • необходимым для достижения промежуточных целей расследования,
  • тактически значимых для допроса других лиц.

- раскрытие гражданской значимости добросовестной позиции в ситуации нерешительности допрашиваемого.

- раскрытие личностного смысла правдивых показаний.

- опора на положительные качества и личные заслуги допрашиваемого лица.

- оказание мнемической помощи:

  • возбуждение ассоциаций по смыслу,
  • временной и пространственной смежности,
  • сходству и контрасту;
  • привязка к личностно значимым обстоятельствам,
  • разноплановый детализирующий допрос.
- установление психологического контакта,
- устранение эмоционального и смыслового барьера,
- проявление сопереживания и понимания психического состояния допрашиваемого,
- использование оперативно-розыскных и экспертных данных,
- предъявление доказательств по возрастающей степени их значимости,
- использование фактора внезапности,
- временная маскировка цели допроса и имеющегося объема доказательств,
- создание у допрашиваемого представления о значительном объеме имеющихся доказательств,
- демонстрация осведомленности следователя в деталях расследуемого события,
- опора на положительные качества допрашиваемого,
- использование антипатий к отдельным участникам преступления,
- предъявление доказательств, требующих детализации показаний,
- раскрытие противоречий в показаниях,
- предъявление опровергающих доказательств,
- постановка изобличающих косвенных вопросов,
- создание ситуаций, вызывающих проговорки.
- постановка вопросов, второстепенных с точки зрения допрашиваемого, но фактически изобличающих причастность лица к расследуемому событию,
- использование приема "развертывания лжи",
- повторный детализирующий допрос по одним и тем же обстоятельствам,
- создание преувеличенного представления об осведомленности следователя,
- внезапная постановка ключевых вопросов, предъявление решающих доказательств,
- использование акцентуаций характера, "слабых мест" личности допрашиваемого,
- раскрытие личностного смысла дачи правдивых показаний,
- создание психически напряженных состояний на фоне пренебрежения другими участниками группового преступления интересами допрашиваемого.

  

Обвиняемому с физическими и психическими недостатками следует особенно тщательно и понятно объяснить фактическое содержание обвинения, его юридическое значение, разъяснить все его права и обязанности. Психическая деятельность этой категории допрашиваемых замедленна, может отличаться неадекватностью, неправильной интерпретацией поведения следователя. Повышенное чувство опасности может усилить проявления конформности, привести к понижению критичности мышления, ослаблению процессов воспроизведения.

В допросе может участвовать и прокурор. Он вправе задавать вопросы допрашиваемому, рекомендовать следователю использовать те или иные правомерные тактические приемы, делать замечания по поводу соблюдения процессуальных требований. Все это может психологически ограничивать поведение следователя. Однако во всех ситуациях следователь должен помнить о полной своей независимости и ответственности только перед законом.

§ 11. Психология допроса свидетелей

 

Предметом допроса свидетелей является установление достоверных сведений о сущности расследуемого события, об обстоятельствах, находящихся в причинных связях с этим событием, получение сведений, позволяющих проверить и оценить имеющиеся доказательства и обнаружить источники новых доказательств. В уголовном процессе России свидетелем может быть каждый гражданин, если ему известны обстоятельства расследуемого дела или данные, характеризующие личность обвиняемого.

Наиболее психологизированные аспекты допроса свидетелей __ оценка истинности их показаний, диагностика ложности показаний, преодоление лжесвидетельства, оказание мнемической помощи.

Свидетельствование часто бывает связано с остроконфликтными жизненными ситуациями, различными позициями свидетелей в отношении правоохраняемых ценностей, различными нравственными и гражданскими качествами личности.

«Свидетели несут случайную повинность, всегда более или менее тягостную, большинство из них теряется в необычной обстановке. Одни свидетели раздражаются и, чувствуя, что их ловят на словах, становятся грубы и принимают вызывающий тон, большинство же теряется и нравственно страдает. Нужно зорко следить за настроением свидетелей; нужно мысленно становиться на их место, умея вернуть спокойствие и самообладание одним, поддержать бодрость в других»6.

Все свидетели так или иначе относятся к криминальному событию, личностным качествам обвиняемого и лица, ведущего расследование. Находясь в определенной социальной микросреде, они обычно разделяют установки этой среды. Не исключено и прямое давление на них со стороны заинтересованных лиц. У каждого свидетеля возникает та или иная модель расследуемого события.

Закон обязывает свидетеля давать правдивые показания. Однако предупреждение следователя об уголовной ответственности свидетеля за отказ от дачи показаний и за дачу ложных показаний не должно восприниматься свидетелем как необходимость дачи им угодных следователю показаний. Это предупреждение должно звучать как призыв к обязательному исполнению свидетелем своего гражданского долга – сознательно, добросовестно и добровольно содействовать объективному и полному раскрытию и расследованию преступления.

Показания свидетелей могут быть прямыми, основанными на непосредственном восприятии существенных для дела обстоятельств (эта категория свидетелей называется очевидцами), и производными (косвенными), основанными на сообщениях других лиц (с обязательным сообщением источника информации).

Содержанием свидетельских показаний могут быть как сведения о фактических данных, так и оценочные суждения. Оценочные суждения неизбежно возникают при характеристике свидетелем отдельных психических качеств личности обвиняемого (подозреваемого) и потерпевшего. При этом нередко проявляются личностно-установочная позиция свидетеля, его социально-перцептивные стереотипы (преступник выглядел «интеллигентным человеком– он был в очках и в шляпе»).

Доказательственную силу имеют лишь сообщения свидетеля о фактах. Однако факты воспроизводятся в форме суждений и умозаключений. Представление очевидцев о воспринятом событии всегда уже подлинных обстоятельств, которые имеют существенное значение для расследования.

Подлинная обстановка событий происшествия воссоздается следователем на основе анализа ряда показаний, снятия с них возможных субъективных наслоений. Только знание следователем психологической природы образных представлений, факторов, влияющих на их личностную реконструкцию, позволяет ему дать свидетельским показаниям адекватную оценку.

Первоочередному допросу подлежат свидетели, способные дать наиболее достоверные сведения. Это определяется уровнем психического развития свидетелей, их позиций в отношении правосудия, а также психическим состоянием при восприятии соответствующих обстоятельств: содержанием деятельности в момент происшествия, избирательной направленностью восприятия, уровнем личностной и профессиональной чувствительности, степенью адаптированности к физическим условиям восприятия.

Нецелесообразно извещать свидетеля о допросе задолго до его осуществления. Ожидание допроса создает соответствующие установки и вызывает интенсивную реконструкцию образных представлений. Не исключены и попытки пополнить свой «свидетельский запас» из дополнительных источников.

Не могут допрашиваться в качестве свидетелей лица, которые в силу физических и психических недостатков не способны правильно воспринимать обстоятельства, имеющие значение для дела, и давать о них правильные показания,

Наряду с обязанностями свидетель имеет ряд существенных прав. Совокупность обязанностей и прав определяет его социально-ролевой статус. Пользуясь своими правами, свидетель имеет возможность активно участвовать в процессе установления истины по делу. Свидетель имеет право на свободный рассказ, прочтение соответствующих документов, давать показания на родном языке.

Обязанность свидетеля – дача правдивых показаний. Что же такое правдивые показания? В юридической литературе нередко встречаются утверждения, что «правдивые показания – это такое сообщение лица об обстоятельствах преступления, которое соответствует объективной реальности...»7. Между тем показания могут быть правдивыми, но не соответствовать действительности, не быть истинными. Люди в отражении событий могут заблуждаться, их отражение действительности в силу ряда причин может быть ошибочным. И это так называемое добросовестное заблуждение не может караться законом. Свидетель не обязан доказывать правдивость, а тем более истинность своих показаний. Следователь же должен, используя проверочные действия, удостовериться в истинности полученных показаний.

Свидетельские показания несут в себе субъективный отпечаток. Они могут быть неполными, неточными и даже неадекватными действительности. Оценка показаний – одна из основных профессиональных обязанностей следователя. Отдельные показания могут быть неожиданными, выходящими за рамки здравого смысла, но и они должны быть приняты во внимание. В ряде случаев для оценки показаний свидетеля возникает необходимость проведения следственного эксперимента. (Свидетельница 3. показала, что в ночь убийства завмага Г. в его дом около 12 часов ночи вошли двое узнанных ею односельчан, которых она наблюдала с крыльца своего дома. Следователь усомнился в этом. Однако в ходе следственного эксперимента было установлено, что 3. хорошо видит ночью.)

Особенно важно, чтобы в показаниях свидетеля были охарактеризованы конкретные действия обвиняемого и подозреваемого. Недостаточны такие общие характеристики, как «хулиганил», «дебоширил», и т.п.

В психологическом отношении, свидетельские показания – воспроизведение ранее сформированных впечатлений – психические образы прошедших событий. Здесь существенны правильность, адекватность процесса восприятия, особенности сохранения и реконструкции сформировавшихся образов в памяти данного лица. Существенное значение имеют мнемические и интеллектуальные особенности данного индивида.

Не прибегая к изложению всех закономерностей памяти, напомним, что наиболее прочно в памяти удерживается то, что вызывает повышенную ориентационную реакцию – сильные физические раздражители (крик, вспышка света, громкий неожиданный голос и т.п.), начало или конец каких-либо процессов, действий, а также все, что охватывается активными действиями, имеет значимость для субъекта, вызывает его эмоциональные реакции. Следует также иметь в виду, что одни люди лучше запоминают приятные, другие – неприятные события.

Воспринятые события могут быть непроизвольно реконструированы под влиянием последующих воздействий. Так, значительные деформации в показаниях могут произойти под влиянием последующего обсуждения событий, воздействием общественного мнения, слухов, уголовных сенсаций, сообщений по каналам массовой информации.

Вовлечение свидетеля в процесс уголовного судопроизводства вызывает его особое психическое состояние, обусловленное повышенной ответственностью за свои действия. Свидетель чутко, часто на фоне повышенной тревожности, реагирует на характер вопросов следователя. Его психические процессы приобретают остро избирательную направленность.

Свидетель не извлекает заранее готовую информацию, а формирует ее. Осознав вопрос следователя, свидетель сначала дифференцирует материал, подлежащий воспроизведению, оценивает его. Здесь возможны трудности припоминания, перевода первосигнальной (непосредственно чувственной) информации во второсигнальную (речевую) сферу. Процесс вербализации8 информации в свою очередь проходит два этапа – сначала осуществляется свернутая, внутренняя речь, проговаривание про себя и лишь затем – развернутая звукоречевая коммуникативная вербализация. Свидетель использует свои слова, термины, которые могут быть неадекватно интерпретированы следователем.

Непосредственно-чувственный образ, трансформируясь во второсигнальный (словесный) образ, неизбежно сопровождается концептуальной личностной реконструкцией. Одни и те же явления люди описывают различно, обращая внимание на разные их стороны.

Итак, реальное, объективное событие субъективизируется в процессе его восприятия, сохранения и воспроизведения, в ходе вербального оформления.

«Запас слов и словарных формул у обычного человека невелик, и это не может не отразиться на его показании...» Многое из области психических переживаний вообще с трудом вербализуется, «... часто даже простые и обыденные процессы оказываются совершенно недоступными для речевого оформления...»9.

В случае, если допрос очевидцев был отложен, следователь должен учесть основные закономерности запоминания и забывания. Следует иметь в виду, что процесс забывания особенно интенсивен на протяжении первых трех – пяти суток после восприятия события. Особенно быстро забываются временные интервалы событий, их динамические и количественные характеристики, речевые формулировки общающихся лиц.

В памяти свидетеля может произойти рекомбинация – к действительным событиям может быть отнесено то, что было до него или после него, и даже то, о чем свидетель услышал затем от других лиц (внушенное представление). Значительное информационное преимущество имеет допрос очевидцев непосредственно на месте происшествия.

Неизвестный, встретив незнакомого ему гр-на А., попытался отнять у него часы. Оказав сопротивление, А. побежал от преступника, но на расстоянии около 20 м преступник выстрелил в него несколько раз из револьвера и скрылся в воротах одного из домов. При осмотре места происшествия очевидцы показали, что преступник стрелял в бегущего А., некоторые из них даже запомнили место, где от падающих на землю пуль поднималась пыль. По этим показаниям все револьверные пули были изъяты в качестве вещественных доказательств.

Оценивая показания очевидцев, следователь должен принимать во внимание не только индивидуальные, но и возрастные, половые, этнические и профессиональные различия восприятия и запоминания, социально-психологические закономерности восприятия человека человеком, психические состояния индивида и особенности его речевой деятельности.

В стадии свободного рассказа следователь внимательно и терпеливо слушает свидетеля, не прерывая его. И только при полной уверенности в том, что свидетель отклоняется от сути дела, может попросить его придерживаться существа дела.

В вопросно-ответной стадии допроса следователь выясняет прежде всего существенные для дела обстоятельства, не затронутые свидетелем в свободном рассказе; выясняет отдельные неточности и противоречия, напоминает свидетелю о тех или иных сторонах расследуемого события. (Получая очень подробные описания, следователь может поинтересоваться, чем вызвано такое большое внимание к описываемым обстоятельствам.)

Контрольные вопросы задаются с целью выяснения условий формирования образных представлений и установления фактических данных, лежащих в основе оценочных суждений свидетеля. Не следует задавать слишком общие, беспредметные вопросы, повторять одни и те же. Одно и то же существенное обстоятельство целесообразно выяснить посредством системы варьирующих вопросов.

Факторы, опосредствующие свидетельские показания  

 

ОБЪЕКТИВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ СОБЫТИЯ И ОБСТАНОВКА ЕГО СОВЕРШЕНИЯ

ФИЗИЧЕСКИЕ УСЛОВИЯ ВОСПРИЯТИЯ: ОСВЕЩЕННОСТЬ, УДАЛЕННОСТЬ, ПОЛЕ ОБЗОРА, МЕСТОПОЛОЖЕНИЕ НАБЛЮДАТЕЛЯ, ДЕСЕНСИБИЛИЗИРУЮЩИЕ ФАКТОРЫ

ПСИХОФИЗИЧЕСКИЕ ОСОБЕННОСТИ СЕНСОРНОЙ СИСТЕМЫ ИНДИВИДА

СУБЪЕКТИВНО-ПСИХОЛОГИЧЕСКИЕ ФАКТОРЫ ВОСПРИЯТИЯ - ЛИЧНОСТНАЯ АППЕРЦЕПЦИЯ

ИНДИВИДУАЛЬНЫЙ ТИП ПАМЯТИ (ВЕДУЩИЙ АНАЛИЗАТОР, ОБЪЕМ, СКОРОСТЬ И ПРОЧНОСТЬ ЗАПОМИНАНИЯ, ИЗБИРАТЕЛЬНАЯ НАПРАВЛЕННОСТЬ)

ИНДИВИДУАЛЬНЫЕ КАЧЕСТВА ИНТЕЛЛЕКТА, ЛИЧНОСТНЫЕ ОСОБЕННОСТИ РЕКОНСТРУКЦИИ ПРЕДСТАВЛЕНИЙ

ПСИХИЧЕСКОЕ СОСТОЯНИЕ ИНДИВИДА ПРИ ВОСПРОИЗВЕДЕНИИ МАТЕРИАЛА

ИНДИВИДУАЛЬНЫЕ ОСОБЕННОСТИ РЕЧЕВОГО КОДИРОВАНИЯ

СВИДЕТЕЛЬСКИЕ ПОКАЗАНИЯ

 

Каждое событие воспроизводится модифицированно, своеобразно, в зависимости от того, в связи с чем оно вспоминается, под влиянием какого вопроса актуализируется.

При допросе некоторые свидетели стремятся предугадать желаемый для следователя ответ и соответствующим образом сформулировать показание. Эта конформность усугубляется в условиях рефлексивного управления поведением допрашиваемого лица со стороны тенденциозно настроенных следователей. Так, положительная эмоциональная реакция следователя на показания обвинительного содержания непроизвольно формирует у свидетеля определенную линию в даче показаний.

Уголовно-процессуальным законом запрещены наводящие вопросы, т.е. вопросы, предопределяющие возможные ответы. Вопросы следователя не только не должны содержать прямую подсказку ответа – в них не должны упоминаться те образы, которые могут быть включены в содержание ответа. Так, вопрос следователя: находился ли Петров в данном помещении? – неизбежно активизирует первосигнальную деятельность, в сознании человека возникает образ Петрова и образ указанного помещения. До их соединения остается один шаг, который может быть подсознательно сделан. И этот шаг будет сделан быстрее, если допрашиваемый чувствует, что положительный ответ обрадует следователя. (Как отметил немецкий психолог В. Гитерн, при допросе свидетель оказывается в той пограничной полосе, где в один узел могут быть сплетены ошибки памяти, игра фантазии, действие внушения и подобострастная ложь.)

При допросе лиц с признаками повышенной внушаемости нужно разъяснить им полную свободу их волеизъявления, отметить заинтересованность следователя только в истинности, а не в подтверждении каких-либо версий.

Свидетель может сказать правду. Но ему бывает трудно сказать всю правду – многосторонне, объективно охватить событие. Если то, что видел свидетель, – луч света во мраке прошлого, то вопросы следователя – механизм управления этим лучом.

Мимо внимания следователя не должен пройти обвинительный или оправдательный уклон свидетельских показаний. Гамму сильных чувств испытывает свидетель как при восприятии событий, так и при допросе. Эти чувства в значительной мере влияют на «оформление» показаний при допросе.

Иногда ложные показания даются с целью скрыть свое неблаговидное поведение, из опасения раскрыть причастность к расследуемому событию. Наиболее часто ложные показания даются по делам об изнасиловании, о телесных повреждениях, хулиганстве на бытовой почве, должностных преступлениях. (Это объясняется тем, что указанные виды преступлений, как правило, исключают случайную осведомленность.) В основе многих лжесвидетельств лежат ложно понимаемый гуманизм, родственные и служебные связи, «ореол лидера» и т.п.

Во многих случаях ложные показания даются свидетелями, связанными с обвиняемыми и потерпевшими, так или иначе причастными к расследуемому делу, родственниками и знакомыми обвиняемого. Скрыть истину пытаются двояким образом: исказить ее или умолчать о ней – активная и пассивная ложь. Сложные жизненные коллизии, нравственные дефекты личности могут порождать различные мотивы лжесвидетельства – устранить соперника, отомстить обидчику, выгородить родственника, знакомого и т.п.

Обвинительно направленные ложные показания обычно выступают в виде активной лжи, оправдательные – в виде умалчивания, пассивной лжи.

Первоначальные показания более правдивы, повторные чаще связаны с давлением на свидетеля. Однако первоначально данные ложные показания редко затем изменяются, так как, с одной стороны, трудно признаться во лжи, а с другой – признание ложности показаний грозит уголовной ответственностью.

Лжесвидетельство – проявление личной заинтересованности в остроконфликтных ситуациях. Пассивное лжесвидетельство в большинстве случаев связано с нежеланием контактировать с правоохранительными органами, «быть впутанным в дело». Этому могут содействовать и недостатки в организации следственного процесса – многократные необоснованные вызовы, некорректное обращение, недостаточное разъяснение значимости гражданской позиции свидетеля.

Пассивная ложь – умолчание иногда бывает связана с нежеланием свидетеля говорить об интимных взаимоотношениях, описывать неприличные сцены и т.п. В этих случаях свидетелю следует напомнить его право дать показания в письменном виде.

От ложных показаний следует отличать непроизвольную ошибочность. Диагностика ошибочности в показаниях свидетелей и ее преодоление – центральная психологическая проблема допроса свидетелей. Необходимо детально выяснять условия восприятия событий свидетелем, его сенсорные и ориентационно-оценочные возможности.

Так, при расследовании дела о столкновении двух теплоходов в ночное время в качестве свидетеля был допрошен пассажир, находившийся во время столкновения на верхней палубе одного из теплоходов. На вопрос, с какой стороны приближалось судно, он ответил: «Встречное судно шло прямо на нас». Это противоречило фактам, выявленным при осмотре судна, его повреждений.

Для выяснения и устранения возникшего противоречия был поставлен контрольный вопрос: какие огни видел свидетель на встречном судне? Последовал ответ – зеленый. Этот ответ еще раз был перепроверен вопросом: не видел ли свидетель на встречном судне красного огня. Ответ был отрицательным. Итак, свидетель видел только зеленый свет – огонь правого борта и не видел красного, т.е. огня левого борта. Это и позволило сделать вывод о том, что судно, с которым произошло столкновение, пересекало курс другого судна под некоторым углом.

При допросе свидетеля важно выяснить его оценочные возможности («почему он так думает?»), его способности к анализу, сопоставлениям, правильным выводам и обобщениям.

В ряде случаев ошибочность показаний выявляется и устраняется предъявлением вещественных доказательств или наглядного материала – графических изображений, схем, планов, чертежей, натуральных объектов, макетов, фотоснимков, а также посредством других следственных действий.

Для активизации показаний о сложных событиях в ряде случаев необходимо использовать метод реконструкции – модельно-материального воссоздания реальной обстановки.

§ 12. Психология допроса несовершеннолетних

 

Особенности допроса несовершеннолетних – лиц подросткового и раннего юношеского возраста (12–14, 14–16 лет).

Наиболее общие особенности психики несовершеннолетних – ограниченность их жизненного опыта, знаний и представлений, недостаточная сформированность адаптивных поведенческих навыков.

Формирование чувственных представлений несовершеннолетних отличается наглядно-эмоциональной направленностью, склонностью к генерализованным обобщениям (по несущественным признакам явлений).

Несовершеннолетние имеют меньший объем восприятия и долговременной памяти. Они менее точно отражают пространственные качества объектов – их величину, удаленность, конфигурацию, цветовые оттенки; чаще, чем взрослые, ошибаются в определении продолжительности временных периодов, смешивают последовательность событий.

Неточные показания несовершеннолетних могут быть обусловлены их конформностью, стремлением говорить «как надо». Наряду с этим психика несовершеннолетних обладает и такими существенными для установления истины по делу качествами, как повышенная ориентировочно-исследовательская деятельность, обостренное внимание к отдельным деталям события, большая направленность внимания на экстраординарные события, непосредственность, искренность, правдивость по сравнению с некоторыми взрослыми.

Недостаточная рефлексивность интеллекта подростков, их неумудренность в тактическом противоборстве значительно упрощают взаимодействие с ними в процессе следствия. Более стабильный, чем у взрослых, распорядок жизнедеятельности несовершеннолетних позволяет в ряде случаев получить «опорные точки» для установления времени совершения и продолжительности расследуемых событий, их пространственную локализацию. В ложных показаниях несовершеннолетние чаще допускают противоречия, несоответствия, непродуманность деталей «легенды».

Для установления психологического контакта с несовершеннолетним следует предварительно познакомиться с условиями его жизни, особенностями воспитания, социальными связями. Характериологические сведения о несовершеннолетнем следователь может получить из бесед с родителями, инспекторами детской комнаты милиции, участковыми инспекторами.

Знакомясь с условиями жизни и воспитания несовершеннолетних, следователь выявляет, имеет ли несовершеннолетний обоих родителей (если нет одного из них или обоих родителей, выясняет, в силу каких причин они отсутствуют, кто воспитывает несовершеннолетнего). Детально выясняются взаимоотношения в семье, профессии и место работы родителей, их культурный уровень, моральные качества, отношение к детям, методы воспитания; вопросы о ближайшем бытовом окружении подростка, его поведении в школе или на работе. Если подросток состоял на учете в детской комнате милиции, следователь выясняет, какие меры принимались по фактам его неправильного поведения и почему они не дали результатов; причины и условия, способствовавшие совершению преступления.

Вызов на допрос несовершеннолетнего не следует откладывать – необходимо избегать возможности его консультации со взрослыми и «сведущими» сверстниками.

Допрос обвиняемого (подозреваемого) целесообразно проводить в помещении учреждения, ведущего следствие. Соответствующие строгость и официальность должны подчеркивать для несовершеннолетнего важность и значимость события расследования. Постановка детализирующих, контрольных вопросов должна отличаться краткостью, предельной доступностью.

Допрос несовершеннолетнего обвиняемого ведется по всему объему обстоятельств и должен продолжаться не более одного часа.

Закон предусматривает обязательное участие в деле несовершеннолетнего защитника и педагога.10 Педагог дает консультации для определения последовательности и формы постановки вопросов, установления психологического контакта с несовершеннолетним. Однако показания оцениваются следователем.

Со всеми лицами, вызванными для участия в допросе несовершеннолетнего, обязательна предварительная беседа следователя, который инструктирует их о правилах ведения допроса (о недопустимости наводящих вопросов, пререканий, оценки предъявляемых доказательств и т.п.).

Приглашение на допрос несовершеннолетнего его родителей в большинстве случаев нецелесообразно из-за возможного их негативного влияния на подростка (они допрашиваются отдельно).

При неуверенности следователя в способности несовершеннолетнего правильно воспринимать существенные для дела обстоятельства и давать о них показания, осознавать значение своих действий назначается судебно-психологическая экспертиза.

В заключение отметим, что допрос – следственное действие, органически связанное с рядом других следственных действий – очной ставкой, проверкой показаний на месте, предъявлением объектов для опознания, следственным экспериментом. Результаты допроса в ряде случаев определяют задачи этих следственных действий, а результаты указанных действий могут вызвать необходимость повторного допроса<...>

 


1 Контаминация (от латинского «contaminatio» – смешение) – ошибочное воспроизведение материала, состоящее в неправильном объединении различных следов памяти. Конфабуляция (от латинского «con» – с, вместе и «fabula» – выдумка) – полный или частичный вымысел, отождествленный с действительностью.

2 От латинского «reminiscentia» – припоминание.

3 В целях детекции лжи в США, как известно, широко используется полиграф (лайдетектор) – система приборов, регистрирующих психосоматические реакции человека в тестовых ситуациях (аритмичность дыхания, частота пульса, изменение давления крови, электропроводности кожи и др.). Еще Чезаре Ломброзо – итальянский криминалист и тюремный врач – начал измерять у подозреваемых давление крови во время допроса и утверждал, что может диагностировать ложь таким способом. В действительности отдельные физиологические реакции нельзя связывать с сознательной ложью. Однако система этих реакций, их комплекс позволяют специалистам делать статически достоверные выводы о сокрытии лицом каких-то обстоятельств. При этом испытуемому задаются вопросы, нейтральные для невиновного и значимые для виновного. Как отмечают полиграферы (специалисты по применению полиграфа), сама угроза приборного обследования является во многих случаях стимулом к чистосердечному признанию, особенно после демонстрации возможностей полиграфа.

4 фрустрация (от латинского «frustratio» – обман, тщетное ожидание, расстройство) – конфликтное, деструктивное психическое состояние, вызванное крушением планов, расчетов, надежд, блокированием запрограммированного поведения. Сопровождается нервными срывами, нередко агрессивными проявлениями.

5 Кони А. Ф. Память и внимание. Петроград, 1922. С. 25.

6 Кони А. Ф. Собр. соч. Т. 4. М., 1967. С. 55–56.

7 Павлов Н. Е. Долг свидетеля. М., 1989. С. 101.

8 Латинское «verbalis» – устный, словесный.

9 Лурия А. Р. Экспериментальная психология в судебно-следственном деле // Советское право. 1927. № 2(26). С. 87.

10 Участие педагога обязательно при допросе лиц до 14 лет и допустимо по усмотрению следователя при возрасте до 16 лет.