Сайт Юридическая психология

Хрестоматия по юридической психологии. Особенная часть.



 

СЛЕДСТВЕННЫЕ ДЕЙСТВИЯ (процессуальная характеристика, тактические и психологические особенности).
Волгоград, 1986. Стр.136-162.

 

 

Глава 6. ДОПРОС.

§ 3. Психологические особенности.

Допрос свидетелей и потерпевших

 

Советская судебная психология в качестве методологической базы использует материалистическое положение о том, что человек при помощи своего сенсорного аппарата (органов чувств) способен познать и правильно отразить окружающую действительность; надежным критерием подлинности отражения окружающей действительности являются практика, опыт. Значит, показания свидетелей и потерпевших, подкрепленные другими доказательствами по делу, отражают объективную истину.

В то же время в следственной практике отмечается еще немало случаев, когда показания свидетелей и потерпевших не отражают подлинной картины происшедших событий. Причины появления таких показаний могут быть самыми различными, тем не менее их можно классифицировать.

1. Не соответствующие действительности показания свидетелей и потерпевших обусловлены теми или иными дефектами их сенсорного аппарата, ошибками в восприятии, запоминании, сохранении и воспроизведении воспринятого. К ним можно отнести также недостатки органов чувств, например, близорукость, плохой слух.

2. Ошибочные показания свидетелей и потерпевших бывают вызваны неблагоприятным психологическим состоянием в момент восприятия ими события, интересующего следствие. Такими состояниями могут быть волнение, боязнь, усталость, растерянность, подавленность и т. д.

3. Заведомо ложные показания свидетелей и потерпевших, вызванные самыми разнообразными мотивами.

Для выявления показаний, не соответствующих действительности, от следователя требуется знание психологических закономерностей восприятия, умение осуществлять соответствующий психологический анализ. Важнейшим условием получения полных показаний свидетелей и потерпевших является установление психологического контакта. Иными словами, эффективность допроса свидетелей и потерпевших зависит от знания психологических основ этого следственного действия.

Особенно важно отметить, что понимание психологических закономерностей помогает следователю использовать при допросе только законные, допустимые в нравственно-этическом отношении приемы психологического воздействия. Таким образом, знание психологических закономерностей допроса способствует соблюдению прав и интересов свидетелей и потерпевших, дальнейшему укреплению социалистической законности.

Психологические аспекты подготовки к допросу свидетелей и потерпевших складываются из следующих основных компонентов а) анализ материалов дела и круга вопросов, подлежащих выяснению; б) изучение личности допрашиваемого; в) обеспечение необходимых условий для успешного допроса; г) поведение самого следователя.

Каким бы несложным ни казался на первый взгляд предстоящий допрос свидетеля или потерпевшего, он все равно требует серьезной подготовки. Ведь обычно трудно предвидеть, как сложится допрос сумеет ли следователь установить без особого труда все необходимы для дела факты и обстоятельства.

При подготовке к предстоящему допросу требуется составить (в устной или письменной форме) план. В него включается ряд вопросов, которые требуется выяснить, их содержание и последовательность. Также необходимо изучить все материалы дела, проанализировать доказательства, связанные с вопросами, подлежащим. установлению при допросе свидетеля, потерпевшего. Все эти элементы подготовки к допросу имеют не только организационное, криминалистическое, но и психологическое содержание. Если следователь недостаточно изучил материалы дела, плохо помнит круг вопросов, которые надо выяснить, то у него, естественно, будет отсутствовать необходимые чувства уверенности, целеустремленности. В ходе допроса ему придется припоминать нужные данные, присутствии допрашиваемых перелистывать уголовное дело, наспех придумывать и формулировать вопросы.

Неподготовленность следователя будет хорошо заметна допрашиваемому, усилит его собственное, вполне объяснимое волнение, затруднит процесс припоминания необходимых сведений, что, конечно самым отрицательным образом может отразиться на результата допроса. Что же касается свидетелей, потерпевших, дающих заведомо ложные показания, неподготовленность следователя лишь усилие их позиции.

Изучение личности свидетелей, потерпевших может начинаться задолго до предстоящего допроса. Некоторые следственные работники полагают, что предварительное изучение личности свидетелей, потерпевших нецелесообразно: достаточно сведений, получаемы в ходе заполнения анкетной части протокола допроса, плюс информация, полученная в результате непосредственного наблюдения. Однако такое мнение глубоко ошибочно. В тех случаях, когда предстоит допрашивать потерпевшего, свидетеля, чьи показания могут иметь исключительно важное значение (особенно если есть достаточные основания полагать, что показания окажутся заведомо ложными), необходимо стремиться собрать сведения об их личности до начала следственного действия. К ним относятся данные биографического характера, о профессии, образовании, условиях работы, образе жизни, уровне развития, интересах, наиболее значимых личностных психологических качествах, условиях восприятия события преступления, отношении к факту преступного деяния, к личности преступника.

В ходе непосредственного общения, предшествующего официальной части допроса, следователь путем наблюдения получает информацию о внешнем облике свидетеля, потерпевшего, уровне их культуры, особенностях речи, мимики, жестов, наблюдаемых психологических реакциях и состояниях (растерянность, волнение, страх, спокойствие, безразличие, враждебность и др.), желании, готовности оказать помощь следствию или, напротив, стремлении избежать допроса, ограничиться минимумом несущественных сведений. Если следователь видит, что имеющейся информации еще недостаточно, он может продлить, в разумных пределах, неофициальную часть допроса. Все полученные сведения о личности свидетеля, потерпевшего окажут следователю большую помощь при установлении психологического контакта, выборе наиболее рациональной тактики допроса.

Как уже отмечалось, существенным элементом подготовки является обеспечение необходимых условий допроса. В психологическом аспекте к условиям допроса можно отнести время, способ вызова свидетелей и потерпевших, обстановку и место проведения следственного действия.

При выборе времени проведения допроса следует учитывать определенные психологические закономерности. Известно, что чем больше времени прошло с момента восприятия какого-либо события до его воспроизведения на допросе, тем меньшее количество информации сохраняется в памяти человека. Значит, свидетели и потерпевшие должны быть допрошены как можно скорее после возбуждения уголовного дела. Однако и в данном случае могут быть некоторые исключения. Если потерпевшие, а порой и свидетели, в результате совершенного преступления находятся в состоянии значительного душевного потрясения, очень сильного волнения, напряженности, растерянности, нужно иметь в виду, что многие существенные для дела обстоятельства могут быть забыты допрашиваемыми. При расследовании таких преступлений, как разбойные нападения, изнасилования, хулиганство, после получения при безотлагательном допросе самых необходимых для розыска и задержания преступника сведений целесообразно повторно обстоятельно допросить потерпевших и свидетелей.

Вместе с тем, определяя время вызова свидетеля, потерпевшего,

нужно учитывать как интересы дела, так и возможности и интересы допрашиваемых. Совершенно прав в этом отношении А. Н. Васильев, который пишет: «Вызов не должен причинять допрашиваемым излишних трудностей и неприятных переживаний, которые могут осложнить отношения со следователями. Например, не следует вызывать так, чтобы вызываемый не в состоянии был спланировать свое время, не следует заставлять долго ждать в приемной, переносить допрос на другое время и т. д.»1 Таким образом, свидетеля, потерпевшего лучше всего допросить в нерабочее время, а учащихся — после занятий.

Целесообразно также учитывать известное в психологии явление реминисценции—улучшения повторного воспроизведения. Поэтому свидетелей, потерпевших, чьи показания могут иметь для дела особенно важное значение, но кажутся следователю недостаточно полными, содержат труднообъяснимые пробелы, желательно допросить повторно. Не исключено, что после возникновения ассоциативных связей, появившихся в результате первого допроса, будет продолжен произвольный процесс припоминания и свидетель, потерпевший вспомнят существенные факты, обстоятельства, связанные с событием преступления, личностью правонарушителя.

Определенное психологическое значение имеет и способ вызова свидетеля, потерпевшего. Известно, что обычно они вызываются повестками. Но в некоторых случаях, особенно когда показания вызываемых лиц могут иметь очень существенное значение для дела, лучше воспользоваться телефоном. Это будет способствовать установлению необходимого психологического контакта, позволит снять излишнее волнение, свойственное лицам, вызываемым на допрос, и препятствующее припоминанию нужных фактов, обстоятельств Кроме того, вызов свидетеля и особенно потерпевшего по телефон} даст возможность скрыть факт вызова в милицию от родственников, соседей, посторонних людей. В этих же целях рекомендуется направлять повестку по домашнему адресу потерпевших, свидетелей обязательно в запечатанном конверте, чтобы ограничить ознакомление с ней посторонних лиц.

Вопрос о месте допроса свидетеля, потерпевшего решен законом. В ст. 157 УПК РСФСР (соответствующие статьи кодексов союзных республик) говорится: «Свидетель допрашивается в месте производства следствия». Однако в той же норме, как известно, предусмотрено и иное решение этого вопроса: «Следователь вправе, если признает это необходимым, произвести допрос в месте нахождения свидетеля». Представляется, что выбор места допроса свидетеля и потерпевшего должен в значительной степени определяйся психологическими аспектами. Например, в тех случаях, когда свидетели, потерпевшие забыли важные для дела обстоятельства события преступления, не могут вспомнить их механизм, последовательность, отдельные детали, бывает целесообразно допросить их на месте происшествия. При этом процесс вспоминания, проходящий по системе ассоциаций, становится более продуктивным. Психологически оправдан также допрос в каком-либо ином месте, например, в опорном пункте охраны общественного порядка, когда по оперативно-тактическим соображениям нежелательна преждевременная огласка факта вызова свидетеля, потерпевшего в милицию.

При выборе места допроса следователь должен руководствоваться и нравственно-этическими соображениями. Отмечая Это обстоятельство, Н. И. Порубов пишет: «Вызывать к следователю людей преклонного возраста или больных не рекомендуется. В этом случае он сам должен выехать к месту нахождения этих лиц и допросить их. Если же сделать это невозможно, необходимо направить в соответствии со ст. 132 УПК РСФСР отдельное поручение соответствующему следователю или органу дознания о производстве допроса этого лица по месту жительства»2.

Успешность допроса в значительной степени зависит и от обстановки, в которой он проходит. Психологические основы порядка допроса свидетелей заложены в норме закона: «Свидетели, вызванные по одному и тому же делу, допрашиваются порознь и в отсутствие других свидетелей. При этом следователь принимает меры к тому, чтобы свидетели по одному и тому же делу не могли общаться между собой» (ст. 158 УПК РСФСР). Как правило, допрос свидетелей, потерпевших проходит в служебном кабинете следователя. Важнейшим психологическим правилом при этом является допрос «с глазу на глаз», без посторонних лиц. Это особенно важно при допросе потерпевших по делам об изнасиловании, заражении венерической болезнью. Здесь понятия «врачебная тайна» и «следственная тайна» становятся почти равнозначными. Однако и при расследовании преступлений других категорий присутствие в кабинете следователя, к примеру, работников органа дознания препятствует откровенному и обстоятельному рассказу допрашиваемых, отвлекает их внимание, не дает возможности сосредоточиться, припомнить все обстоятельства ранее воспринятого события. Поскольку до сих пор еще не все следователи органов внутренних дел имеют отдельные служебные кабинеты, на практике «следователи договариваются между собой, кто и на какое время вызывает свидетелей, проводит предъявление для опознания, очные ставки, приглашает ревизора или эксперта»3. Имеет значение и обстановка кабинета следователя:

простота, скромность, деловой, строгий стиль в большинстве случаев способствуют доверительному, серьезному разговору. Желательно, чтобы на протяжении всего допроса ничто не отвлекало внимания следователя, потерпевшего, чтобы следователю не мешали телефонные разговоры, беседы с заходящими в кабинет сотрудниками.

Существенное психологическое значение имеют внешний облик следователя, его поведение на допросе. Важно обратить внимание на то, что допрос по сравнению с иными следственными действиями, представляет более длительный, разносторонний и содержательный процесс непосредственного общения следователя с допрашиваемым. Поэтому результат допроса, как и любого другого вида человеческой деятельности, сущность которого составляет процесс общения, в значительной степени будет зависеть от проявления личностных качеств его участников, тем более—от профессионально необходимых психологических качеств следователя. Естественно, что на первое место при этом выступает совокупность его морально-волевых качеств. Принципиальность, справедливость, честность, доброжелательность следователя вызывают уважение у допрашиваемого, желание потерпевшего, свидетеля дать правдивые показания, оказать максимально возможную помощь следствию.

В процессе допроса немаловажное значение имеют коммуникативные (обеспечивающие процесс общения между людьми) качества следователя. Они подразделяются на внутренние и внешние. Внутренние представляют собой сложные психологические образования личности, его профессиональные качества, психологические свойства. Одни из них (вежливость, внимательность, простота, скромность, общительность, активность, участие, умение и готовность выслушать и др.) способствуют общению, другие, напротив, препятствуют ему (беспринципность, несправедливость, нечестность, недоброжелательность и т. п.).

Не только названные, но и многие другие психологические качества обеспечивают успешность и эффективность допроса свидетелей и потерпевших, тем самым становясь профессионально необходимыми качествами следователя. К ним можно, в частности, отнести выдержку, эмоциональную устойчивость, жизненный опыт, профессиональные знания, умение логически правильно вести допрос.

Среди определенной части следователей, особенно с недостаточным практическим опытом, бытует мнение о несложности допроса свидетелей, а значит, и ненужности психологической подготовки к нему. Однако оказывается, что такие элементы психологической неподготовленности следователя, как, например, неуверенность, торопливость, поспешность, излишняя самоуверенность, самонадеянность, чрезмерная вера в интуицию, отсутствие необходимой эмоциональной устойчивости, нескрываемое плохое настроение приводят на практике к резкому снижению эффективности допросов.

Трудно переоценить умение найти нужный индивидуально-психологический подход к каждому допрашиваемому. Этот подход предполагает учет таких особенностей личности допрашиваемых, как их возраст, пол, образование, профессия, жизненный опыт, уровень культуры, интересы, взгляды, учет испытываемых психических состояний в момент допроса. Тем более необходимо учитывать их, когда следователь по уровню образования, культуры, жизненного опыта уступает кому-либо из допрашиваемых.

К внешним коммуникативным качествам следователя можно отнести физические данные, манеру поведения, стиль одежды и т. д. Они имеют особое значение на первых этапах /общения, когда допрашиваемый впервые знакомится со следователем. Подтянутость, аккуратность, простота, общительность, скромней, деловой стиль одежды, манера поведения, отражающая вежливость, внимательность, доброжелательность, заинтересованность,— все это способствует появлению доверия, уважения, готовности к общению со стороны допрашиваемых.

Следует учитывать психологические состояния свидетелей и потерпевших, испытываемые ими на допросе, особенно на начальных стадиях. Для многих людей вызов к следователю даже в качестве свидетеля является необычным событием, вызывающим волнение, растерянность. Подобные психологические состояния препятствуют успешному осуществлению допроса, мешают свидетелю сосредоточиться, вспомнить все необходимые для дела факты и обстоятельства. Иногда помехой на пути установления нужной психологической обстановки допроса становятся определенные психологические качества свидетеля: чрезмерная стеснительность, недоверчивость, замкнутость, необщительность и пр. 4

Негативную роль могут также сыграть недоверие, предубежденность, неприязнь к следственным работникам, сотрудникам милиции со стороны отдельных лиц, особенно из числа ранее судимых, привлекавшихся органами внутренних дел к уголовной, административной ответственности.

Во всех этих случаях допросу по существу должна предшествовать беседа следователя со свидетелем. Беседа с учетом его взглядов, интересов, настроения, психологических особенностей способствует снятию излишнего психического напряжения, устранению недоверия, недоброжелательности, появлению готовности дать правдивые и полные показания. Время, которое затратит следователь на такую психологическую подготовку, как правило, будет впоследствии компенсировано благодаря желанию свидетеля оказать помощь следствию, отсутствию всякого рода неблагоприятных помех.

Еще большей психологической подготовки требует допрос потерпевших. Действия преступника, последствия преступного деяния нередко приводят потерпевшего в состояние сильнейшего душевного , потрясения, возбуждения, страха, тяжелой депрессии, гнева, возмущения, отчаяния, растерянности. Без учета этих особенностей, их правильного психологического анализа, снятия (в случае необходимости) стрессового состояния потерпевшего трудно рассчитывать на полноту и правильность его показаний. Вот почему, начав допрос потерпевшего сразу после совершенного преступления, получив самые необходимые сведения для розыска преступника по горячим следам, целесообразно успокоить потерпевшего, а затем обстоятельно, последовательно продолжить допрос по всем обстоятельствам события преступления, личности правонарушителя.

С целью исключения ошибок в показаниях потерпевшего важно учесть, как повлияло состояние, испытываемое им в момент совершения преступления, на восприятие обстоятельств дела, личности преступника. Известно, что потерпевший во время преступного события испытывает различного рода аффективные состояния, обусловленные, к примеру, чувствами страха, гнева, стыда, обиды. Экспериментально доказано, что такого рода аффективные состояния человека приводят к существенному искажению восприятия, суживая его объем, к неправильной оценке ряда фактов, признаков, деталей5.

Например, в подобных состояниях потерпевший может ошибиться, оценивая физические данные преступника (рост, силу), количество правонарушителей, характер действий нападавших и т. д. В то же время сильные переживания, испытываемые потерпевшими в момент совершения преступления, зачастую делают их восприятие более глубоким, ярким, дают возможность надолго запомнить многие, даже незначительные детали, события, признаки внешности преступника.

Поскольку преступление наносит душевную травму потерпевшему, он мысленно многократно возвращается к случившемуся, вспоминая различные обстоятельства преступного события. При этом потерпевшему нередко удается вспомнить какие-либо существенные обстоятельства, о которых он не сообщил при первом допросе. Вот почему с учетом физического и психического состояния потерпевшего, стараясь не причинять ему излишних психологических травм, переживаний, связанных с воспоминаниями события преступления, целесообразно в случае необходимости провести повторный допрос.

Следует иметь в виду, что частые воспоминания случившегося и связанных с этим переживаний активизируют мыслительные процессы потерпевшего, усиливают его стремление найти виновных. Вот почему потерпевшие зачастую склонны сами выдвигать многочисленные версии о том, кто и почему совершил преступление. Допуская, что многие из таких предположений потерпевшего не основаны на каких-либо фактических данных, представляют домыслы, догадки, базируются на слухах, предубеждениях, следователь все же по ряду соображений не должен их сразу отвергать.

Во-первых, это может препятствовать установлению психологического контакта с потерпевшим, создать у него представление о нежелании следователя вести активную работу по раскрытию преступления, розыску виновного.

Во-вторых, нужно знать, что даже такая, порой интуитивная мыслительная деятельность потерпевшего может отражать элементы реальных фактов. Следственной практике известно немало случаев, когда предположения потерпевшего, принятые во/внимание, позволяли выдвигать версии, находившие в ходе последующего расследования свое подтверждение. Поэтому все предположения потерпевших, имеющие определенные основания, должны быть обязательно проверены.

Исходя из того, что потерпевшим причиняется непосредственный ущерб действиями преступника, многие криминалисты, ссылаясь на личную заинтересованность потерпевших, приходят к мысли о необходимости особенно тщательной проверки их показаний6. Представляется, что не стоит переоценивать влияние субъективного отношения потерпевшего к событию преступного деяния и личности преступника на содержание показаний. Обычно показания потерпевших соответствуют действительности. Вместе с тем в отдельных случаях их показания по разным причинам могут быть необъективными.

Потерпевший, к примеру, стремится отомстить преступнику за причиненные страдания, боль, лишения, оскорбление и т. п.; желает получить максимальную материальную компенсацию в случае осуждения правонарушителя. При этом потерпевший может преследовать и корыстные цели, преувеличивая размеры причиненного ему ущерба;

хочет смягчить участь обвиняемого под влиянием уговоров родственников и друзей преступника, жалости к нему и т. д.; намеревается скрыть собственное неблаговидное поведение.

Следователь должен постоянно иметь в виду возможность такого виктимологического аспекта в показаниях потерпевшего, поскольку нередко потерпевшими оказываются лица, ведущие аморальный образ жизни, злоупотребляющие спиртными напитками, склонные к конфликтам, ссорам, неуважению к окружающим.

В отдел внутренних дел К. был доставлен в нетрезвом виде. Как впоследствии было установлено, он распивал спиртные напитки с двумя женщинами, с которыми познакомился на улице. Когда он захмелел, эти женщины похитили у него деньги. Факт случайного знакомства и выпивки К. отрицал, опасаясь огласки.

Необъективность показаний потерпевшего может объясняться также и тем, что он, получив ту или иную информацию следователя о материалах дела, подпадает под ее влияние. В таких случаях показания потерпевшего содержат данные не лично им воспринятые, а сообщенные другими лицами. Несоответствие показаний потерпевшего подлинным обстоятельствам дела иногда обусловлено стыдливостью, смущением, неловкостью при необходимости рассказать о действиях преступника либо о собственных действиях в момент совершения преступления. Например, такие ситуации возникают при допросе потерпевших по делам о половых преступлениях. Показания потерпевшей могут не соответствовать действительности и в тех случаях, когда он опасается мести со стороны преступника, его соучастников, родственников и друзей7.

Важнейшим условием эффективности допроса является установление психологического контакта, под которым понимается готовность допрашиваемого к общению со следователем, к даче правдивых показаний. При допросе потерпевших и свидетелей установление психологического контакта обычно не представляет значительных трудностей. Однако в тех случаях, когда следователь видит, что потерпевшие, свидетели находятся в неблагоприятном психофизиологическом состоянии (растерянность, сильное возбуждение и эмоциональная напряженность, недоверие или даже враждебность по отношению к следователю и т. д.), необходимо в ходе предшествующей допросу беседы постараться устранить или значительно ослабить этот фактор.

Способы установления психологического контакта весьма разнообразны. Они определяются характером сложившейся следственной ситуации, особенностями личности, испытываемыми психологическими состояниями допрашиваемых и самого следователя. Так, психологический контакт может быть установлен путем воздействия на социально-психологические качества, психофизиологические состояния потерпевших, свидетелей (обращение к чувству гражданского долга, правосознанию, совести, справедливости, честности, принципиальности, правдивости, жалости, смелости, непримиримости к правонарушениям и т. п.).

Нередко следователь устанавливает психологический контакт, пробуждая доверие к себе, интерес у потерпевших, свидетелей к общению, стремясь найти общие склонности, увлечения. При этом темы беседы, предшествующей допросу, могут быть самыми разными, затрагивать проблемы сущности права, норм морали, семьи, профессии, искусства, спорта, коллекционирования, автомотолюбительства и т. д.

После объяснения потерпевшему, свидетелю, в связи с чем они вызваны на допрос, какие обстоятельства, связанные с событием преступления, личностью обвиняемого, интересуют следствие, следователь выслушивает их свободный рассказ. Это позволяет допрашиваемому сосредоточиться, вспомнить все существенные обстоятельства, а следователю—избежать постановки наводящих вопросов, внушающего воздействия. Даже в случаях возникновения сомнений в соответствии показаний потерпевших, свидетелей ранее установленным обстоятельствам не следует поспешно высказывать свое явное недоверие. Уважительность и доверие к показаниям свидетелей и потерпевших должны быть обязательными для следователя8.

Выслушивание свободного рассказа до конца целесообразно не только в этическом отношении, но и для достижения тактических, психологических целей. Такой подход позволяет понять следователю причины несоответствия показаний потерпевшего, свидетеля установленным фактам (ошибки в восприятии, плохое запоминание, умышленно ложное свидетельство) и, исходя из этого, избрать правильную тактику допроса. Естественно, что в ходе свободного рассказа или после его окончания, если следователь увидит, что допрашиваемый значительно отклоняется от интересующих следствие обстоятельств, он может осторожно направлять изложение событий, задавать дополняющие, уточняющие, напоминающие и контрольные вопросы. Однако, задавая вопросы, следователь должен очень внимательно следить за формой их постановки, за своей интонацией, контролировать свою мимику, жесты, поскольку они также могут нести определенное смысловое содержание.

При установлении факта дачи потерпевшими, свидетелями заведомо ложных показаний следователь вправе использовать многочисленные тактические и психологические приемы изобличения, начиная с предупреждения и разъяснения смысла закона (ст. 181, 182 УК РСФСР) об уголовной ответственности за дачу заведомо ложных показаний, отказ или уклонение от дачи показаний и кончая сопоставлением показаний с другими доказательствами по делу, требованием максимальной детализации показаний. Весьма важное значение имеют установление подлинных мотивов дачи ложных показаний и убеждение недобросовестного потерпевшего, свидетеля в необходимости изменить позицию.

В процессе допроса потерпевших, свидетелей следователю приходится оценивать особенности восприятия, запоминания, воспроизведения различных фактов, явлений, событий, связанных с преступным деянием, личностью обвиняемого. Для правильной оценки необходимо хорошо представлять психологический механизм восприятия, запоминания, воспроизведения, знать, какие психофизиологические закономерности лежат в их основе.

Полнота и качество восприятия событий зависят от совокупности объективных и субъективных факторов. К первым следует отнести факторы, не зависящие от самих потерпевших, свидетелей, от их органов чувств. Чаще всего это условия восприятия, особенности, характер воспринимаемого события. Так, для многих видов восприятия большое значение имеет расстояние от места события до местонахождения свидетеля, потерпевшего. Очевидно, что наблюдая на значительном расстоянии событие преступления, правонарушителя, трудно увидеть многие существенные особенности, черты внешности преступника.

К объективным факторам, способным ухудшить либо улучшить восприятие, можно также отнести время суток, характер освещенности, длительность или кратковременность события, атмосферные условия (густой туман, снегопад, ясная погода и др.).

К субъективным факторам принято относить различного рода дефекты сенсорного аппарата потерпевших, свидетелей, особенности их личности, благоприятные или неблагоприятные психофизиологические состояния, оказывающие влияние на восприятие. Например, плохое зрение свидетеля не позволило ему разглядеть особенности внешности преступника, номер автомобиля, совершившего наезд: состояние опьянения потерпевшего не дало ему возможности правильно воспринять событие преступления и т. д.

Для полноты и точности восприятия большое значение имеет правильное понимание сущности воспринимаемых событий9. Так, если потерпевший, свидетель не понимают, что событие, воспринимаемое ими в данный момент, является преступлением (например, продавец принимает в уплату деньги, не подозревая, что они фальшивые, работник камеры хранения выдает вещи по выкраденному жетону и т. д.), их восприятие чаще всего будет неполным; они могут не обратить внимания на многие существенные признаки события, личности преступника. В тех случаях, когда они понимают, что наблюдают преступное событие, их восприятие является более полным, целенаправленным, у них возникает стремление запомнить, что в конечном счете обеспечивает последующее правильное воспроизведение на допросе.

При расследовании преступлений очень часто возникает необходимость, допрашивая свидетелей, потерпевших, установить точное время воспринятого ими события. Это позволяет, в частности, определить момент совершения преступления, время нахождения подозреваемого в определенном месте, другие существенные для дела обстоятельства. Рассмотрим основные психологические закономерности, которые определяют восприятие человеком явлений по времени.

Многие преступления являются быстротечными, например нарушения правил безопасности движения и эксплуатации транспорта лицами, управляющими транспортными средствами, убийства, грабежи, нарушения правил техники безопасности, повлекшие несчастные случаи с людьми, и др. Быстротечные преступные события, как правило, для потерпевших, свидетелей внезапны, неожиданны, их восприятие кратковременное, а потому неполное и неточное.

Указанные обстоятельства приводят, в частности, к тем нередким на практике случаям, когда многочисленные очевидцы нарушения правил безопасности движения и эксплуатации автотранспорта, которое повлекло смерть потерпевшего (днем на одной из оживленных улиц города), дают весьма противоречивые показания, допускают существенные ошибки при описании автомобиля, внешности водителя и т. д.

Вот почему при расследовании быстротечных преступлений необходимо стремиться к установлению возможно большего числа свидетелей, потерпевших, особенно тщательно сопоставлять их показания с другими собранными по делу доказательствами.

При необходимости установления точного времени какого-либо события или его продолжительности надо определить, на чем основаны соответствующие показания потерпевших и свидетелей. В психологии известны три основных способа восприятия человеком времени: хронометрический, хроногнозический и хронологический.

В первом случае время события либо его продолжительность, длительность воспринимаются человеком с помощью специальных приборов, средств, например часов, сообщений о времени по телевидению, радио. Этот способ восприятия позволяет правильно отразить время интересующего события. Так, если свидетель, говоря о виденном им разбойном нападении, ссылается на то, что в момент преступления или сразу же после него он посмотрел на часы, то его показания должны точно отражать время преступного события.

Хроногнозия — это непосредственное (при помощи органов чувств, мышления) переживание человеком времени какого-либо события, его длительности. Например, очевидец хулиганских действий на вопрос следователя об их продолжительности заявляет, что они происходили «примерно в течение получаса», однако при этом выясняется, что он не смотрел на часы и основывается на собственном житейском опыте. Естественно, что такой способ восприятия человеком времени является значительно менее точным. Правда, при этом нужно иметь в виду, что некоторые люди в силу своего жизненного и профессионального опыта, привычек способны сравнительно точно оценивать определенные отрезки времени, например, учителя, студенты, учащиеся — академический час; спортсмены — минуты и даже секунды; фотографы и фотолюбители — время, необходимое для проявления пленок, пластинок; домашняя хозяйка — время, затрачиваемое на приготовление определенных блюд.

При хронологическом способе восприятия человек определяет время события, сравнивая, сопоставляя его с другими, известными ему событиями, время действия которых он хорошо знает. Так, свидетель не помнит точно день, когда он видел подозреваемого недалеко от места происшествия, но утверждает, что это было «за несколько дней до его отпуска», «до приезда его родственников» и т. д.

При допросе потерпевших, свидетелей о времени или длительности интересующего следствие события необходимо выяснить, каким из указанных способов допрашиваемые восприняли, установили его.

Точность оценки человеком времени порой обусловливается испытываемым им в данный момент психофизиологическим состоянием. Так, замечено, что лица, находившиеся в нетрезвом состоянии, допускают значительные ошибки при оценке продолжительности воспринимаемых событий, явлений; потерпевшему, испытывающему чувства страха, унижения, боли, часто кажется, что преступное событие продолжалось большее время, чем это было в действительности. Поэтому оценка психофизиологических состояний потерпевших, свидетелей в момент совершения преступления имеет существенное значение.

В экспериментальной психологии известно и такое явление, когда значительные промежутки времени людьми недооцениваются, уменьшаются, а непродолжительные, напротив — переоцениваются.

Следователь может оказать помощь допрашиваемому в припоминании времени события. С этой целью возможно применение метода хронометража. Сущность его заключается в том, что в качестве точки отсчета избирается какое-либо памятное потерпевшему, свидетелю событие, время которого известно. Затем следователь предлагает допрашиваемому вспомнить, что еще он делал в этот день, последовательность его действий, их длительность и тем самым хронометрирует день до интересующего следствие момента.

Второй метод основан на использовании ассоциаций. Любое воспринимаемое человеком событие связано множеством причинных связей с другими событиями, явлениями, фактами. Поэтому при припоминании одного из событий или его повторном восприятии человек вспоминает и другие, связанные с ним, например, при встрече со знакомым человек вспоминает события, которые происходили в процессе их общения, совместных встреч. При допросе потерпевших, свидетелей цепочка ассоциативных связей может возникнуть, если следователь будет задавать вопросы, используя причинные связи явлений. Так, в одном случае свидетель вспомнил день и время встречи с подозреваемым после вопроса следователя, чем он занимался в тот момент. Свидетель припомнил, что он смотрел спортивную передачу по телевидению, когда к нему зашел подозреваемый.

Значительная часть показаний свидетелей и потерпевших основана на зрительных восприятиях. Чтобы исключить возможность ошибочной оценки показаний, необходимо прежде всего выяснить условия, при которых происходило восприятие. Для этого задаются вопросы о том, в какое время года, суток воспринималось событие, каковы были метеорологические условия (дождь, снег, туман), с какого расстояния и при каких условиях освещения наблюдалось событие преступления, каково у допрашиваемого зрение (близорукость, дальнозоркость, носит ли очки и какие). При необходимости можно запросить медицинскую справку о зрении допрашиваемого или прибегнуть к производству следственного эксперимента.

В случае появления каких-либо сомнений относительно возможности свидетеля, потерпевшего увидеть, узнать что-либо следователь может воспользоваться справочными таблицами, позволяющими оценить возможности человеческого зрения, слуха, обоняния и т. д. «Колокольня, заводская труба, водонапорная башня видны на расстоянии 15—20 км, многоэтажный дом — 8—10 км, окно в доме—4 км, труба дома—3'км, отдельные люди — 2 км, контур человека — 1 км, движение рук и ног — 700 м, головной убор — 400 м, голова и плечи — 300 м, лицо, кисти рук — 200 м, кирпич в стене, листья деревьев — 100 м, глаз, нос, пальцы — 60 м, веки — 20 м. Ночью в тихую погоду можно услышать разговорную речь на удалении 100—200 м, рубку дров — 300 м, треск сучьев в лесу — 800 м, движение автомашины — 600—1 000 м, звук выстрела — 3 000—4 000 м» 10.

Существуют особые условия восприятия светящихся объектов (костра, фонаря, зажженной спички). В литературе приводятся данные о том, что ночью на расстоянии 6—8 км виден костер, до 1,5 км—свет карманного электрического фонаря, ружейного выстрела, пламя спички, до 500 м — огонек папиросы, сигареты11. Разумеется, все эти данные носят усредненный характер, учитывают обычное, нормальное состояние органов чувств. Иногда при оценке показаний требуется учитывать возможности адаптации глаз к темноте, к свету. Важно помнить, что при внезапном переходе из ярко освещенного помещения в темноту требуется 10—15 мин для того, чтобы наступила адаптация зрения. При выходе же из темного помещения на свет адаптация проходит гораздо быстрее.

На допросах часто возникает вопрос относительно цвета увиденных предметов — одежды, автомобиля и т. д. Следует иметь в виду, что очень многие люди не умеют правильно определять цвета и их оттенки, не знают их наименований. При этом достаточно сказать, что в русском языке для распознавания цветовых признаков имеется 230 названий, по международной шкале цвета — 300.

Для распознавания и оценки цветовых признаков имеет значение жизненный и профессиональный опыт человека, его знания. Известно, например, что дети плохо разбираются в цвете предметов, наименованиях цветовых признаков. Девятилетний мальчик, видевший, как обвиняемый входил в дом потерпевшего, заявил на допросе, что преступник был одет в куртку красного цвета. Уже в судебном заседании адвокат обратил внимание на то, что у его подзащитного куртка бордовая, а не красная. Возникло сомнение в достоверности показания малолетнего свидетеля. Пришлось прибегнуть к проведению следственного эксперимента, в ходе которого было установлено, что мальчик плохо разбирался в наименованиях цветов, называя бордовый красным. Для устранения подобных ошибок целесообразно использовать на допросе специальные таблицы, "шкалы цвета, предъявляя их допрашиваемым. Нужно помнить, что значительное количество людей (от 8 до 20%), преимущественно мужчин, имеют те или иные дефекты цветоощущения.

При оценке показаний об увиденном следует учитывать и психологические состояния, в которых находились в момент восприятия потерпевшие, свидетели. Известно, что алкогольное опьянение, усталость, страх снижают остроту зрения, уменьшают функциональные возможности адаптации глаз.

При допросе потерпевших, свидетелей в отдельных случаях приходится оценивать их слуховые восприятия. Для этого нужно установить, нормальна ли слуховая чувствительность допрашиваемого, в каких условиях, на каком расстоянии он слышал крики, речь, звуки, на каком фоне (шумы, помехи). Нужно учитывать также возраст человека, поскольку у пожилых людей обычно снижается чувствительность к высоким тонам.

Звуковая чувствительность связана и с профессией. Например, автомеханик может по звуку определить состояние двигателя, количество его оборотов; музыканты различают больший диапазон звуков, чем люди других профессий. В отдельных видах производства на человека действуют звуки большой силы, что может приводить к перераздражению слуховых анализаторов, снижать звуковую чувствительность; для ее восстановления требуется определенное время. Обратимся к примеру.

Поздно вечером на проезжей части улицы автомобилем был сбит человек. Допрошенный в больнице потерпевший заявил, что автомобиль, следовавший на большой скорости, появился внезапно, водитель не давал предупреждающих сигналов. Между тем допрошенный водитель утверждал, что пешеход неожиданно появился на проезжей части; несмотря на предупредительные сигналы, продолжал движение; в этих условиях предотвратить наезд было невозможно. Поскольку установить свидетелей наезда на этом этапе расследования не удалось, следователь проявил интерес к психофизиологической возможности потерпевшего услышать звуковой сигнал автомобиля. Оказалось, что потерпевший работал в кузнечно-прессовом цехе и несчастный случай с ним произошел сразу после окончания смены.

Еще большее значение имеет учет условий, при которых свидетели, потерпевшие слышали что-либо, относящееся к событию преступления. Такими условиями являются: слух человека (очень хороший, в пределах нормы, ослабленный); характер и сила звука (разговор, выстрел, крик, шум мотора автомобиля, шепот и др.);

расстояние, на котором звук воспринимался; объективные обстоятельства, воздействовавшие на слышимость (сила и направление ветра, дождь, туман, снегопад, рельеф местности, наличие препятствий на пути прохождения звука и т. д.); психофизиологическое состояние свидетеля, потерпевшего в момент восприятия (алкогольное опьянение, волнение, испуг, отвлеченное внимание, глубокая сосредоточенность).

В кустарнике, расположенном в центре большого колхозного поля, был обнаружен труп доярки К. Преступник нанес ей множество ударов косой. Судя по всему, потерпевшая оказывала сопротивление

преступнику, звала на помощь. Однако колхозники, /работавшие в поле на расстоянии чуть больше километра, показали, что они не слышали никакого крика. Следователь предположил, что крик потерпевшей мог быть не слышен потому, что рядом/с колхозниками работали комбайны. Кроме того, из справки местной метеостанции стало известно, что в день убийства дул сильный ветер по направлению от колхозников к поселку, расположенному в двух километрах от места совершения преступления. Следователь продолжил поиски свидетелей среди людей, находившихся в поселке в момент убийства. Таким образом были установлены два свидетеля, показания которых позволили установить точное время убийства и в дальнейшем на этой основе — личность убийцы.

Значительно реже показания потерпевших, свидетелей основываются на обонятельных, вкусовых, кожных, температурных, болевых ощущениях, хотя и такие случаи встречаются при расследовании преступлений.

В относительно редких случаях следователь встречается с попытками потерпевших, свидетелей дать по различным причинам заведомо ложные показания или же уклониться от сообщения известных им фактических данных. Для получения в такой ситуации правдивых показаний нужно прежде всего определить мотивы позиции допрашиваемого (корысть, месть, страх, родственные, дружеские отношения, зависимость, жалость, неприязнь, нежелание оказывать содействие следственным органам и др.).-После этого следователь использует убеждение, разъяснение, обращение к чувству гражданского долга, совести, чести, достоинства, чтобы нейтрализовать мотивы, препятствующие даче правдивых показаний.

Естественно, что следователь вправе использовать для психологического воздействия на недобросовестного свидетеля, потерпевшего напоминание о предусмотренной законом (ст. 158 УПК РСФСР) ответственности за отказ или уклонение от дачи показаний и за дачу заведомо ложных показаний. Однако при этом следует быть очень осторожным, не допуская перерастания правомерного психологического воздействия в психическое насилие. В большинстве случаев нежелательно предупреждать свидетеля, потерпевшего о том, что следователь может сообщить о неблаговидном поведении допрашиваемого в общественные организации, по месту его работы или учебы. Следственной практике известны факты, когда свидетели и потерпевшие искажали сведения в результате такого рода психологического воздействия со стороны следователя.

Необходимо также обратить внимание на существование определенных психологических сложностей, связанных с пониманием смыслового содержания показаний потерпевших, свидетелей, с фиксацией показаний в полном соответствии с теми фактическими данными, о которых сообщили допрашиваемые. Как известно, передача информации при допросе происходит в словесной форме. Однако не менее важное смысловое содержание порой заключается в мимике, жестах, интонации речи допрашиваемых. Поэтому следователь должен внимательно анализировать их, сопоставлять со смысловым содержанием рассказываемого. В случае необходимости следователь может спросить допрашиваемого, что тот имел в виду, подчеркивая ту или иную часть своего рассказа определенными жестами, интонацией, паузой и т. п.

Следует также помнить, что обычно содержанию рассказа должны соответствовать мимика, жесты, интонация, психофизиологические реакции человека. Случаи их явного несоответствия, рассогласования (например, потерпевший рассказывает на допросе о грубом насилии над ним, но при этом голос его бесстрастен, не заметно признаков душевного волнения, переживаний) должны насторожить следователя.

Допрос потерпевших, свидетелей требует глубокого изучения их личности, ее психологического содержания, что позволит оказать воспитательное воздействие на потерпевших, свидетелей с антиобщественными взглядами, частнособственнической идеологией, ведущих паразитический образ жизни, алчных, жестоких, трусливых, грубо нарушающих нормы социалистической морали, тем более если эти социально-психологические отклонения вошли в число причин, условий, способствовавших совершению преступления.

 

Допрос подозреваемых и обвиняемых

 

Если процессуальное положение подозреваемого и обвиняемого имеет существенные различия, то в психологическом аспекте эти различия представляются значительно менее важными.

Положение подозреваемого (в случае; если он действительно то лицо, которое совершило преступление) характеризуется следующими моментами: а) на стадии дознания, предварительного следствия подозреваемый не знает, какими доказательствами обладает следователь, известны ли последнему все эпизоды преступной деятельности, соучастники, места хранения орудий преступления, денег, ценностей, полученных в результате преступления; б) наличие значительного дефицита весьма существенной для подозреваемого информации обусловливает неустойчивость и изменчивость его психических состояний (от предположения, что следствию ничего не известно, оно не обладает сколько-нибудь серьезными доказательствами и не сможет их получить, не сумеет изобличить его, подозреваемый переходит к мысли, что следствию все или очень многое известно, имеется много доказательств, изобличение неизбежно) .

Такая частая смена состояний сопровождается то появлением у подозреваемого уверенности в себе, стремлением к активному противодействию, недооценкой возможностей следствия, самоуверенностью, то, напротив, возникновением подавленного, депрессивного состояния, растерянности, безволия.

В отличие от подозреваемого обвиняемый чаще всего обладает большими сведениями о положении дел, о содержании имеющихся доказательств.

В то же время для подозреваемого и обвиняемого на предварительном следствии характерны многие сходные психологические состояния, мотивы, побуждения, определяющие особенности их поведения, что в конечном счете позволяет рассмотреть психологические основы допроса этих лиц в рамках одной главы 12.

Психологические состояния, мотивы, личностные качества обвиняемого (мировоззрение, интересы, нравственные установки, волевая сфера, характер) определяют его поведение на предварительном следствии и тем самым обусловливают психологический подход к допрашиваемому, избрание наиболее эффективных тактических и психологических приемов. Поэтому знания следователем типичных психологических состояний, свойств и качеств обвиняемых являются необходимыми для успешного проведения допроса.

Рассмотрим наиболее специфические виды психологических состояний обвиняемого, испытываемых им на предварительном следствии.

1. Состояние тревоги, боязни перед возможным изобличением в совершенном преступлении, перед угрозой предстоящего наказания. Такие состояния обычно действуют на психику угнетающе, могут в значительной степени подавить волю допрашиваемого, снизить возможности правильной оценки сложившихся обстоятельств, ухудшить самоконтроль, привести обвиняемого в угнетенное, депрессивное состояние. Следует отметить, что такого рода психологические состояния обычно испытывает лицо, совершившее преступление, задолго до привлечения к уголовной ответственности.

Как правило, такие психологические состояния препятствуют установлению с обвиняемым психологического контакта, успешному применению большинства тактических и психологических приемов.

2. Обвиняемый может быть в состоянии душевного потрясения, опасаясь, что о его преступном поведении узнают родные, близкие, друзья, сослуживцы, соседи, знакомые. Моральные оценки и суждения окружающих небезразличны даже для лиц с устоявшимися антиобщественными взглядами. Поэтому нежелание огласки является весьма сильным мотивом, определяющим поведение обвиняемого на предварительном следствии, препятствующим ему дать правдивые показания. Вот почему при выявлении такого мотива задача следователя — убедить обвиняемого, что скрыть от близких факт преступления все равно невозможно, это не зависит от существа его показаний, в сложившейся ситуации только раскаяние и осознание своей вины позволят в какой-то мере сохранить понимание близких ему людей.

Следователю приходится встречаться и с обвиняемыми (чаще всего рецидивистами), для которых безразлично мнение окружающих. Эти лица руководствуются принципами «не пойман — не вор», «деньги не пахнут», «надо уметь жить красиво» и т. д.

3. Одним из наиболее сильных психологических состояний, формирующих мотивы поведения обвиняемого на предварительном следствии, является боязнь лишиться свободы, привычного образа жизни, оказаться среди преступников. Чувство страха особенно присуще лицам, впервые совершившим преступление и привлеченным к уголовной ответственности, обычно приводит их в состояние депрессии. В том случае, когда обвиняемый полагает, что избежать задержания, ареста, содержания под стражей, приговора, связанного с лишением свободы, можно только отрицая свою вину, давая ложные показания, у него возникает соответствующее психологическое состояние, которое формирует позицию, требующую преодоления13. Следователю необходимо убедить обвиняемого, что доказывание вины зависит не столько от его признания, сколько от всей совокупности доказательств. Кроме того, важно разъяснить обвиняемому, что чистосердечное раскаяние... а также активное способствование раскрытию преступления является для суда обстоятельством, смягчающим ответственность (п. 9 ст. 38 УК РСФСР).

4. В тех случаях, когда преступления совершались группой, обвиняемый испытывает разные чувства к соучастникам. При наличии устойчивых приятельских связей обвиняемый стремится скрыть причастность соучастников к преступлению, надеясь на их помощь и поддержку. Однако гораздо чаще система психологических отношений в преступной группе построена на подчинении силе, страхе, иных низменных побуждениях и инстинктах. Поэтому в процессе расследования, когда участники преступной группы изолированы друг от друга, построенные на такой основе отношения распадаются. У обвиняемого нередко появляются ненависть, неприязнь к лицам, которые втянули его в преступную группу, по чьей вине он оказался привлеченным к уголовной ответственности. Следователь вправе использовать подобное психологическое состояние обвиняемого, раскрыть перед ним систему отношений, существовавших в преступной группе, показать, на чем построено ложное чувство товарищества среди преступников, использовать эти знания для выбора наиболее эффективных тактических приемов допроса. В то же время следует помнить о необходимости очень осторожного их выбора с учетом психологических взаимоотношений участников преступной группы, поскольку недопустимы приемы, основанные на использовании, разжигании низменных чувств и побуждений.

5. Для обвиняемого на предварительном следствии весьма характерно также психологическое состояние тревоги, неопределенности, невозможности правильного предвидения сложившейся ситуации и управления ею. На первых этапах предварительного следствия обвиняемому неизвестно, какими доказательствами располагает следователь, какая мера пресечения может быть избрана, какие следственные действия, в том числе и носящие принудительный характер, будут проведены и т. д. Такое психологическое состояние является основой для разработки и применения тактических и психологических приемов. При этом важно не допустить нарушений социалистической законности, нравственных, этических норм и принципов советского уголовного судопроизводства.

6. Обвиняемый, осознавший свою вину, искренне раскаявшийся, давший правдивые показания, как правило, испытывает значительное снижение психической напряженности, поскольку нет больше тревоги, страха, неопределенности ситуации. Естественно, что подобное психологическое состояние обвиняемого предоставляет следователю максимальные возможности для применения тактических и психологических приемов.

7. В напряженных психологических ситуациях обвиняемый может оказаться в своеобразном состоянии «раскованности», будет стремиться снять напряжение, «исповедоваться» перед следователем, рассказать все или многое о своей жизни, желаниях, стремлениях, удачах и утратах, мечтах, планах и т. д. Именно в таком состоянии обвиняемый более всего расположен к осознанию своей вины, даче правдивых показаний.

8. У определенной части обвиняемых (как правило, рецидивистов и лиц, совершивших тяжкие преступления) появляются враждебность, агрессивность, злость как своеобразные замещающие мотивы, выраженные в стремлении переложить на других свою вину — на работников милиции, задержавших их, следователя, собирающего доказательства вины, прокурора, давшего санкцию на арест и содержание под стражей, свидетелей и потерпевших, участвующих в изобличении, и др. Такая позиция обвиняемых существенно затрудняет установление с ними психологического контакта, применение тактических и психологических приемов допроса.

Вот далеко не полный перечень наиболее типичных психологических состояний, испытываемых обвиняемыми на предварительном следствии. Нужно иметь в виду, что допрашиваемые могут испытывать одновременно комплекс названных состояний, которые нередко тесно связаны между собой, предшествуют одно другому.

В последние годы у юристов возобновился интерес к исследованию поведения правонарушителя, связанного с так называемой защитной доминантой. Доминанта — это господствующий в данный момент очаг возбуждения в коре больших полушарий головного мозга, который обладает повышенной чувствительностью к раздражению, способен оказывать тормозящее влияние на работу других нервных центров. В очаге при этом происходит концентрация возбуждения. Доминанта обычно возникает у человека в связи с более или менее серьезными событиями в его жизни, за исход которых он переживает, в связи с которыми он испытывает чувства страха, беспокойства, неуверенности. Под воздействием доминанты преступник может совершать поступки, которые, с его точки зрения, обеспечат ему безопасность, помогут избежать изобличения и последующего наказания или хотя бы заблаговременно узнать о приближении опасности, подготовиться к ней. Следовательно, действия преступника носят своеобразный защитительный характер (отсюда—защитная доминанта). В то же время именно эти действия преступника зачастую привлекают к себе внимание органов следствия, дают основания для предположений о его причастности к совершенному преступлению. Поэтому такие действия получили название «улики поведения».

Следственной практике известно множество разнообразных видов улик поведения. Наиболее распространенными являются: создание ложного алиби; подготовка инсценировок; немотивированный и внезапный отъезд, иногда даже бегство, из местности, где было совершено преступление; попытки направить дознание, следствие по ложному пути; проявление повышенного интереса к процессу раскрытия и расследования преступления; распространение заведомо вымышленных слухов о личности преступника, мотивах преступного деяния; нарочитость, демонстративность поведения, призванного всячески убедить окружающих в полной непричастности к преступлению, отрицание даже точно установленных фактов («ничего не слышал», «не знаком», «не видел» и т. п.); признания в причастности к преступлению родственникам, друзьям, сослуживцам, порой малознакомым лицам; признание на первом же допросе в причастности к совершению какого-либо малозначительного правонарушения; попытки уговорить, подкупить потерпевших, свидетелей; поиски лиц, которые могли бы дать ложные показания; изменение привычных стереотипов поведения после совершения преступления; проявление осведомленности о таких деталях преступления, о которых мог знать только виновный; уклонение от явки в милицию, прокуратуру; возвращение, порой неоднократное, на место совершения преступления. Таков далеко не полный перечень улик поведения.

Рассмотрим, как проявляются некоторые из названных улик поведения в различных следственных ситуациях.

В развалинах дома были обнаружены части расчлененного трупа. Внимание следователя и работников дознания привлек К. Он наблюдал за поисками, живо интересовался ходом следствия, пытался выяснить, что известно работникам милиции о преступнике. Проверкой установлено, что К. является разыскиваемым преступником.

По делу об убийстве и ограблении кассира и водителя автомобиля, в котором перевозились полученные в банке деньги, проводилась проверка работников автопредприятия, которые в день преступления не вышли на работу. Как оказалось, водитель Б. на следующий день находился в необычном состоянии: бледный, осунувшийся, взволнованный, не находил себе места. Проверка показала, что Б. имел судимость за кражу, по характеру скрытен, жаден к деньгам, использовал любые источники наживы (спекулировал семечками, убивал собак и из их шкур шил на продажу шапки и куртки). Впоследствии удалось доказать, что Б.— участник нападения.

Среди лиц, возможно причастных к преступлению, внимание следователя привлек Л., который проявлял в связи с расследованием заметное беспокойство, расспрашивал свидетелей, о чем с ними беседовали, кого подозревают, интересовался, зачем следователь и работники милиции осматривают у подозреваемых одежду, можно ли по следам рук обнаружить преступника. Именно Л. и оказался разыскиваемым преступником.

Знание психофизиологической природы улик поведения, их сущности, видов, особенностей проявления позволяют следователю и работникам дознания решать оперативно-тактические задачи:

выдвигать обоснованные версии и вести их продуманную разработку, осуществлять целенаправленный, всесторонний поиск доказательств, избирать правильную тактику допроса обвиняемых, проведения других следственных действий, тактических операций и комбинаций, оперативно-розыскных мероприятий.

Психофизиологическая сущность доминанты, помимо улик поведения, обусловливает и другое психологическое явление. Давно замечено, что лицо, совершившее тяжкое преступление, испытывает в связи с этим сильное психологическое напряжение. Стремление скрыть от окружающих свою причастность к преступлению, необходимость маскироваться, чтобы внешне выглядеть спокойным, приводит к усилению торможения в клетках коры головного мозга. Однако в силу действия физиологических законов индукции, иррадиации затем начинает преобладать процесс возбуждения. Таким образом, возбуждение в клетках коры головного мозга виновного становится все более устойчивым, а потом и постоянно действующим (застойным). Естественно, что преступник испытывает острое желание снизить эту напряженность, снять с себя нелегкое бремя тайны преступления, поделиться с кем-либо, посоветоваться, как быть дальше, какую линию поведения избрать, просто выговориться, наконец. Выявление таких состояний, «поддержание» указанных процессов на допросе, проведенном в строгих рамках правовых и этических норм, способствуют получению правдивых показаний, скорейшему раскрытию преступлений.

Следователь обязан помнить, что привлечение к уголовной ответственности, задержание, арест обычно очень глубоко переживаются обвиняемым. Поэтому можно определить психическое состояние обвиняемого на предварительном следствии как фрустрационное. В психологии под фрустрацией принято понимать состояние человека, вызванное расстройством его жизненно важных замыслов, планов, крушением привычного образа жизни, имеющегося социального статуса.

При фрустрационном состоянии у обвиняемого минимум возможностей верно оценить сложившуюся ситуацию, он очень внушаем, впечатлителен, мнителен.

Допрос обвиняемого на предварительном следствии во многих случаях проходит в условиях ярко выраженной конфликтной ситуации. Причины конфликта следующие:

1) принудительный характер общения обвиняемого со следователем. Обвиняемый понимает, что каждый проведенный следователем допрос приводит к изобличению в совершении преступления, но не может избежать такого общения;

2) реальная опасность ухудшения положения обвиняемого в результате успешного проведения допросов (задержание, арест, предъявление обвинения, а в последующем — лишение права занимать определенные должности, наложение ареста на имущество, его конфискация, осуждение, отбытие наказания);

3) сложность положения, в котором уже находится обвиняемый на предварительном следствии и которое он зачастую связывает с деятельностью следователя (избрание меры пресечения, изменение привычного образа жизни, нравственные переживания, лишение возможности общаться с близкими людьми и т. д.);

4) противоположность целей и возможностей их достижения (следователь стремится установить истину, наделен значительными властными полномочиями и средствами принуждения, обвиняемый старается скрыть истину полностью или хотя бы частично, но обязан подчиниться требованиям закона). Разумеется, данный конфликт не должен носить личностного характера. Следователь обязан быть объективным, строить взаимоотношения с обвиняемым в строгом соответствии с нормами уголовного судопроизводства и социалистической морали.

Психическое насилие — одна из основных причин следственных и судебных ошибок, самооговора. Анализ следственной практики показывает, что в неблагоприятно складывающихся для обвиняемого ситуациях (особенно обвиняемого слабохарактерного) применение любых элементов психического насилия может привести к самооговору.

К самооговору могут привести и неблагоприятные психические состояния обвиняемого. Обвиняемый в развратных действиях Л. признал себя виновным и в убийстве, которого он не совершал. В дальнейшем Л. рассказал, что взял это преступление на себя, так как «не хотел жить», будучи изобличенным в развратных действиях.

В процессе допроса на обвиняемого оказывается значительное психологическое воздействие. Вообще следует сказать, что психологическое воздействие является неизбежным компонентом общения между людьми. Как известно, источниками психологического воздействия являются не только люди, но. и различного рода объективные обстоятельства (сложившаяся следственная ситуация, совокупность собранных и предъявляемых доказательств, избрание меры пресечения, обстановка и т. д.).

Однако психологическое воздействие на допросе не должно перерастать в неправомерное психическое насилие над сознанием и волей допрашиваемого. Следователь не вправе прибегать к обману, угрозам, запугиванию обвиняемого. Эти и любые другие формы психического насилия на предварительном следствии абсолютно недопустимы.

Психологическое воздействие, осуществляемое на предварительном следствии, должно быть правомерным, т. е. основываться на принципах и нормах советского уголовного судопроизводства. Нормативной основой правомерного психологического воздействия на допросе является ст. 20 УПК. РСФСР, в которой говорится:

«Запрещается домогаться показаний обвиняемого и других участвующих в деле лиц путем насилия, угроз и иных незаконных мер».

Правомерное психологическое воздействие на обвиняемого в процессе допроса достигается путем применения, главным образом, такого метода, как убеждение, например обращение к социально-положительным качествам и свойствам допрашиваемого (совести, честности, смелости, гордости, чувству долга и т. д.).

Не следует необоснованно отказывать в просьбах, ходатайствах обвиняемого, нужно проявлять в разумных пределах благожелательность, участие, доверие. Большое значение имеет правильно выбранный следователем тон в обращении с обвиняемым. Здесь одинаково неуместны как излишняя официальность и сухость, так и панибратство, фамильярность, заискивание и т. д.

Важнейшей частью психологического воздействия является избрание и умелое применение следователем наиболее эффективных тактических и психологических приемов. Тактические и психологические приемы, к которым прибегает следователь при допросе, имеют много общего по своим целям, условиям применения, содержанию. В частности, и тактические, и психологические приемы допроса обусловливают наибольшую рациональность и эффективность этого следственного действия; направлены на получение и исследование доказательств; их основу составляют одни и те же общенаучные, правовые, нравственные принципы (правомерность, научная обоснованность, целесообразность, этичность). Надо также иметь в виду, что не только психологические, но и тактические приемы допроса в значительной степени выбираются с учетом определенных психологических закономерностей, часто применяются как единое целое.

В процессе допроса следователь может применять множество разнообразных тактических и психологических приемов. Все они должны быть правомерными, безупречными в этическом отношении. Основной формой допустимого психологического воздействия на обвиняемого является, как известно, убеждение. При допросе следователь должен доказать обвиняемому бессмысленность, вредность и ошибочность ложных показаний. Он не имеет права оставаться «беспристрастным регистратором» любых показаний обвиняемого. Задача следователя — активно использовать все законные и безупречные в нравственном отношении возможности, достижения криминалистики и судебной психологии, свой профессиональный и жизненный опыт для получения правдивых показаний.

При решении вопроса о возможности применения тех или иных тактических и психологических приемов следует иметь в виду, что полученные данные могут иметь оперативно-тактическое и доказательственное значение. Если умело примененный следователем на допросе психологический прием привел к получению правдивых и процессуально удостоверенных показаний обвиняемого, то такой результат имеет доказательственное значение. В тех же случаях, когда вследствие применения психологического приема обвиняемый растерялся, не смог объяснить причины несоответствия своих ранее данных показаний установленным следствием фактам, проговорился о своей причастности к преступлению, однако отказался дать показания об этом, полученный результат будет иметь не доказательственное, а оперативно-тактическое значение, способствуя выбору правильных следственных версий, поиску недостающих доказательств. Поэтому не следует отказываться от применения психологического приема, если он и не приведет непосредственно к получению новых доказательств.

Следственной практике известно большое количество разнообразных тактических и психологических приемов. При этом нужно иметь в виду, что обычно на допросе применяется не какой-либо один изолированный прием, а сочетание нескольких приемов или их элементов.

При выборе тактических, психологических приемов следователь должен учитывать психологическое состояние, свойства и качества допрашиваемых. Так, если обвиняемый находится в состоянии сильного душевного волнения, растерянности, эффективным может оказаться сочетание форсированного допроса с предъявлением всей совокупности имеющихся доказательств, решительное пресечение попыток лжи; если же обвиняемый хорошо подготовлен к допросу, продумал линию поведения и уверенно ее придерживается, уравновешен, сохраняет самообладание, целесообразно использовать приемы, основанные на последовательном предъявлении все более веских доказательств.

В ряде случаев целесообразно учитывать темперамент допрашиваемого. Так, при допросе обвиняемого-холерика бывает желательно использовать его повышенную возбудимость, способность к эмоциональным вспышкам. К примеру, предъявление доказательства, свидетельствующего о причастности допрашиваемого к совершению преступления, изобличение во лжи, замечание, осуждающее обвиняемого, могут вызвать у него бурную реакцию, при которой исчезает настороженность, и он проговаривается. Допрос флегматика осуществляется в замедленном темпе, требуется определенное время для установления психологического контакта с обвиняемым, предъявления имеющихся доказательств. Адресуемые допрашиваемому вопросы должны быть сведены в строгую систему.


1 Васильев А. Н, Карнеева Л М. Тактика допроса при расследовании преступления М . 1970, с 72

2 Порубов Н. И. Допрос в советском уголовном судопроизводстве, с. 101.

3 Там же, с. 102.

4 См.: Соловьев А. Б. Допрос свидетеля и потерпевшего. М., 1974, с. 44.

5 Правильно отметил А. А. Закатов: «При физиологическом аффекте, который встречается нередко в результате преступного посягательства на личность, у потерпевшего затрудняется самоконтроль, правильная оценка своих действий, ухудшается восприятие реальной обстановки» (3 а к а т о в А. А. Тактика допроса потерпевшего на предварительном следствии Волгоград, 1976, с. 25).

6 См., например: Дулов А.В., Нестеренко П.Д. Тактика следственных действий Минск, 1971, с 79

7 0 других причинах несоответствия показаний потерпевших действительности см.:  Закатов А.А. Тактика допроса потерпевшего на предварительном следствии, с 20—22, Доспулов Г. Г Психология допроса на предварительном следствии. Л., 1976, с 33—34

8 Совершенно справедливо указал М. С. Строгович: «Недопустимы грубость, резкость в обращении со свидетелями, насмешки, подчеркнутая недоверчивость, чрезмерная сухость тона, невнимательность, торопливость и т. п.» (Проблемы судебной этики. М , 1974, с. 134).

9 См.: Алексеев А. М. Психологические особенности показаний очевидцев. М., 1972.

10 Военная психология. М., 1967, с. 67.

11 См.: Алексеев А.М. Психологические особенности показаний очевидцев, с. 45.

12 В дальнейшем с целью удобства изложения будет применяться один термин— «обвиняемый».

13 Здесь и далее речь идет о психологических состояниях лица, действительно виновного.