Сайт Юридическая психология

Хрестоматия по юридической психологии. Особенная часть.



 

Ю.М.Антонян
ЛИЧНОСТЬ ПРЕСТУПНИКА — ИНДИВИДУАЛЬНАЯ ПРОФИЛАКТИКА ПРЕСТУПЛЕНИЙ: СОПОСТАВЛЕНИЕ И ВЫВОДЫ.
//Личность преступников и индивидуальное воздействие на них. М., 1989, стр. 3-10.

 

 

<…>Основной и конечной целью индивидуальной профилактической работы является личность, даже если предпринимаются меры в отношении внешних, но связанных с нею условий и обстоятельств. Иными словами, имеется в виду изменение, коррекция тех личностных черт, которые могут (в том числе вновь) породить преступное поведение. Такая профилактика включает в себя и воспитательно-карательное воздействие на осужденных в целях недопущения новых преступлений с их стороны.

Сейчас для всех криминологов очевидно, что теория предупреждения преступности не может быть оторвана от криминологического учения о преступности, ее природе и причинах. Это учение составляет научную базу всей предупредительной деятельности, разработки конкретных мер. Теоретической основой индивидуальной профилактики преступлений являются криминологические знания о личности преступника, причинах и механизме преступного поведения. Поэтому представляется целесообразным дать краткий обзор тех достаточно изученных личностно-поведенческих проблем, которые имеют первостепенное значение для теории и практики индивидуальной профилактической работы. Их научное решение будет сопоставлено с реальным положением дел в этой области и отсюда сделаны соответствующие выводы и рекомендации. Мы рассмотрим следующие основные проблемы.

1. Человек не рождается, а становится преступником в результате неблагоприятного нравственно-психологического формирования его личности. Ключевым криминогенным моментом здесь является эмоциональное отчуждение ребенка от родителей, детерминирующее его вхождение в дальнейшем в антиобщественные неформальные малые группы таких же отчужденных личностей и последующее отчуждение и дезадаптацию от общества и его ценностей. В этих группах несовершеннолетний, поскольку он стремится к членству в них, достаточно легко усваивает антисоциальные нормы и представления, которые затем включаются в субъективный детерминирующий комплекс его преступного поведения.

Если эмоциональные контакты ребенка, подростка с родителями имеются, но последние совершают правонарушения и аморальные поступки, криминогенное заражение может происходить непосредственно в семье. В малых неформальных группах негативной ориентации продолжается нежелательное нравственно-психологическое формирование личности, а во многих случаях здесь оно завершается.

2. Личности преступников, если иметь в виду их основную массу, свойствен ряд отличительных психологических и нравственных черт. Им присуще иное, чем у законопослушных граждан, отношение к общественным ценностям, они решают возникающие перед ними жизненные задачи иными способами. Их социальные роли и связанные с ними функции сравнительно обеднены, а образ жизни, особенно рецидивистов, характеризуется узостью, фрагментарностью, неустойчивостью, а в ряде случаев отсутствием более или менее стабильных социальных связей, совершением мелких правонарушений и аморальных поступков. В целом можно утверждать, что преступники составляют особый социальный и психологический тип личности.

3. Причиной преступного поведения, образно говоря, всегда выступает личность, точнее, названные выше ее отличительные особенности. Причиной такого поведения не могут быть благоприятные или провоцирующие конкретные ситуации, которые способны выполнять лишь роль условий. Криминогенную роль ситуации невозможно вскрыть вне психологической связи между нею и человеком, восприятия ее и субъективной оценки. Вне психологической связи между личностью преступника и окружающими его условиями объяснить его действия невозможно. При этом ситуацию надо понимать не как лишь совокупность пусть и взаимодействующих друг с другом и индивидом факторов, а значительно шире, в контексте наиболее актуальных обстоятельств его жизни.

4. Преступное поведение, как и любое другое, определяется ведущими мотивами (ведущим мотивом), которые формируются с ранних этапов развития человека. В них опредмечиваются его потребности и заключается личностный смысл поведения. Мотивы многих преступлений, в том числе длящихся корыстных, носят бессознательный характер. Без познания мотивов понять личность и ее поступки невозможно. Следует учитывать также, что в мотивационный комплекс активно включены характерологические особенности субъекта. Выявление подлинных мотивов, как и других психологических особенностей человека, невозможно без применения психологических подходов и методик. Мотивы, в том числе в практических целях, не должны устанавливаться лишь по материалам уголовных дел, необходимо непосредственное изучение самой личности.

5. Следует четко различать личностные и поведенческие характеристики преступников и строить их типологию обязательно с учетом этого важного обстоятельства. Как представляется, основной должна быть типология личности, ибо личность несет в себе причины преступного поведения. Тем более поэтому обоснованно соображение о том, чтобы в основу такой типологии были положены субъективные причины совершения преступлений. Знание типологии личности значительно облегчает установление характерных особенностей того или иного лица.

6. Преступное поведение на личностном уровне внутренне всегда закономерно, целесообразно, рационально. Лишь внешне оно может выглядеть случайным или нерациональным, что порождается незнанием его субъективных причин. Всякое иное решение этого сложного вопроса означает, что уголовно наказуемые действия практически может совершить любой человек. Часто наблюдаемое значительное влияние конкретной жизненной ситуации на такие действия говорит не об их случайности для данного индивида, а о том, что он в силу своих субъективных особенностей попадает в жесткую зависимость от складывающихся внешних условий.

7. Субъективные особенности преступников, их образ жизни и общение, совершение преступлений, тем более в течение длительного времени, дают основание для вывода о том, что большинство из них являются отчужденными личностями. Это проявляется главным образом в слабых контактах с другими людьми, малыми группами, в непринятии норм, действующих в обществе. Преступное поведение является отчужденным, поскольку свидетельствует об активной или пассивной оппозиции виновного общественным ценностям; в то же время оно обладает отчуждающими функциями, углубляя дистанцию между правонарушителем и обществом. Пребывание в местах лишения свободы может активно способствовать дальнейшей дезадаптации личности и выступать поэтому мощным криминогенным стимулом.

Эти явления в сочетании с неблагоприятными внешними социальными условиями, жизненными трудностями, успешно преодолевать которые такие лица в силу их недостаточной адаптированности не умеют, выступают основной причиной рецидива преступлений.

8. На преступное поведение и его мотивацию значительное влияние оказывают психические аномалии, которые, с одной стороны, существенно затрудняют усвоение субъектом нравственных и правовых норм, а с другой — препятствуют адекватному восприятию и оценке складывающихся жизненных ситуаций, отражаясь на способах их разрешения. Сами по себе психические аномалии не выступают в качестве мотивов преступлений. Между тем эти аномалии препятствуют эффективному воспитательному воздействию на преступников, в том числе в местах лишения свободы. Правонарушители, у которых имеются расстройства психической деятельности, представляют собой особый тип личности с характерным для него поведением и образом жизни.

Разумеется, приведенные теоретические положения о личности преступника и преступном поведении ни в коем случае не исчерпывают всей имеющейся здесь сложнейшей проблематики. Их изложение не преследует цель сколько-нибудь систематизировать достигнутый уровень знаний в этих областях, тем более с учетом результатов новейших исследований. Наша цель другая: показать, каково значение этих знаний для совершенствования индивидуальной профилактической деятельности. Мы хотели бы, образно говоря, «наложить» теорию и практику индивидуальной профилактики преступлений, в том числе и воздействия на осужденных, на теорию личности преступника и теорию преступного поведения и его причин и таким путем выяснить, насколько первое соответствует вторым (а такое соответствие должно быть). Если между ними есть расхождения, то, следовательно, далеко не все научно обоснованные данные реализуются в практической деятельности и, значит, есть дополнительная возможность повышения ее результативности.

С другой стороны, такое сопоставление позволит выявить, какие теоретические вопросы индивидуальной профилактики преступлений еще не привлекли к себе должного внимания. При этом нужно помнить, что такая профилактика представляет собой сложнейший вид деятельности, поскольку она всегда связана с конкретным человеком, его индивидуальной неповторимостью, со спецификой только им прожитой жизни и только ему присущего жизненного опыта.

Еще раз напомним, что исходным, центральным положением, которым мы будем руководствоваться, является то, что именно личность представляет собой источник преступных действий, хотя ему и могут содействовать внешние условия. Данное положение особенно важно для деятельности исправительно-трудовых учреждений, которые по большей части лишены возможности изменять эти условия и в основном «работают» с личностью.

Итак, какие же выводы следуют из такого сопоставления?

1. Особыми объектами индивидуально-профилактических усилий должны быть те сферы жизни, которые наиболее активно формируют антиобщественный облик личности. Среди этих сфер прежде всего нужно выделить семью, и поэтому обеспечение надлежащего семейного воспитания имеет первостепенное значение. Это должно достигаться постоянно растущей помощью семье со стороны общества и государства, укреплением семьи, ее экономической базы. Не менее значимы специальные усилия для того, чтобы преодолеть криминогенную роль некоторых семей, и в первую очередь эмоциональное отвергание ребенка, а там, где такого отвергания нет, — предупредить передачу антиобщественной информации от родителей детям. Это предполагает выделение семьи в качестве самостоятельного объекта профилактического воздействия — на практике, а в теории — значительное расширение масштабов и более углубленное криминологическое исследование семейных отношений и семьи в целом на основе широкого использования социологических и социально-психологических научных знаний, в некоторых случаях и психиатрических.

Что касается психологического отчуждения личности в семье как источника последующей криминогенной дезадаптации, то обнаружение такого явления, а тем более его устранение представляет собой огромную трудность, в первую очередь в силу интимного характера семейных отношений. Разумеется, многие практические работники знают об этом, хотя обычно придают ему значение лишь в случае явного, жесткого отвергания ребенка. Поэтому так необходима специальная психологическая помощь семье, которая сейчас мизерна.

Специалисты-психологи могли бы давать квалифицированные консультации сотрудникам инспекций по делам несовершеннолетних и других служб милиции, представителям общественных организаций по поводу путей и форм оздоровления семейной обстановки подростков-правонарушителей, укрепления их связей с семьей, разрешения семейных конфликтов и т. д. Фактор семьи имеет большое значение и в деле исправления и перевоспитания осужденных в местах лишения свободы, в первую очередь несовершеннолетних и молодых взрослых. Его игнорирование, как известно, затрудняет достижение целей воспитательно-карательного воздействия на преступников, способствует тому, что после освобождения от наказания лица, у которых прерваны или существенно ослаблены связи с семьей, могут вести антиобщественное, часто бездомное существование.

2. Требуется иной подход к работе с неформальными малыми антиобщественными группами, в первую очередь несовершеннолетних, в которых, не находя признания и поддержки в семье, ищет и чаще всего находит их человек. Отсюда сравнительно легкое восприятие и усвоение им антиобщественных взглядов и представлений, бытующих в таких группах. Новый подход заключается в том, чтобы подобные группы рассматривать не только как источник негативных влияний на конкретных лиц, а как неформальное объединение отвергнутых личностей.

Сказанное, с поправкой на особые условия мест лишения свободы, относится и к неформальным группам молодых людей, отбывающих уголовное наказание. Вообще все негативно ориентированные группы осужденных, невзирая на их возраст, вполне правомерно рассматривать в качестве неофициального объединения неадаптированных личностей, вероятность рецидива преступного поведения которых сравнительно с другими достаточно велика. Поэтому и воздействие на них должно носить адаптирующий характер.

3. Поскольку личности преступников свойствен ряд отличительных психологических и нравственных черт, определяющих их поведение, реакции на возникающие жизненные проблемы, эти черты должны постоянно выявляться в ходе индивидуальной профилактической деятельности. При этом нужно учитывать, что коренные, фундаментальные изменения личности произойти не могут, однако в силу пластичности психики человека может сильно измениться его поведение, в том числе в связи с нахождением в местах лишения свободы. Если же при попадании в существенно иные условия поведение индивида не меняется, это обычно свидетельствует о его крайне низких субъективных адаптационных возможностях, часто связанных с патологией психики. Мы обращаем на это внимание потому, что на практике перестройка поведения, вызываемая различными мотивами, в том числе приспособленческими, обычно оценивается как перестройка личности.

Рядом проведенных с нашим участием исследований Достоверно установлено, что сейчас правоохранительные органы, в том числе исполняющие наказание, практически лишены информации о криминогенных личностных чертах, а также о мотивах совершенных преступлений и мотивах, которые могут детерминировать преступное поведение в будущем. Это определяется недостаточной изученностью проблем мотивации в науке и отсутствием специалистов соответствующих профилей в органах внутренних дел, прокуратуре и суде. На практике часто приходится наблюдать попытки определения мотивов преступлений путем анализа лишь конкретных действий, а не изучения личности. Это обычно приводит к ошибочным выводам хотя бы потому, что одни и те же поступки могут быть вызваны совершенно разными мотивами, а одни и те же мотивы способны порождать совершенно разное поведение.

Индивидуальная профилактика преступлений должна быть ориентирована на те субъективные факторы, которые порождают преступное поведение, и именно эти факторы — мотивы, характерологические особенности, нравственные ориентации, способы решения жизненных задач — должны не просто всесторонне учитываться в соответствующей работе, а быть ее основным объектом. В настоящее время, к сожалению, и в милиции, и в ИТУ дело обстоит далеко не так. Можно с уверенностью утверждать, что до тех пор, пока указанные вопросы не будут решены, эффективность индивидуальной профилактики преступлений останется на прежнем уровне. На этом же уровне сохранится и рецидивная преступность.

Сказанное отнюдь не означает игнорирования внешних ситуаций, которые могут способствовать преступному поведению или провоцировать его. Эти ситуации должны быть объектом предупредительного воздействия милиции, других правоохранительных органов, общественных организаций; исправительно-трудовым учреждениям они, как правило, «недоступны». Однако для того, чтобы успешно предупреждать уголовно наказуемые действия, недостаточно просто знать, что такие ситуации уже существуют или могут возникнуть. Предупредительная работа на основе индивидуального прогноза обязательно должна учитывать то, как данный человек воспринимает те или иные обстоятельства, а это опять-таки предполагает знание его личности. В целом же ситуации являются самостоятельным объектом профилактического воздействия.

Вместе с тем признание личности источником преступных действий определяет необходимость сосредоточения воспитательно-предупредительных усилий именно на ней. Практически это означает, что в ходе индивидуальной работы с конкретным лицом, в первую очередь о осужденным, в беседах с ним нужно все время обращать внимание на его личную виновность в совершенном, на недопустимость переноса; вины на других людей или обстоятельства. Однако не так обстоит дело сегодня. Многочисленные беседы с осужденными показали, что они почти всегда склонны винить в собственных преступных действиях кого угодно, но не себя. Аналогичное отношение к содеянному можно; наблюдать у лиц, освобожденных от наказания. Это самым существенным образом затрудняет их действительное исправление и перевоспитание, поскольку они не овладевают субъективными механизмами своей преступной активности и поэтому далеко не всегда способны управлять своим поведением в дальнейшем, что повышает вероятность рецидива преступного поведения.

Нет четкой позиции по этим вопросам и у большинства сотрудников органов внутренних дел, прежде всего по той причине, что в ходе их профессионального обучения им не уделялось должного внимания и они не излагались в контексте индивидуальной воспитательной работы. Между тем работники милиции и ИТУ должны четко представлять себе, что человек совершает преступление именно потому, что таковы психологические особенности его личности, сложившиеся в ходе его индивидуальной жизни. Внешние обстоятельства выступают лишь в качестве условий.

4. Индивидуально-профилактическое воздействие должно осуществляться с учетом типологической принадлежности данного индивида. Типологический подход во многом облегчает такое воздействие: если в ходе работы с конкретным осужденным или лицом, которое может встать на преступный путь, будет выяснена его принадлежность к определенному типу личности, это позволит сравнительно быстро составить представление о его индивидуальных особенностях и в зависимости от этого построить воспитательную и иную работу с ним. Поэтому представляется весьма актуальной разработка типологий различных категорий преступников и алгоритмов (типовых программ) воздействия на них.

Однако уже сейчас во ВНИИ МВД СССР разработан ряд типологий отдельных категорий преступников, отбывающих уголовное наказание, в том числе за насильственные преступления, хищения государственного и общественного имущества, кражи личного имущества граждан, лиц, постоянно нарушающих режим отбывания наказания в ИТК, лиц, не адаптированных к условиям мест лишения свободы, и некоторых других. В отношении представителей каждого из выделенных типов предлагаются определенные программы воспитательного воздействия в зависимости от типологических черт. Поэтому освоение этих материалов работниками исправительно-трудовых учреждений представляется весьма полезным. Они небезынтересны и для сотрудников милиции, поскольку в типологиях раскрываются мотивы и иные субъективные детерминанты преступного поведения, которые должны быть объектом профилактических усилий. Не исключено, что по этой же причине подобная информация может быть с успехом использована и в работе по расследованию преступлений, например, при построении следственных версий, определении тактики допроса подозреваемого (обвиняемого) и т. д.

5. Важным направлением индивидуальной профилактической деятельности должно быть преодоление отчуждения и дезадаптации личности, выступающих в качестве основы, на которой развиваются антиобщественный образ жизни и правонарушаюшее поведение. В этой связи представляется необходимым принять дополнительные, в том числе законодательные, меры к тому, чтобы успешнее бороться с указанными явлениями, особенно в период отбывания наказания в местах лишения свободы, снизить негативный эффект нахождения там личности. Это предполагает дальнейшую гуманизацию уголовных наказаний и практики их исполнения в целях сохранения и укрепления позитивных связей осужденных с семьей, трудовыми коллективами, друзьями, с широкой социальной средой. В свою очередь, потребуется устранение некоторых существующих сейчас ограничений в данной области, максимальное, насколько это возможно, приближение образа жизни осужденных в ИТУ к образу жизни на свободе, перевод отдельных категорий осужденных к концу отбывания наказания в более мягкие условия и т. д.

Даже в том случае, когда удается достичь положительных результатов в исправлении и перевоспитании осужденных, преодолении их дезадаптации, эти результаты часто бывают «смазаны» известными трудностями, с которыми сталкивается освобожденный после отбытия наказания. В первую очередь они связаны с возможностями, в том числе субъективными, адаптации в условиях свободы, что особенно актуально для лиц, чьи социальные контакты в этих условиях прерваны или существенно ослаблены. Поэтому представляется весьма важным создание специальной постпенитенциарной службы органов внутренних дел для оказания помощи лицам, отбывшим уголовное наказание, и осуществления контроля за их поведением.

6. Поскольку психические аномалии играют заметную роль в совершении преступлений, представляется необходимым значительно более активное, чем сейчас, участие врачей-психиатров в индивидуальной профилактической деятельности, особенно среди несовершеннолетних правонарушителей и в местах лишения свободы. Психиатры (как и психологи) не эпизодически, а постоянно должны участвовать в планировании и проведении предупредительных мер в отношении лиц, у которых выявлены такие аномалии, оценке результатов применения таких мер, внесении коррективов в дальнейшие действия и т. д.

В связи с этим представляется необходимым обсудить следующие предложения: а) закрепить за всеми инспекциями по делам несовершеннолетних органов внутренних дел врачей-психиатров, которые должны освидетельствовать всех лиц, состоящих там на учете; б) ввести в штаты всех исправительно-трудовых учреждений, в первую очередь воспитательно-трудовых колоний, должности врачей-психиатров; в) вся психиатрическая документация на осужденного в обязательном порядке должна поступать в органы, исполняющие наказания, а после освобождения — в милицию по избранному им месту жительства.

В заключение отметим, что трудности, возникающие в практической деятельности по индивидуальной профилактике преступлений, во многом связаны с тем, что среди сотрудников правоохранительных органов, и прежде всего органов внутренних дел, крайне недостаточно специалистов, которые на высоком профессиональном уровне, с использованием психических знаний и методов могли бы осуществлять индивидуально-профилактическое воздействие. Поэтому весьма актуальным представляется вопрос о ресурсном обеспечении такого воздействия. Мы говорим об этом потому, что в нынешних условиях подобная предупредительная работа должна быть поднята на качественно иной уровень — психотерапевтического воздействия на преступников и тех, кто может совершить уголовно наказуемые действия, на базе всестороннего и глубокого изучения их личности. В этом, в частности, мы видим существенную возможность перестройки работы в борьбе с преступностью.

Многое предстоит сделать и ученым. Логика научного познания и актуальные потребности практики позволяют сейчас утверждать, что исследования личности преступника, причин и механизма преступного поведения ни в коем случае не могут ограничиваться правовым и социально-демографическим уровнем. То, что в настоящее время (и на протяжении многих лет) в основном осуществляется социологическое изучение этих проблем, мы без преувеличения можем назвать одной из главных причин невысокой эффективности индивидуальной профилактической деятельности, в том числе в местах лишения свободы. Вот почему так остро необходимы психологические исследования с использованием новейших достижений психологической науки и психологических методик. Психологическое научное объяснение наряду с социологическим должно стать ведущим. Вообще вся индивидуальная профилактическая деятельность, в том числе в местах лишения свободы, требует значительной криминологизации, т. е. возможно более широкого использования на практике достижений криминологии в познании личности преступника и преступного поведения.