Сайт Юридическая психология

Хрестоматия по юридической психологии. Особенная часть.
ПСИХОЛОГИЯ СУДЕБНОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ



 

Еникеев М.И.
Юридическая психология.

СПб., 2004. Стр. 317-332.

 

Раздел V. ПСИХОЛОГИЯ СУДЕБНОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ (ПО УГОЛОВНЫМ ДЕЛАМ)

Глава 3. Психология судебного следствия

§ 1. Психологические аспекты организации судебного следствия

Судебное следствие - часть судебного разбирательства, в которой суд с участием подсудимого, защитника, потерпевшего и обвинителя непосредственно исследует доказательства, собранные на стадии предварительного следствия и предъявленные суду участниками судебного разбирательства или сообщенные самим судом.

Судебное следствие начинается оглашением обвинительного заключения (или заявлением потерпевшего, если предварительное следствие или дознание не проводилось). В ходе судебного следствия председательствующий, обвинитель, защитник, судьи допрашивают подсудимых, свидетелей, заслушивают заключение эксперта, осматривают вещественные доказательства, оглашают протоколы и иные документы.

Порядок исследования отдельных видов доказательств (допроса подсудимого, свидетелей, осмотра вещественных доказательств) установлен законом. Очередность исследования различных групп доказательств определяет суд.

В судебном следствии все участники судебного разбирательства имеют равные права по представлению доказательств, участию в их исследовании и заявлению ходатайств.

Различные позиции заинтересованных сторон придают процессу разбирательства особую полемическую остроту, возникают состояния психической напряженности, общение сторон приобретает состязательный характер. Здесь тщательно исследуются все источники доказательств, выявляется их надежность, анализируются их предметная относимость и доказательственная значимость.

Для формирования внутреннего убеждения судей судебное следствие имеет решающее значение. (Участники прений в дальнейшем могут ссылаться только на материалы судебного следствия.) Суд основывает приговор только на тех доказательствах, которые были рассмотрены в судебном следствии.

Каждая заинтересованная сторона стремится выделить те стороны обстоятельств, которые соответствуют ее интересам. Противоречивые интересы сторон могут порождать напряженные ситуации и конфликтное противоборство. Задача судьи - придать взаимодействию сторон конструктивно-познавательный характер, предоставлять им процессуально гарантированные права и возможности, обеспечивать состязательный характер судопроизводства.

Регуляция межличностных отношений в процессе судебного рассмотрения уголовного дела требует от судьи не только профессионализма, но и психологической подготовленности и общей культуры общения. Судья своевременно, тактично, но жестко должен реагировать на все недопустимые на суде ситуации. Все категорические требования судьи должны быть процессуально обоснованы.

Следует пресекать все проявления грубости и нетактичности в межличностных отношениях, охранять процесс от ненужных эмоциональных всплесков и вводить его в рациональное русло. Следует избегать нравоучительных замечаний, нотаций и поучений.

Когнитивная (познавательная) деятельность судьи в ходе судебного следствия отличается многоплановостью, перегруженностью оперативной памяти, предвосхищением различных вариантов возможного развития судебного следствия, оперативным анализом поступающей информации и ее правовой концептуализацией.

Сложные, запутанные ситуации подвергаются схематизации (иногда - графическому отображению). Обращается внимание на стратегию и тактику поведения сторон, их установочные позиции, добросовестность в освещении фактов. Тенденциозные, заранее подготовленные тактические приемы сторон могут быть нейтрализованы судебными следственными действиями.

Судебное заседание на стадии судебного следствия должно соответствовать процессуальным и судебно-ритуальным требованиям. Однако следует помнить, что чрезмерно строгая обстановка суда может вызвать излишнюю психическую напряженность отдельных его участников, заторможенность их психической деятельности, снизить их интеллектуальные и мнемические возможности.

Первоначальное обращение судьи к аудитории должно отличаться некоторым релаксационным (успокоительным) эффектом: предупредительностью, уважительностью и во всяком случае – подчеркнутой нейтральностью. Необходимо всемерно снимать так называемую социальную ингибицию, то есть угнетающее, подавляющее воздействие социальной общности на поведение отдельного индивида.

§ 2. Психология допроса и других процессуальных действий в судебном следствии

Как отмечают известные судебные деятели, искусство судебного следствия гораздо сложнее, чем искусство произнесения судебной речи. (Да и сама судебная речь может быть основана лишь на фактах, установленных в судебном следствии.) Допрашиваемые в суде лица - "величины сомнительные". Они могут отказаться от показаний, данных на предварительном следствии, усилить или ослабить их, могут дать показания о новых фактах, разрушающих все предварительное следствие, и могут встать на стезю ложных показаний. Показания допрашиваемых лиц - динамическая основа всего судебного процесса.

Судебный допрос имеет свои особенности, отличающие его от допроса на предварительном следствии. Существуют две разновидности судебного допроса - основной и перекрестный. Перекрестный допрос проводится только после того, как допрашиваемый в свободном рассказе изложит все известное ему по делу и ответит на поставленные вопросы.

Последовательность проведения допроса различными участниками процесса установлена законом. Допрос вначале осуществляют судьи. Они вправе задавать вопросы и по ходу судебного следствия.

Суд и участники процесса исследуют обстоятельства дела, восполняют пробелы в показаниях, контролируют их, детализируют и конкретизируют показания. При перекрестном допросе стороны, участвующие в деле, могут поочередно ставить вопросы допрашиваемому по одному и тому же обстоятельству. Перекрестный допрос позволяет вскрыть противоречия в показаниях, обнаружить в них погрешности, уточнить детали и изобличить допрашиваемого в даче ложных показаний.

Искусство судопроизводства - прежде всего искусство допроса. Показания подсудимого и потерпевшего в известной мере ограничены совокупностью имеющихся доказательств. Показания же свидетелей более "свободны". Однако и свидетели, часто впервые присутствующие на суде, плохо осведомлены о своих правах и часто проявляют конформность и робость в условиях перекрестного допроса.

В целях ситуативной адаптации лиц, дающих показания, первоначальные вопросы должны быть максимально простыми, доходчивыми, но не допускающими односложных ответов (да - нет). Эти вопросы должны активизировать речевую деятельность проходящих по делу лиц. При этом недопустимы невнимательность, длительные переговоры между судьями, неуважительные реплики, проявление нетерпеливости. Вопросы судьи не должны нести в себе иронии, насмешливости. Вызвав легкомысленную реакцию присутствующих, они могут сбить с толку лицо, дающее показание, снизить общий деловой настрой судебного заседания. Следует иметь в виду, что любая массовая реакция может иметь внушающее воздействие.

Все вопросы к допрашиваемым лицам должны строго контролироваться судом. Отклоняются не только наводящие, но и провоцирующие, запутывающие, демагогические вопросы.

Как отмечал П. Сергеич, половина задаваемых в суде вопросов не относится к существу дела, а из оставшейся половины большая часть вопросов, как правило, тактически проигрышна. Под видом защитника в суде часто выступают "потопители" - настолько проигрышны бывают для защиты их вопросы. Только очень опытные адвокаты могут при длительном перекрестном допросе не натолкнуть свидетеля на ответы, невыгодные для подзащитного. Известны случаи несправедливого осуждения в силу ошибок защитников.

Система задаваемых на суде вопросов должна разрешать определенную судебно-поисковую и судебно-удостоверительную задачу. Формулировки вопросов должны давать возможность для конкретных ответов. (На вопрос: "Это та самая шапка?" - может последовать ответ: не знаю. А на вопрос, похожа ли эта шапка на отобранную у подсудимого, более вероятен утвердительный ответ.)

Особого мастерства и психологической интуиции требуют вопросы, направленные на диагностику и преодоление ложных показаний. Лжесвидетельство на суде - нередкое явление. Еще чаще встречается подозрение в даче ложных показаний, если человек, дающий показания, замешкался, краснеет и бледнеет, говорит заикаясь и неуверенно. Стоит свидетелю дополнительно вспомнить о чем-нибудь, как сразу возникает вопрос: "Что же вы раньше об этом умолчали?"

Трудности воспроизведения, его проблематичность, неуверенность следует отчленять от лжесвидетельства. Любая напористость, наступление на допрашиваемое лицо граничат с неправомерным психическим воздействием, могут вызвать внушение и самовнушение.

Подойти к истине постепенно, не наскоком, исследовать явление с разных сторон, не ошеломлять допрашиваемых "неожиданными" вопросами, а оказывать им мнемическую помощь, учитывать явление реминисценции (более полного воспроизведения материала после некоторого отвлечения) - таковы добрые советы всех крупных судебных деятелей.

Допрашиваемые не всегда говорят правду и очень часто - не всю правду. Но лжесвидетеля почти всегда можно изобличить его же собственными показаниями.

"Разбиралось дело, помнится, о разбое. Один из свидетелей утверждал, что в июне заехал в мясную лавку и слышал там разговор, несомненно, доказывавший алиби подсудимого. Он, видимо, лгал, но надо было доказать, что он лжет. После нескольких безуспешных вопросов со стороны обвинителя товарищ председателя спросил:

- Для чего вы заехали в лавку?

- За товаром.

- Каким?

- За солью и прочим разным товаром.

- Каким прочим?

- Да разным. За алебастром для клевера; мы клевер алебастром удобряем.

- Когда сеете клевер?

- Весной.

- Зачем же вы покупали алебастр в июне, после посева? Молчание".

Допрашиваемый говорит правду, если содержание показаний невозможно выдумать, если он знает тончайшие подробности воспринимавшегося им события, если не затрудняется описать его в разной последовательности. В правдивых показаниях встречается множество подсознательных проявлений - эмоциональных реакций, мимических нюансов, непроизвольных переживаний.

Ложь же безэмоциональна, однообразно тупа и нейтральна по отношению к личности лгущего: как бы отчуждена от нее. В ложной легенде все продумано, в ее воспроизведении все гладко, нет ничего случайного. В правдивом изложении множество случайных оговорок, сомнений, размышлений. (Опросите нескольких лиц, показав им одно и то же событие. Вы получите различные описания. Попросите их договориться о ложном сообщении, и вы получите бледную однообразную схему вымышленного события.)

Ложность показаний диагностируется по ряду признаков: бедности эмоционального фона показаний, схематичности, заученности их вербальной структуры; лексическим особенностям показаний, не соответствующим личностным особенностям допрашиваемого лица; "проговоркам" в высказываниях, указывающим на осведомленность лица относительно скрываемых им обстоятельств; стереотипному совпадению показаний нескольких лиц; неспособности детализировать описание события; повышенной самореабилитации, уклончивости ответов на прямые вопросы, незнанию обстоятельств, которые должны были войти в поле непроизвольного восприятия и запоминания.

Разоблачению лжесвидетельств содействуют получение информации из различных источников, повторные допросы с применением уточняющих, детализирующих и контрольных вопросов.

Разновидностью ложных показаний является самооговор - заведомо ложное показание подсудимого о своей мнимой причастности к совершенному либо несовершенному преступлению.

Самооговор может быть вызван следующими причинами:

  • желанием помочь родственникам, иным людям уклониться от ответственности за совершенное ими преступление;
  • стремлением приобрести авторитет в определенных кругах;
  • боязнью расправы со стороны подлинных участников преступления;
  • желанием попасть в места заключения с целью сокрытия следов другого, более тяжкого преступления;
  • попыткой выгородить соучастников;
  • стремлением быстрее добиться окончания суда и попасть в места заключения;
  • подавленностью морального состояния и отсутствием перспектив иного выхода из сложившейся неблагоприятной ситуации;
  • болезненным расстройством психики. Признаками самооговора являются:
  • данные, исключающие возможность совершения преступления подсудимым;
  • обнаружение доказательств, ставящих под сомнение правдивость показаний подсудимого.

Самооговор разоблачается исследованием его причин, источников информации, в которых могут содержаться сведения, опровергающие утверждения заявителя, проведением очных ставок, криминалистических и иных экспертиз (в том числе судебно-психиатрической экспертизы) в отношении подсудимого, выходом на место происшествия с целью проверки его показаний.

Судебное следствие допускает использование приемов правомерного психического воздействия, не ограничивающих свободу волеизъявления, на лиц, умышленно противодействующих достижению истины. Это могут быть и внезапная постановка эмоционально воздействующих вопросов, и предъявление новых неожиданных доказательств, заключений экспертизы, организация перекрестного допроса, очной ставки и т. п.

Всем допрашиваемым может быть оказана мнемическая помощь: напоминание об отправных событиях, их последовательности, опора на эмоционально окрашенные обстоятельства, привязка к жизненно важным для данного индивида событиям, побуждение к установлению ассоциативных связей.

Суд вправе проводить все следственные действия, предусмотренные законом. Протоколы следственных действий, проведенных в предварительном следствии, подлежат критической оценке. Тщательно исследуются материалы судебных экспертиз, а эксперты могут быть допрошены.

Судебные деятели должны обладать определенной профессиональной компетентностью при оценке качества судебных экспертиз.

Крайне редкое назначение судебно-психологических экспертиз можно объяснить недостаточной компетентностью и требовательностью судей к всестороннему анализу человеческого фактора. В тех редких случаях, когда судебно-психологическая экспертиза назначается, ее материалы, как правило, не подвергаются критическому анализу, не затребываются и не анализируются протоколы экспертных исследований.

В большинстве случаев экспертиза назначается лишь одной стороной, а экспертное исследование проводит только один специалист. Оперируя спорными научными положениями и занимая иногда одностороннюю позицию, эксперт может создать преимущественное положение одной стороны. Поэтому эксперт должен быть тщательно допрошен о примененных им методах исследования, о существовании других методов исследования, различных научных концепциях в трактовке сущности исследуемого явления.

Во всех тех случаях, когда выводы и заключение судебной экспертизы имеют решающее значение для исхода дела, о назначении раздельной экспертизы должны ходатайствовать все заинтересованные стороны.

Глава 4. Психологические особенности судебных прений и судебной речи

Самостоятельной частью судебного разбирательства являются судебные прения, в которых каждое участвующее в деле лицо излагает свою точку зрения на обстоятельства дела и предстоящие разрешению вопросы на основе доказательств, проверенных в ходе судебного следствия.

В своих речах заинтересованные стороны:

  • оборновывают доказанность или недоказанность (полностью или частично) обвинения, предъявленного подсудимому;
  • предлагают свою квалификацию совершенного деяния, если оно подтверждено собранными доказательствами;
  • выявляют смягчающие или отягчающие ответственность обстоятельства;
  • анализируют причины преступления;
  • дают характеристику личности подсудимого и потерпевшего.

В судебных прениях участвуют государственный и общественный обвинитель, защитник и подсудимый (если защитник в судебном заседании не участвует). По делам частного обвинения (о причинении легкого телесного повреждения, побоях, клевете без отягчающих обстоятельств, оскорблении) в судебных прениях участвуют потерпевший и его представитель.

Продолжительность судебных прений не ограничивается. Однако председательствующий вправе останавливать участников судебных прений, если они касаются обстоятельств, не имеющих отношения к делу. После произнесения речи лицо может выступить еще один раз с репликой. Право последней реплики принадлежит защитнику и подсудимому.

Участники судебных прений анализируют в речах свою версию рассматриваемого события, стремясь повлиять на благоприятный для себя исход дела, опровергают модель события или его элементы, отстаиваемые другими участниками судебных прений, излагают свои предложения относительно возможного наказания или оправдания подсудимого.

Судебные прения - форма публичного, официального общения посредством судебной речи.

Искусство судебной речи - искусство убеждения, способность систематизации фактов, убедительной их оценки. Мастерство судебной речи связано с глубиной логического анализа и образностью изложения. Значительную роль в убедительности судебной речи играют психологический анализ личности подсудимого и потерпевшего, характеристика их устойчивых поведенческих особенностей, чрезвычайность обстоятельств, в условиях которых произошло правонарушение.

Язык судебного общения выполняет ряд взаимосвязанных функций - познания, общения, психического воздействия. Строго официально-деловой стиль общения здесь перемежается с элементами разговорного, научного и литературно-художественного языка. Неофициальная, бытовая сторона жизни людей обсуждается простым разговорным языком, что придает судебной речи доступность, понятность, жизненную реальность. Правовые аспекты дела требуют использования научных терминов, юридических и психологических категорий, норм закона, унифицированных языковых формулировок.

Эмоционально воздействующая функция судебной речи реализуется образностью изложения, различными эмоционально-оценочными средствами. Все это делает судебную речь особым видом речи, требующим специального психологического описания и анализа.

Различаются структура судебной речи, ее стиль и язык.

Структура судебной речи - ее композиционный план, логика и психология построения, соответствие ее частей задачам и цели судебных прений.

Цель судебной речи - убедительно, аргументированно воздействовать на суд, формировать внутреннее убеждение судей. Задачи же судебной речи различны на разных ее этапах.

Различаются вступительная, основная и заключительная части судебной речи.

Эффективное построение вступительной части судебной речи в значительной мере определяет успех судебного оратора. Психологическая задача вступления - вызвать обостренное внимание, организовать направленность сознания судебной аудитории, ее интерес, установить с ней коммуникативный контакт, обеспечить ее доверие, подготовить аудиторию к принятию основной позиции оратора.

Различные мастера судебной речи начинали свои выступления разными приемами, но все они отличались единой психологической направленностью - вызвать повышенную ориентированную реакцию слушателей. Вступительные части речей всех знаменитых судебных ораторов отличались краткостью. Но это краткость особого рода - стимул, обеспечивающий направленность сознания судебной аудитории. В каждом случае такое вступление имплицитно (скрытно) связано с возникшей судебной ситуацией, намерением судебного оратора, его процессуальной позицией. Здесь осуществляется психологический настрой слушателей.

Речь судебного оратора не должна начинаться вяло, бесцветно, трафаретно. Но вступление не должно быть насыщено и искусственным пафосом - аудитория еще не готова к эмоциональному сочувствию. Она еще полна ожиданий, готова к повышенной критичности. "Зацепить" же внимание слушателей можно и очень простыми, близкими аудитории проникновенными словами. Эти слова должны быть "эмоциональным ключом" к последующему взаимодействию с аудиторией.

Уже древние ораторы различали три разновидности вступления: внезапное, естественное и искусственное.

При внезапном вступлении оратор начинает речь с описания явления, отношение которого к рассматриваемому в суде вопросу остается некоторое время проблематичным. (Во вступлении может быть использовано и обращение к судьям, и критическая оценка одного из тезисов, провозглашенных процессуальным оппонентом, и видение своей процессуальной обязанности.) Но смысл первых фраз судебного оратора должен быть предельно ясен. Этот смысл должен быть принят аудиторией, поддержан ею.

При естественном вступлении оратор без лишних слов вводит слушателей в фабулу разбираемого события, кратко воссоздает основные его эпизоды, прибегая к психологическому стилю описания.

При искусственном вступлении оратор начинает свою речь "издалека". (И нередко надолго застревает на этих отдаленных подступах.)

В основной части судебной речи выдвигаются главные тезисы, аргументируется процессуальная позиция судебного оратора, используются различные средства убеждения суда в правильности избранной им позиции. Для этого оратор должен активизировать исследовательскую деятельность слушателей, вести их по канве своих рассуждений. Необходимы предельная простота и четкость выдвигаемых положений, очевидность их взаимосвязи. Основные тезисы речи должны легко удерживаться в сознании слушателей.

Стержень основной части судебной речи - изложение фактических обстоятельств дела. Это должен быть не скучный пересказ фактов, а живая, динамическая картина возникновения и развития расследуемого события. Обстоятельства дела могут быть изложены в хронологической последовательности или в систематизированном виде - так, как событие развивалось в действительности или было исследовано в судебном следствии. Способ изложения фактических обстоятельств дела избирается в зависимости от объема и характера доказательств, установленных в ходе судебного следствия.

В процессе доказывания одни положения обосновываются с помощью других, ранее доказанных обстоятельств. Анализ доказательств и их оценка - центральная часть судебной речи.

Судебные доказательства распределяются на подтверждающие или опровергающие событие преступления, подтверждающие или опровергающие конкретный состав преступления, подтверждающие или опровергающие отдельные эпизоды обвинения, личностные характеристики подсудимого и потерпевшего.

Все доказательства выстраиваются в систему, подтверждающую предлагаемую оратором версию и опровергающую все другие версии. Доказательства обычно выстраиваются по их нарастающей значимости.

Особое место занимают так называемые "личностные доказательства" - психологические характеристики личности подсудимого и потерпевшего. Эти характеристики должны быть психологически объективными и достаточно сдержанными.

Отношение к подсудимому и потерпевшему со стороны обвинителя и защитника различно. Даваемые ими личностные характеристики не могут совпадать, но они не должны быть диаметрально противоположными. В этом случае обесценивается каждая из личностных характеристик.

При психологической характеристике личности необходимо выявить:

  • систему базовых ценностных ориентации личности, ее направленность, иерархию устойчивых мотивов поведения;
  • психодинамические особенности психической саморегуляции, экстернальность или интернальность личности (ее ориентацию на внешние обстоятельства или внутренние устойчивые позиции), полезависимость или поленезависимость (зависимость или независимость от ситуативных обстоятельств);
  • обобщенные способы поведения, характерологический тип личности;
  • способы поведения, адекватные и неадекватные адаптации в расследуемой критической поведенческой ситуации;
  • особенности эмоционально-волевой регуляции личности;
  • личностные акцентуации - "слабые места" в психической саморегуляции данного индивида, наличие у индивида возможных психических аномалий (неврозов, психопатических расстройств);
  • дефекты социальной адаптации личности, мера деформированности ее правосознания.

Характеристике подлежат все основные социально значимые качества личности, степень ее криминализации.

При психологических характеристиках необходимо крайне бережно относиться к личности, воздерживаться от предвзятых взглядов, грубых безапелляционных штампов. Судебная аудитория, как правило, очень чутко реагирует на любые "перехлесты" в характеристике человека.

Характеристика личности должна быть основана на фактических данных уголовного дела. Но следует помнить, что иногда малозаметные поведенческие факты являются выражением глубинных личностных качеств. (Как говорили древние философы, о человеке правильнее всего судить по мелочам его поведения.)

Убедительнее всего звучат не собственные психологические оценки, данные обвинителем или защитником, а независимые экспертные оценки - отзыв о подсудимом и потерпевшем хорошо знавшими их людьми.

Большинство известных судебных деятелей России проявляли глубокие познания в психологии человеческого поведения. А. Ф. Кони, Ф. Н. Плевако значительную часть своих речей посвящали психологии личности подзащитного. И это был высококвалифицированный анализ поведенческих особенностей защищаемых ими людей. Литературно-образные описания человеческих судеб в судебных речах зачаровывали и восхищали слушателей.

Раскрывая психологию поведения Бартенева, обвинявшегося в убийстве, Ф. Н. Плевако блестящим психоаналитическим путем показал основания для оправдания подсудимого. Ни одного дела не проиграл этот "король защиты", юрист-психолог. Он свободно прочитывает и цитирует нужные места из научно-психологических работ Шульца, Каскара и многих других ученых, привлекает необходимые данные о роли наследственности, о психотравмирующих факторах пренатального и постнатального периодов жизни человека.

Шел 1880 год. Еще только разгоралась полемика между антропологической и социологической криминологическими школами, а Ф. Н. Плевако уже успешно преодолевает односторонность обоих направлений.

 (Процесс по делу Прасковьи Качки.) Аффектогенная ситуация еще сужена судьями и прокурорами до обстоятельств, непосредственно предшествующих преступлению, а московский адвокат Плевако восклицает: "Нет, неверно! Психотравмирующая ситуация может длиться неделями, месяцами, даже годами. Событие, на которое отреагировал аффективной вспышкой подсудимый, само по себе выглядит поводом ничтожным. Необходимо видеть, что оно лишь последняя капля, переполнившая чашу терпения, и проследить, как и чем наполнялась эта чаша".

На суде всегда возникает необходимость психологического анализа различных поведенческих ситуаций, межличностных отношений - всего того, что называется житейской психологией. И здесь речь не идет о тайнах психоанализа. Житейской мудрости часто бывает достаточно, чтобы понять психологию взаимодействия людей. Важно только придать значимость всему тому, как ведут себя люди в различных жизненных ситуациях.

Каждое судебное дело конкретно. К нему нельзя подходить с общими мерками, оценочными стандартами. Бывают случаи, когда и убийцу можно оправдать, и строго осудить тех, кто, стоя в стороне, провоцировал преступление. Встречаются и такие дела, где в равной мере виновны и преступник, и его жертва. И часто, выступая по одному делу, могут оказаться правыми и обвинитель, и защитник. Один говорит о зле преступления, другой - о несчастье преступника. Поведение человека многомерно.

Говоря о мотивах преступления, следует учитывать, что мотив поведения - явление системно-личностное, сложное и многоплановое. Бывают и такие преступления, в которых не обнаруживается конкретный его мотив. Здесь на сцену выходят личностные дефекты на уровне подсознания.

Многие преступления совершаются на уровне личностных автоматизмов - поведенческих установок и привычек. Здесь традиционная трактовка преступления как продукта только сознательной деятельности оказывается несостоятельной.

Юристам необходимо быть осведомленными и в проблеме взаимосвязи сознательной и подсознательной регуляции поведения, ввести эту категорию в обиход юридической теории и практики.

Нравственно-психологическая оценка поведения подсудимого - итоговое заключение основной части судебной речи. Здесь необходимо дать ответ на вопрос: шел ли сам подсудимый навстречу своему преступлению или оно как рок неумолимо настигало его? Стремился ли сознательно человек к совершению зла или зло настигало его самого?

Искусство судебной речи - сказать так, чтобы судьи молчаливо сами добавили недоговоренное, чтобы вызвать их позиционную солидарность. Но это не означает, что судебное красноречие важнее юридического рассмотрения сущности дела.

В заключительной части судебной речи акцент делается на юридической стороне дела. Заключение судебной речи должно быть кратким и выразительным. Оно должно содержать итоговое определение позиции судебного оратора.

Позиция любого судебного оратора должна быть правдивой. На стороне правды, как заметил еще Аристотель, всегда больше логических доказательств и нравственных доводов.

Итак, речь судебного оратора должна быть очевидно доказательной. Это основное требование к ее качеству. Однако эффективность судебной речи достигается и соблюдением определенных полемических, психологических правил:

  • лучшее орудие спора - доводы по существу дела; апелляции к личности оппонента - свидетельство слабости позиции оратора;
  • необходимо четко выделять полезное, неизбежное и опасное; все опасное должно быть тщательно обойдено; неизбежное можно признать, если имеется возможность его объяснения, или вовсе не касаться его;
  • следует остерегаться обоюдоострых выводов; ф не следует доказывать очевидного;
  • следует эффектно преподнести основное доказательство или основной тезис, подготовить аудиторию к его восприятию; Ф следует отказаться от всех сомнительных, ненадежных доводов;
  • не следует возражать против правильных, обоснованных выводов оппонента; соглашайтесь с его второстепенными утверждениями - это делает вас беспристрастным в глазах судей;
  • если прямые улики весомы, следует тщательно проанализировать каждую из них; если незначительны - в совокупности;
  • при наличии косвенных и прямых улик следует начинать с первых и усилить свою позицию прямыми уликами;
  • не следует объяснять то, что плохо понимается самим оратором; любые противоречия в судебной речи равносильны ее провалу;
  • отвечая противнику, делайте это легко и как бы мимоходом, как нечто хорошо понятное всем слушателям;
  • изыскивайте неправомерные обобщения, допущенные оппонентом;
  • для возражения противнику используйте его же выводы;
  • противопоставляйте словам факты;
  • отрицайте то, что не доказано;
  • не оставляйте без ответа ни одного весомого аргумента противника;
  • не возражайте против обоснованных доказательств, найдите им такое объяснение, которое примирило бы их с вашей позицией;
  • не опровергайте того, вероятность чего очевидна для всех;
  • тщательно исследуйте факты, признанные противником, используйте их в своих целях;
  • если неопровержимая улика обойдена оппонентом, подчеркните ее неопровержимость, но не опускайтесь до личных нападок.

Дать толчок самостоятельному развитию мысли слушателей - один из основных приемов ораторского искусства. "Опытный оратор всегда может прикрыть от слушателей свою главную мысль и навести их на нее, не высказываясь до конца. Когда же мысль уже сложилась у них, когда зашевелилось торжество завершенного творчества и с рождением мысли родилось и пристрастие к своему детищу, тогда они уже не критики, полные недоверия, а единомышленники оратора, восхищенные собственною проницательностью.

Нравственность судебного деятеля - основа судопроизводства. И если защита или обвинение превращаются в орудие против истины - это безнравственно. Судебный деятель неизменно должен быть верен себе, своему человеческому достоинству. Только тогда он будет правым и перед другими людьми.

Эмоции и чувства на суде - не менее сильные властители, чем разум и истина. Множество неправосудных решений принималось под воздействием чувства жалости или мщения. Эмоциональная наэлектризованность судебной аудитории отражается и на психическом состоянии судей. Однако прямую апелляцию сторон к чувствам судей следует рассматривать как проявление психического давления на них.

Перед судом должны раскрываться только доказательства, и суд обязан обращать внимание только на имеющиеся достоверные доказательства. Это, конечно, не означает, что в судебных прениях недопустим пафос гражданственности, нравственно обоснованного негодования, гневного порицания низости и подлости. Но стержнем этих чувств должны быть доказанные и относящиеся к делу факты.

Все акты мышления движутся эмоциональной энергетикой. Но на "судебном выходе" должен быть "сухой остаток" рационального, соотнесенного с законом логического вывода.

Суд и судебная аудитория ждут от судебного оратора объективного содействия в трудном и иногда мучительном поиске ответов на запросы их совести. Судебные прения - не состязание в красноречии. Краснобайство вызывает лишь раздражение. Судебная речь имеет одну цель: она должна быть направлена на обеспечение полного, всестороннего и объективного исследования обстоятельств дела, содействовать вынесению законного, обоснованного и справедливого приговора.