Сайт Юридическая психология

Хрестоматия по юридической психологии. Особенная часть.
ПСИХОЛОГИЧЕСКАЯ СЛУЖБА В ПРАВООХРАНИТЕЛЬНЫХ ОРГАНАХ



 

Смирнов В.Н.
Психология управления персоналом в экстремальных условиях.

М., 2007. Стр. 185-200.

 

Глава 6. Психологические проблемы реадаптации специалистов после работы в экстремальных условиях

6.1. Диагностика острых и посттравматических стрессовых нарушений

Посттравматические стрессовые расстройства у людей после совершения профессиональной деятельности в экстремальных условиях в долевом соотношении уступают место позитивным психическим изменениям. Значительные позитивные психические изменения (более чем у 60%) сотрудников органов внутренних дел, выявленные эмпирическим путем в постэкстремальный период в личностной, социально-психологической и профессиональной сферах, носят устойчивый динамический характер |5].

Посттравматические стрессовые расстройства (ПТСР) сотрудников могут возникать в результате непрофессиональной апперцепции и повышенной восприимчивости к психотравмирующему событию. При этом возникают такие характерные симптомы, как навязчивые воспоминания, избежание (отчуждение), гиперактивация, психосоматические расстройства.

Руководители всех уровней, работающие в экстремальных условиях или руководящие функциональными группами экстремального профиля, должны быть не только психологически грамотными; им необходимо уметь визуально определять наличие психических нарушений в поведении подчиненных.

В критериальный перечень посттравматического стрессового расстройства входят составляющие.

Критерий А. Наличие стрессора (когда человек подвергся воздействию дистресса).

В этом случае человек пережил или столкнулся с событием, связанным со смертью или угрозой смерти, с серьезным увечьем или угрозой физической целостности себя или окружающих людей. При этом его реакция включала сильный страх, чувство беспомощности или ужаса. У детей может наблюдаться дезорганизация или ажитированное поведение.

Внезапные события, которые происходят в течение непродолжительного времени (от нескольких минут до нескольких часов), принято относить к кратковременным событиям первого типа (пожар, несчастный случай).

Травмирующее событие второго типа предполагает повторяющееся неоднократное стрессовое воздействие (войны, токсичные выбросы, крупные аварии и т.д.).

Критерий В. Критерий навязчивых воспоминаний (фантазии, ночные кошмары, психопатические переживания). Они проявляются как:

- навязчивые переживания (образы, мысли, впечатления, повторяющаяся игра в травматическое событие у детей);

- повторяющиеся сновидения о произошедших событиях (у детей — сновидения неопределенного типа);

- оживление опыта, иллюзии, галлюцинации, видения, отыгрывание ситуации у детей (индивид действует или чувствует себя так, будто травматическое событие повторяется вновь);

- интенсивный психологический дистресс под воздействием внутренних или внешних ключевых стимулов, символизирующих или напоминающих элемент травматического события;

- физиологическое реагирование на воздействие внутренних или внешних ключевых стимулов, символизирующих или напоминающих какой-либо аспект травматического события.

Критерий С. Критерий избежания, отчуждения. Выражается в основном в характеристиках:

- усилия, направленные на избежание мыслей, чувств или разговоров, связанные с травмой;

- избежание занятий, мест, людей, которые пробуждают воспоминания, связанные с травмой;

- неспособность вспомнить какой-либо важный аспект травматического события;

- значительное снижении интереса к значимым видам деятельности или степени участия в них;

- чувство отстраненности или отчужденности от других, сужение аффективной сферы (неспособность испытывать позитивные чувства и переживания, например творчество, любовь);

- восприятии ограниченных перспектив будущего (делать карьеру, создавать семью, иметь детей).

Критерий D. Критерий гиперактивации. Выражается, по крайней мере, в одной из характеристик:

- бессоннице (подчиненный трудно засыпает и просыпается);

- раздражительности, вспышках гнева;

- трудности концентрации;

- сверхбдительности (высматривает в обычных условиях препятствия, завалы, мины, растяжки и т.д.);

- преувеличенной реакции испуга.

Критерий Е. Критерий продолжительности симптомов В, С, D, превышают по DSM-3 — шесть месяцев или по DSM-4 — один месяц.

Критерии F. Критерий значительности (объект испытывает значительный дистресс). Он проявляется как:

- острое расстройство при длительности симптомов меньше трех месяцев;

- хроническое расстройство при длительности симптомов три и более месяцев;

- расстройство с отсроченным началом; оно начинается через шесть месяцев после воздействия стрессора.

Реакции на травматический опыт делятся на 3 категории:

- эмоционатьные реакции (шок, нервозность, беспокойство, враждебность, агрессия или депрессия);

- когнитивные реакции (смушение, самопорицание, навязчивые мысли, потеря контроля, страх новой травмы);

- психофизиологические реакции (нарушение сна, ночные кошмары, отдаление от близких, алкоголизм, наркомания).

Аналогичные симптомы наблюдались у солдат в Афганистане и Чечне (афганский и чеченский синдромы), у которых были выявлены несколько причин утраты восприятия опасности.

Новобранцы не воспринимали опасности из-за отсутствия оптимальной актуализации мотивации самосохранения. Бывалые солдаты также не чувствовали опасности, но уже из-за полного притупления этой мотивации (привыкание). Мотивация самосохранения у них трансформировалась под влиянием воздействия защитной тенденции отклонения от реальности.

Наиболее характерными признаками психологической травмы, травматического невроза, а также посттравматического стрессового расстройства являются два типа психических тенденций, которые можно обозначить как вторжение и избежание (т.е. фиксация на травме и выстраивание психологической защиты от болезненных воспоминаний с помощью переключения внимания).

Дезинтеграция опыта у человека, подверженного посттравматическому стрессовому расстройству или «уцелевшего» в боевых действиях, выражается в двух формах:

- фрагментация жизни — утрата целостности опыта и связи событий;

- фрагментация личности — личность распадается на фрагменты.

Наиболее типичными признаками посттравматического стрессового расстройства являются: кошмарные сновидения, аффективные реакции, импульсивное поведение, психическое оцепенение, отчуждение, чувство вины, утрата смысла, травматофо-бии — боязнь повторения травмы.

Однако нельзя рассматривать психологию «уцелевшего» в отрыве от личностных особенностей, уровня профессиональной экстремально-психологической подготовленности и тем более подводить каждого подвергнутого стрессу под формализованный симптоматический перечень. Восприимчивость, мотивация, смысло-образование могут значительно варьироваться.

Необходимым условием посттравматического стрессового расстройства является пережитое травматическое событие, которое сопровождалось интенсивными эмоциями страха, ужасом или ощущением беспомощности сотрудника перед лицом экстремальных обстоятельств, что, собственно, и составляет основной этимологический фактор посттравматического стрессового расстройства.

Если специалист получил травматический стресс, он трансформирует все психологические структуры и процессы личности, вплоть до глубинных образований самого «Я» человека и его вершинных смысловых содержаний. Смысловой опыт, приобретенный, но должным образом не интерпретированный, не преобразованный в личностный смысл, не вошедший в систему личностно значимых психологических ценностей в экстремальной ситуации, может стать обузой в обычных условиях, т.е. может произойти эффект смыслового отчуждения, когда личность будет подвержена всесторонней трансформации в условиях экстремального трансординарного существования.

Основное условие посттравматического стрессового расстройства — утрата смысла (утрату смысла, вместе с тем, нужно понимать как формирование бессмысленности, после чего неизбежно должен проходить процесс формирования антисмыслов, чтобы не разрушилась мотивационная структура личности). Одна из разновидностей стресса возникает в связи с травматизацией (ранениями, контузиями, травмами). В этом случае специалисту приходится кардинально переоценивать систему личностно значимых психологических ценностей.

Общим обязательным критерием посттравматического стрессового расстройства, при диагностике постстрессовых нарушений, является факт болезненного переживания специалистом события, выходящего за пределы обычного человеческого опыта, способного травмировать психику не подготовленного к экстремальным условиям человека.

Схематическую взаимосвязь различных по времени возникновения, продолжительности и глубине стадий формирования посттравматического стрессового расстройства можно обозначить как:

- травматический стресс (во время критического инцидента и сразу после него в течение 2 суток);

- острое стрессовое расстройство (в течение 1 месяца после критического инцидента, чаще проявляется от 2 до 4 недель);

- посттравматическое стрессовое расстройство личности (спустя более 1 месяца после критического инцидента);

- посттравматическое расстройство личности (может наблюдаться в течение последующей жизни).

Для диагностики посттравматического стрессового расстройства используют многофакторный тест MMPI, опросник тревоги (Ч.Спилбергера —Ханина), шкалу депрессии (Бека), список 90 симптомов СКЛ-90 (Л.Дерогатиса), общие опросники здоровья DHQ, САН и др.

В настоящее время ряд зарубежных авторов предлагают дополнить диагностику постстрессовых нарушений еще одной категорией — посттравматическими личностными расстройствами (ПЛР), что представляется достаточно логичным шагом, учитывая, что присутствие хронических симптомов посттравматического стрессового расстройства часто отмечается на протяжении всей последующей жизни человека, пережившего массированную психотравму.

Наиболее часто встречающимися при посттравматических стрессовых расстройствах следует считать симптомы переживания травмы. К ним относят повторяющиеся воспоминания о событии, сновидения, содержащие событие и внезапное действие или чувствование себя так, будто травмирующее событие повторяется вновь. Симптомы переживания травмы могут рассматриваться в качестве стержня, основы структуры постстрессового состояния.

Повторяющиеся воспоминания варьируются по степени выраженности от кратковременных, несколько отличающихся по яркости и аффектной насыщенности от обычных воспоминаний, до ярких сценоподобных эйдетических воспоминаний и галлюцинаций. По степени произвольности они могут быть произвольными, непроизвольными и навязчивыми. Воспоминания могут быть непрерывными или приступообразными, повторяясь несколько раз в месяц или чаще. Как правило, они аффективно заряжены и сопровождаются чувством вины, обиды, состояниями тревоги, гнева, страха. Возможна и позитивная окрашенность травмирующих воспоминаний, особенно в компании с сослуживцами, где такие воспоминания сопровождаются чувством общности пережитого.

При значительной степени выраженности воспоминания могут быть декомпенсирующими, существенно затруднять адаптацию, менять реакции на окружающее. Они часто усиливаются под влиянием ключевых стимулов, напоминающих о событии (звуки, запахи, разговор, книга, фильм, годовщина события), могут провоцироваться другими психотравмирующими событиями, а также имеют собственную цикличность.

Сновидения, содержащие событие или его элементы, также достаточно распространены. Кроме сновидений, непосредственно представляющих событие во всех его деталях, часто встречаются сновидения угрожающего характера, похожие по содержанию на него или имеющие эмоциональное сходство, например ситуация угрозы, преследования и просто кошмары.

Наряду с симптомами повторяющихся переживаний травмы признаками посттравматического стрессового расстройства являются состояния, связанные с изменением реакции на окружающее и включающие в себя: повышенную тревожность, усиленные реакции на раздражители (громкие звуки, нахождение посторонних за спиной, конфликтные ситуации), раздражительность, взрывчатость.

В нашей стране теоретическая разработка проблемы диагностики и профилактики посттравматического стрессового расстройства находится на начальном этапе [1; 10; 18; 19]. Поэтому у психологов недостаточно надежных методических средств психологической диагностики посттравматического стрессового расстройства. Имеющиеся методики не прямо ориентированы на его выявление. Кроме того, СМИЛ (стандартизированный многофакторный метод исследования психологических качеств личности) слишком громоздка для работы в экстремальных условиях.

Поэтому представляет интерес краткая шкала тревоги, депрессии и ПТСР (посттравматических стрессовых расстройств) — В. В.Харта (1996), предназначенная для первичного скрининга перечисленных симптомов улиц, переживших психические травмы любого вида, а также оригинальный опросник травматического стресса (ОТС), разработанный И.О.Котеневым [9; 11].

Краткая шкала тревоги, депрессии и ПТСР у И.О. Котенева состоит из 10 пунктов и предполагает ответы «да» или «нет».

Обработка — простой подсчет количества утвердительных ответов: чем больше ответов «да», тем более выражены у него негативные психические последствия травматизации, такие как тревога и депрессия, наиболее специфичные проявления ПТСР.

Данный опрос целесообразен для скрининговых обследований большого количества людей в полевых экстремальных условиях. Пороговым значением для определения наличия нарушений психического состояния являются более 4 положительных ответов.

В частности этот опросник использовался при обследовании сотрудников РОВД г. Буденовска через 10 месяцев после нападения чеченских террористов.

Опросник травматического стресса состоит из ПО пунктов-утверждений. Испытуемый должен с помощью 5-балльной шкалы (Лайкерта; ответы варьируются от «абсолютно верно» до «абсолютно не верно») дать свою оценку каждому утверждению.

Ключевыми для определения выраженности постстрессовых состояний являются 56 пунктов; 15 входят в дополнительную шкалу депрессии, 9 пунктов составляют 3 оценочные шкалы лжи, аггравации и диссимуляции, позволяющие контролировать степень искренности испытуемых.

Суммированием подсчитываются значения контрольных и основных субшкал посттравматического расстройства и острого стрессового расстройства.

Основные шкалы.

ПТСР: А (события травмы), В (повторное переживание травмы — вторжение), С (симптомы избегания), D (гиперактивация), F (дистресс и дезадаптация).

ОСР: а (события травмы), b (диссоциативные симптомы), с (повторное переживание травмы — вторжение), d (симптомы избегания), е (гиперактивация), / (дистресс и дезадаптация).

ПТСР = A + B+C+D+F; ОСР =a + b+c + d+e+f.

Затем путем суммирования подсчитываются значения контрольных и основных субшкал ПТСР и ОСР.

Итоговые показатели ПТСР и ОСР получаются в результате суммирования значений основных субшкал.

Полученные сырые значения переносятся на таблицу для перевода в баллы.

Если значения по шкалам ниже 50 баллов, то сиптоматика отсутствует, от 50 до 60 баллов симптомы выражены незначительно, от 65 до 70 баллов — частичная выраженность, если выше 70 баллов — выражены клинические расстройства. Если выше 80 баллов — клиническая картина ярко выражена.

В качестве дополнительных тестов могут использоваться цветовой тест (Люшера), карта состояний (САН), тест определения личностной и реактивной тревожности (Спилбергера —Ханина).

6.2. Психологическая реабилитация руководителей и специалистов после работы в экстремальных условиях

Опыт работы по социальной реадаптации руководителей и специалистов, перенесших воздействие стресс-факторов различной интенсивности, показал следующие.

1. Как правило, причинами психологической травматики и иных психических изменений у руководителей и специалистов экстремального профиля являются недоработки в системе профессионально-психологической и морально-психологической подготовки.

2. При проведении психологической реабилитации требуется учитывать, что у человека, длительное время находящегося в экстремальной ситуации, устанавливается непривычный для большинства людей образ мыслей и манера поведения. В результате и в психике этого человека могут происходить глубокие трансформационные изменения, с которыми могут самостоятельно справиться далеко не все.

3. Эффективные действия по социальной реадаптации требуют нарушения искусственных границ, которые часто ставятся в реабилитационных мероприятиях: к болезненным явлениям, порожденным экстремальной ситуацией, следует подходить нестандартными методами, выходя за пределы искусственной схемы «социальной адаптации».

Изменения в психике человека, подвергнутого длительному или интенсивному воздействию стресс-факторов, представляющие профессиональный интерес именно для психологов, могут носить двоякий характер. Изменения у первой категории руководителей и специалистов связаны с пережитыми ими психотравмирующими событиями. Психика этих руководителей и специалистов подвержена травматизации, но сознание работает в обычном неизмененном режиме. Такие случаи наиболее изучены в современной психологии и с различной степенью успешности (в зависимости от востребованности помощи, опыта и квалификации психолога, психотерапевта) диагностируются и корректируются.

В основе девиантных поступков руководителей и специалистов, переживших влияние психогенных факторов, лежит подсознательная потребность заглушить душевную боль. Однако такой рефлекс не помогает и загоняет неприятные чувства вглубь. Это сопровождается эмоциональным напряжением и напряжением мышц тела. Выявлено, что если человек постепенно привыкает подавлять отрицательные чувства (гнев, ненависть, ревность, подозрительность), он одновременно теряет способность испытывать положительные эмоции (любовь, доброту, дружелюбие, доверие.) Это препятствует человеку полноценно жить и стремиться к лучшему. Нельзя просто забыть прошлое (в нем много положительных моментов — мужество, уверенность в себе, закалка характера).

У второй категории руководителей и специалистов изменения в психике связаны не с психотравмирующими переживаниями и болезненными эмоциями, а с неподготовленной ценностно-мотивационной сферой (моральной неустойчивостью). Они в отличие от первой категории руководителей и специалистов обладают профессионально развитыми психологическими качествами, знаниями, умениями, навыками, часто являются авторитетами в глазах окружающих, зарекомендовавшими себя успешными в экстремальной обстановке, на первый взгляд, способными самостоятельно пройти период реадаптации к условиям обычной жизни и не нуждающимися в реабилитационных мероприятиях. Но при внимательном наблюдении за руководителями и специалистами второй категории становится понятным, что система мотивов и психологически значимых ценностей у них имеет явную антисоциальную направленность, нарушена система социальных ориентиров и социального контроля за своими действиями. Руководителям и специалистам этой категории нужна помощь в скорейшей реадаптации к условиям обычной жизни. Их проблема связана с перестройкой системы ценностей, мотивов, типичного профессионального для экстремальных условий мироощущения, образа реагирования на конфликтные ситуации в измененном (благоприятном для экстремальных условий) боевом состоянии сознания, которое с течением времени может стать привычным и даже комфортным, но не отвечающем требованиям обычной жизни.

Руководители и специалисты, имеющие позитивный опыт профессиональной деятельности в экстремальных условиях и адекватную систему личностно значимых ценностей и мотивов (морально устойчивые), способны самостоятельно, используя поддержку ближайшего окружения, успешно реадаптироваться к условиям обычной жизни. Социально ориентированная ценностно-мотивационная сфера личности является базой успешной реадаптации этих руководителей и специалистов. Руководители и специалисты второй категории, с индивидуалистически ориентированной ценностно-мотивационной сферой, лишены такой возможности, в связи с чем им нужна активная помощь психолога.

С точки зрения руководителей и специалистов, профессиональная деятельность которых проходит в экстремальных условиях, эти условия являются не только приемлемыми для работы, но и благоприятными для проявления профессионального мастерства, увлекательными, а их профессиональная активность (в большинстве случаев соприкасающаяся со смертью, горем и лишениями людей) в этих условиях является не только адаптированной, но и единственно возможной, позволяющей выжить, быть успешными и в максимальной степени эффективными. Такое профессиональное отношение к экстремальным условиям входит в привычку, становится «нормой» всей жизнедеятельности руководителей и специалистов, однако при индивидуалистически ориентированной ценностно-мотивационной сфере может помешать смотреть и реагировать на окружающую действительность общепринятым способом.

Экстремальные условия деятельности, с точки зрения человека, адаптированного к обычным условиям, являются аномальными условиями, а активность руководителей и специалистов при выполнении ими служебно-экстремальных задач при непосредственном риске для жизни носит неадаптивный характер, поведение же расценивается как осуществляемое «вне нормы». Отсюда возникает непонимание взглядов, проблем и поступков руководителей и специалистов экстремального профиля не только со стороны других граждан, но и руководителей, специалистов, не работавших в экстремальных условиях, и, что наиболее существенно, членов семей (особо значимых людей), а часто и со стороны ряда психологов.

Такое отношение окружающих не способствует, а затрудняет реадаптацию руководителей и специалистов экстремального профиля. В этих условиях только адекватно сформированная ценностно-мотивационная сфера является путеводным маяком руководителей и специалистов на пути их реадаптации к условиям обычной жизни.

Групповая изоляция и публичность деятельности личного состава функциональных групп экстремального профиля к условиям обычной жизни могут вызывать у нереадаптированных к этим условиям руководителей и специалистов повышенную тревожность, агрессивность, которая при наличии индивидуалистически ориентированной ценностно-мотивационной сферы, аморальности взглядов, поведения, завышенной самооценки, притязаний, моббинге может привести не только к грубости, вспыльчивости, несдержанности, нарушениям дисциплины, но и к чрезвычайным происшествиям, самоубийствам, преступлениям.

Не находя должной оценки у сослуживцев и руководителей, подобные психологические явления могут стать составной частью «субкультуры супермэнов», которая будет входить в противоречие с организационной культурой функциональных групп экстремального профиля, негативно влиять и искажать ее.

Для скорейшей реадаптации руководителей и специалистов второй категории следует использовать иные методы и приемы, чем для представителей первой категории. Для их полноценной социальной реадаптации к образу жизни в стандартных условиях и восстановления работоспособности нужно, прежде всего, восстановить психофизиологическое и социальное равновесие, которое бы позволило им чувствовать себя достаточно комфортно в изменившихся социальных условиях (коррекция системы ценностей, мотивов, осмысление своего экстремального опыта на основе новой системы ценностей и мотивов, активизация адекватных условиям целей, задач, потребностей), развить духовно-нравственные устои, установить благоприятный внутри- и межгрупповой социальный климат.

Для реадаптации руководителей и специалистов, побывавших в экстремальных условиях, не нужно перечеркивать всю их жизнь, переучивать думать и действовать. Этим людям следует помочь понять, что их экстремальный опыт является ценностью, который будет востребован в процессе их дальнейшей жизнедеятельности. Для этого руководителей и специалистов следует обучить рациональному восприятию пережитых ими ситуаций, приемам саморегуляции и действиям в соответствии со своей индивидуальностью, а не вопреки ей.

Для успешной реадаптации руководителей и специалистов второй категории к условиям мирной жизни следует применять методики и психотехники, направленные прежде всего на коррекцию ценностно-мотивационной сферы: обсуждение итогов командировки, позитивные индивидуальные и групповые дебрифинги, упражнения по коррекции психологических ценностей, ролевые игры и т.п. Кроме того, в зависимости от состояния руководителей и специалистов, в процессе реабилитации возможно использовать различные виды психотерапии (рациональную, телесноориентированную, мануальную и рейкотерапию, ребефинг, психосинтез, негипнотическое внушение, психологическую поддержку). Однако их эффективность зависит от мотивации руководителей и специалистов на восстановление психофизиологическою равновесия и владения навыками регуляции психических состояний как основы стабильности психического состояния и залога успешности профессиональной деятельности в измененных условиях.

Для реабилитации руководителей и специалистов первой категории применяют медико-психологический и социально-психологический подходы.

Если применяют медико-психологический подход, то воздействие будет в основном биологическим. Если социально-психологический, то будут применяться различные формы психотерапии.

К биологическим средствам относят: химиотерапию (транквилизаторы, хлорпромазин, резерпин), антидепрессанты.

Применяют психотерапию — интрапсихологическую и поведенческую.

Интрапсихологическая терапия исходит из того, что аномальное поведение является следствием неадекватной интерпретации человеком своих чувств, потребностей, побуждений. Цель — помочь найти человеку причины плохого приспособления к реальности и дать ему возможность адаптироваться к ней, изменив свое поведение. К интрапсихологической терапии относятся.

1. Психоанализ — первый из современных психотерапевтических методов. Цель психоанализа — отыскать подсознательные корни своих трудностей, порожденных подавленными конфликтами с тем, чтобы человек, освободившись от связанных с ними эмоций, смог на новой основе воссоздать собственную личность.

Можно выделить 5 основных элементов этой теории:

- глубокие эмоциональные отношения с личностью для переноса на себя положительных или отрицательных переживаний (перенос на терапевта образа отца, матери и чувств к ним);

- интерпретация (толкование сновидений — самый короткий путь в подсознание);

- свободное высказывание всего, что приходит на ум (свободные ассоциации без смысла);

- ключевой момент психоанализа — попытка терапевта интерпретировать содержание слов человека, выделяя места, где он обнаруживает колебания или старается не вдаваться в подробности, и оценивая их как точки сопротивления, наводящие на след в поисках главной проблемы;

- объяснение, которое дает терапевт, должно побудить человека вновь пережить в аффективном плане события его детства и соотнести их с симптомами, проявляющимися в данное время, что приводит к катарсису и исчезновению болезненных симптомов.

Процедура психоанализа наиболее эффективна для людей от 15 до 50 лет, желающих сотрудничать с психотерапевтом. Используется для исправления нарушений невротического, а не психиатрического характера. Для психоанализа чем более сильной и свежей является травма, тем лучше.

2. Терапия, центрированная на клиенте (Роджерс).

Основной принцип заключается в том, что клиент способен понять свои проблемы, но для этого ему нужно соответствовать определенным условиям. Необходимо выработать у него большее самоуважение и способность предпринимать действия, необходимые для приведения его «Я» в соответствие с его личным опытом и глубинными переживаниями. При работе требуется придерживаться принципов:

- позитивно относиться к человеку, сопереживать ему, т.е. проявлять эмпатию;

- отказаться от маски профессионала и войти в доверие к клиенту (аутентичность);

- воздерживаться от интерпретации сообщений клиента или от подсказки его проблем. Терапевт должен только слушать и выполнять роль зеркала, отражающего мысли и эмоции клиента. Не интерпретировать эти мысли, а формулировать по-новому, на рациональном уровне. Затем клиент сам додумывает эту рационализацию.

3. Гештальттерапия (Перле).

Руководствуются принципами: личность не составляет единого целого (гештальта); существует неосознанный конфликт; нет контакта с собственными чувствами и мыслями. Поэтому необходимо пережить собственные фантазии, осознать, рационализировать собственные эмоции, контролировать интонации голоса, движения рук и глаз, при этом понять свои физические ощущения.

4. Эмоционально-рациональная терапия Эллисона (1962).

Принцип терапии: за расстройство поведения ответственны иррациональные или катастрофические мысли.

Цель: анализ клиента в ситуации, в которой он оказался, и выводы, которые он из нее извлек (рационализация событий и эмоций), затем перевод иррационального в рациональное. За счет этого происходит адаптация к настоящим обстоятельствам.

5. Экзистенциальная терапия.

Принцип: свободная воля человека.

В основу положен психоанализ, а при выводах и формировании гармонической цели жизни и смысла каждого поступка придерживаются теории Франкла.

6. Терапия реальностью {Глассер).

В этой терапии происходит оценка своих действий и планов в зависимости от ценностей. Она основана на психоанализе и оценке последствий, которые могут в результате этого наступить. Формируется побуждение клиента брать на себя ответственность и добиваться цели.

7. Трансакционньш анализ (Э. Берн).

Принцип: в каждом человеке есть что-то от ребенка, родителей и от самого себя. Действия трансакции основаны на этом.

Цель: осознание поведения этих трех «Я» в человеке, выбор адекватных роли и поведения.

8. Психодрама (Морено).

Проигрываются переживаемые события с выполнением разных ролей, чтобы усилить травмирующие переживания, рационализовать их.

9. Социальная терапия.

Происходит общение в группе личностного роста с целью улучшения взаимоотношений с другими людьми. Различают группы:

- сенсибилизации: налаживание взаимоотношений между собой с помощью соприкосновений, взглядов и т.п.;

- семейной терапии (Минучин): выявление болезненных чувств, точек (Сатир);

- дебрифинга — совместная рационализация болезненных эмоций.

10. Поведенческая терапия.

Она применяется для преодоления фобий.

Среди разновидностей поведенческой терапии выделяют: контробусловливание, оперантные методы, терапию с предъявлением модели.

Контробусловливание — разрыв связи между раздражителем и ответом:

- систематическая десенсибилизация — выработка реакций, противоположных неадекватным реакциям (тревоге противостоит расслабление, поэтому учат расслабляться, чтобы затем, смоделировав тревогу, встретить ее и пережить в расслабленном состоянии);

- имплозивная терапия — расслабление и переживание тревоги с нарастающим эффектом и неоднократно до полной ликвидации состояния тревоги;

- аверсивное обусловливание (применение лекарств, вызывающих тошноту при курении или выпивке; использование электрошока).

Оперантные методы (Скиннера) применяют для работы с пациентами с отклоняющимся поведением:

- формируют адекватное поведение, используя при этом приемы подкрепления и вознаграждения;

- метод накопления жетонов (за социально полезные действия дают жетон, за который можно получить сигареты, дополнительные привилегии, проживание в отдельной комнате, посещение столовой, получение сладкого и т.д.).

Терапия с предъявлением модели. Пример психолога или иного авторитета в нестандартной или экстремальной ситуации.

Процедура самоконтроля. Клиент сам себя вознаграждает за полезные действия.

При всей позитивности терапевтических методов поведенческая терапия критикуется за неустойчивость ее результатов. Исчезновение симптомов не устраняет глубинных причин. Среда, воздействуя, сама является стрессором.

В поведенческой терапии выделяют группы:

- взаимопомощи (оказание помощи друг другу при взаимообщении);

- терапевтические группы (Плимандон). В этом случае психолог помогает, поддерживает, разбирает сложные ситуации. Поддержка того, кто оказался в критической ситуации, активно используется в экстремальных условиях;

- социальное посредничество — психологическая поддержка здорового контингента. Оно может проводиться в процессе восстановительных мероприятий в экстремальных условиях.

В экстремальной обстановке часто применяют инновационные подходы в психологической коррекции травматического стресса, прежде всего методы НЛП.

Интерес к этим методам вызван быстрым, по сравнению с традиционными подходами, повышением позитивных результатов.