Сайт Юридическая психология
Классики юридической психологии

 
Владимиров Л.Е.
Учение об уголовных доказательствах.

Харьков, 1881.

 


УБИЙСТВА ПОСТОРОННИХ ЛИЦ


Убийство случайное (по случаю)

 

Наблюдение № 28

Р. — 44 лет. Обвиняется по ст. 105 ч. 1 УК РФ — убийство. АСПЭК Костромской областной психиатрической больницы от 18 мая 2000 г. Акт № 708.

Из материалов уголовного дела, со слов испытуемой известно: мать страдала каким-то психическим заболеванием. Со слов испытуемой, в течение многих лет лечилась в Костромской областной психиатрической больнице, умерла в 1982г., диагноз неизвестен (история болезни в архиве не найдена). Отец отличался спокойным, тихим, незлобливым характером. Испытуемая была единственным ребенком в семье, формировалась общительной, неконфликтной. В школе училась хорошо, успевала по всем предметам. Планировала поступить в институт, однако в связи с тяжелым материальным положением в семье выучилась на секретаря-машинистку, работала продавцом. Замуж вышла в возрасте 28 лет, родила двоих детей. Согласно характеристике и заявлений, имеющихся в уголовном деле, она была очень хорошим человеком, матерью и хозяйкой. Воспитывала детей, к детям относилась доброжелательно, всегда помогала соседям, поддерживала материально и морально. Проживала с мужем-инвалидом, у которого не было одной руки, все хозяйство вела в основном сама, была очень трудолюбивой. По показаниям некоторых свидетелей, в трезвом состоянии испытуемая была всегда спокойной, в опьянении любила пошуметь, покричать, вспыльчивость ее, впрочем, быстро проходила, успокаивалась она быстро. Алкогольными напитками не злоупотребляла. По словам испытуемой, выпивала нечасто, в небольших дозах, от спиртных напитков быстро пьянела, возникали головные боли, поэтому старалась пить вино или пиво в небольшом количестве. Около года назад перенесла черепномозговую травму и сотрясение головного мозга, когда упала с лестницы, травма сопровождалась потерей сознания, рвотой, оказывалась амбулаторная помощь, от стацио-нирования отказалась. К врачам-психиатрам не обращалась. На учете у психиатра и нарколога не состоит. Из материалов уголовного дела известно, что 4 июня 2000 г. около 1 часа ночи в пос. Вохма, выпив немного пива, выстрелом из охотничьего ружья убила гр. К., предварительно разбив окна в его доме. Как показали свидетели, Р. с ружьем пришла со стороны дома К., при этом какое-то время молчала, потом сказала «Я его убила», при этом была выпивши. Испытуемая в ходе следствия написала явку с повинной, в которой сообщила, что в ночь с 3 на 4 июня 2000 г. ее разбудил муж, сказал, что из магазина, в котором она работает, К. взял шоколад и всех угощает. Она сразу стала одеваться для того, чтобы вызвать милицию. Муж взялся за ружье, зарядил его, т. к. К. человек очень опасный. Она села к мужу в мотоколяску и они поехали. У клуба было много народа, кто-то с кем-то дрался. Она, увидев, что стекла в магазине разбиты, позвонила в милицию, затем взяла ружье и лопатку. С Л. выпила немного пива, затем пошла к К. и лопаткой ударила по стеклам в доме К., он выскочил прямо на нее, догнал, схватил за волосы, хотел нанести удар по голове и она выстрелила в него. Затем пошла по улице, неся в одной руке лопатку, в другой ружье. Сказала людям, что разбила стекла и убила К. По показаниям свидетелей и характеристики, потерпевший характеризовался крайне отрицательно: всегда пытался кого-то оскорбить, унизить, нахамить. В ДК появлялся пьяным, затевал драки, бил стекла, угрожал убийством, в основном все его боялись и с каждым разом он все смелел и наглел, ему все сходило с рук. Кроме того, К. угрожал убийством Р. Угрожал жителям поселка поджогом, убийством, он был очень неуправляемым и очень опасным человеком, постоянно ходил с ножом.

При амбулаторном освидетельствовании в настоящее время установлено.

Физическое состояние: удовлетворительное. Нервная система: без знаков органического поражения.

Психическое состояние: выглядит спокойной, жалоб на психическое здоровье не предъявляет. С улыбкой говорит врачам, что у нее никогда не было проблем с психикой, лишь после черепно-мозговой травмы какое-то время болела и кружилась голова. Характеризует себя общительной, спокойной. По ее словам, иногда она действительно становилась раздражительной в состоянии алкогольного опьянения, прием алкоголя, даже в небольших дозах вызывал у нее рязрядку, вся усталость, которая накопилась, уходила с алкоголем, но агрессии, даже пьяной, она ни к кому не проявляла, хотя могла покричать, пошутить, поругаться. С мужем они жили хорошо, больших ссор и конфликтов не было, она много работала, тащила на себе все хозяйство, т. к. муж без руки. О содеянном рассказывала с заметным волнением, начинала хмуриться, сбиваться, теребить одежду. Сказала, что в ту ночь у нее произошел нервный срыв, она и так ожидала от К. все, что угодно, но когда ее разбудил муж и сказал, что К. обворовал магазин и раздает шоколад в клубе, ее сразу затрясло, она почувствовала, что что-то должно случиться. Особенно испугалась того, что закроют магазин, и она останется без работы. Машинально стала одеваться, муж взял ружье, т. к. все боялись К.. Взяли лопатку и поехали на мотоцикле. Дальше все происходило так, как она описывала в явке с повинной. Сказала, что когда разбила стекло в доме К. и он погнался за ней, испытывала очень сильный страх, бежала изо всех сил, не разбирая, чувствовала, что К. ее догоняет. Как повернулась, как выстрелила помнит плохо. Не слышала даже звука выстрела, все как бы пролетело мимо ушей. Когда увидела, что он падает, резко ослабла, в голове прокрутилась мысль: «Неужели это я. Все кончено». Потом стала болеть голова, трясло. Подойдя к магазину стала рассказывать всем: «Я его убила и разбила стекла». Подъехавшим работникам милиции отдала ружье. Во время обследования снижение интеллектуально-мнестических функций не отмечается. Мышление носит последовательный, логически связный характер. Психопродуктивной симптоматики нет.

При психологическом исследовании она также легко вступала в беседу Низкие результаты своей деятельности объясняла тем, что «уже не молоденькая», сердилась на психолога за предъявляемые требования, отказывалась думать, настаивала на том, что требования по отношению к ней завышены, заставляла сменить задания. Сама к себе была снисходительной, по отношению же к собеседнику — стенична и напориста. Не скрывала, что в жизни также строга и требовательна к людям, но считала это своим достоинством. В профиле СМОЛ была существенно повышена шкала достоверности, что с одной стороны связано со стремлением преувеличить свои недостатки, с другой — с дискомфортным, стрессовым состоянием, в котором находится испытуемая. Сам профиль находится в рамках нормы. Сочетание шкал позволяло говорить о сниженном настроении, при этом тревожность и критичность в самонаблюдении, осторожность в поведении, дипломатичность у испытуемой заметно снижены. Учитывая тяжесть сложившейся ситуации, низкую тревожность, жесткую манеру поведения, нехватку осмотрительности можно считать константным свойством личности. В интеллектуальной деятельности испытуемой обращает на себя внимание снижение результативности долговременной памяти, причем как осмысленной, так и механической. Внимание было неустойчивым, продуктивность психической деятельности — снижена, что с одной стороны связано с недостатком волевой регуляции, снисходительностью к себе, а с другой — с повышенной истощаемостью психических процессов, снижением умственной работоспособности. Рассказывая о правонарушении, испытуемая с улыбкой заявляла, что ее не посадят, т. к. «убитый был слишком плохим человеком», ссылалась на эмоциональную поддержку и одобрение со стороны соседей, а также работников следствия. Но в то же время в проективных методиках, в беседе постоянно проявлялись сожаления о содеянном, о том, что «все так получилось». Т. е. реакция на содеянное у испытуемой «раздвоенная», конфликтная. С одной стороны, она называет убийство своей большой, самой главной жизненной ошибкой, с другой, озлобленно, раздраженно говорила, что иначе поступить было нельзя. Отвечая на вопросы теста, рассказала, что несколько раз по ночам видела в своем доме незнакомого мужчину, боялась, будила мужа, но тот никого не находил. Связывала это с тем, что раньше в доме жила бабка-колдунья. После этих видений боялась спать, когда мужа не было дома, ложилась спать с детьми. Собственно о правонарушении рассказала, что в тот день она работала, придя домой, стирала белье, поужинала с детьми, легла спать. Около 12 часов она проснулась от стука в дверь, это был выпивший муж. Он рассказал, что К. обворовал магазин и раздает шоколад у клуба. Рассердилась на К. и испугалась, что магазин закроют, и она останется без работы. Собрались, поехали в милицию, взяли с собой ружье. Еще, когда одевалась, то ее затрясло, когда подъехали к магазину и она вышла проверить действительно ли он вскрыт, то ноги были, как ватные, думала: «Ну все, закроют». Вызвав милицию, осталась ждать их приезда. Подошла к Л. выпили с ней пива. Ружье и саперную лопатку держала при себе, по ее словам, для самозащиты, т. к. очень боялась К. Считала, что он может «выкинуть, что угодно». Т. к. полагала, что он находится в стороне клуба, решила воспользоваться этим и проучить его, побить ему стекла в доме. Пришла туда, взяла лопатку и, прижимая к боку ружье, подойдя к дому, убедилась, как ей казалось, что К. дома нет (свет не горел, собаки не было, а она всегда за ним бегает). Стукнула лопатой по окнам, стекла разбились. Чувствовала при этом радость и опасение одновременно. Услышала топот и крик К. Охватил ужас, страх, она побежала. К. при этом она не видела, дороги также не видела, бежала, не различая куда. Как сейчас говорит, побежала не туда, куда надо было, не к магазину, где были люди, а просто продолжала бежать по прямой, поэтому оказалась в огороде С. Слышала, что К. ее нагоняет, почувствовала сильную боль в голове сзади. Сейчас предполагает, что К. схватил ее за волосы. Как повернулась, как выстрелила не помнит. Не слышала ни звука выстрела, ни криков. Все «проскочило в одну секунду». В голове в это время была мысль: «Все. Я отжила». Первые зрительные воспоминания испытуемой после того, как она била стекла, К. медленно, медленно спускался по самому забору. Затем увидела кровь, подумала: «Неужели я его убила?». Стояла, ничего не понимала. Через какое-то время увидела ружье на земле. Выронила его или выбросила — не помнит. Сколько стояла — сказать не может. Заболела голова, заколотило, как будто замерзла. Пошла к магазину, всем стала говорить: «Я разбила стекла и убила его». Подъехали работники милиции, отдала им ружье. Ее рассказ, по показаниям свидетелей, был обрывочный, состоял из коротких, путанных фраз. Поведение обследуемой непосредственно перед совершением правонарушения отражало степень возможной угрозы и имело своей целью самозащиту. В момент содеянного испытуемая находилась в состоянии аффекта, который частично был разряжен через астеническую реакцию (после того, как увидела, что магазин ограблен) и прием пива, а затем появилось стеническое состояние (хотелось проучить), на фоне которого ситуация резко изменилась, и обследуемая внезапно превратилась из мстителя в возможную жертву. Фигура потерпевшего всегда воспринималась как угрожающая, непредсказуемая. Раскачка аффекта, быстрая смена обстоятельств, прежний опыт общения с потерпевшим, особенности личности испытуемой, все это сошлось в один момент и вызвало аффективный взрыв, который «разрешил» ситуацию. Динамика аффекта носила закономерный характер и отражала особенности аффективного реагирования обследуемой.

На основании изложенного комиссия приходит к заключению, что Р. в настоящее время каким-либо хроническим психическим расстройством не страдает, как и не страдала им в период времени, относящийся к совершению инкриминируемого ей деяния. Психически здорова. В период времени, относящийся к совершению правонарушения, Р. в каком-либо временном болезненном расстройстве психотического уровня не находилась, а была в состоянии физиологического аффекта. Об этом свидетельствуют наличие таких феноменов, как фрагментарность, суженость восприятия, снижение целенаправленности, прогностичности мышления, частичная амнезия, внезапность, неожиданность ситуации преследования, кратковременность острого периода, последующая очерченная фаза истощения с соматическими и вегетативными проявлениями. Как находившуюся в период времени, относящийся к совершению инкриминируемого ей деяния, в состоянии физиологического аффекта Р. могла в целом осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими, но не в полной мере (ст. 22 УК РФ). В отношении инкриминируемого ей деяния Р. следует считать ВМЕНЯЕМОЙ. В принудительных мерах медицинского характера не нуждается.

Ретроспективное дополнение к экспертному заключению.

В характере Р. доминируют циклоидные черты: общительность, доброжелательность, уживчивость. Скорее всего Р. являлась гипертимным человеком. Об этом, пусть и косвенно, свидетельствует ее выраженная гиперактивность. Свойственная Р. вспыльчивость, проявлявшаяся в состояниях легкого опьянения, характерна для циклоидов вообще. Они легко начинают шуметь, но так же легко и быстро успокаиваются. Плохая переносимость Р. даже малых доз алкоголя скорее всего объясняется конституциональными особенностями: кроме того мать страдала непрерывно текущим психическим заболеванием, требовавшим многолетнего пребывания в психиатрической больнице. Такое случается обычно при двух болезнях — шизофрении и атрофических процессах. Скорее всего, у матери Р. было первое заболевание. Атрофические процессы сопровождаются распадом памяти, а этот симптом замечается родствениками и лицами ближайшего окружения почти во всех случаях.

Психологом были отмечены ночные психические расстройства в форме зрительных галлюцинаций, сопровождаемых страхом (видела незнакомого мужчину, будила мужа, а в его отсутствие спала вместе с детьми), а также предположение Р. о том, что все это связано с жившей ранее в доме бабкой-колдуньей. Возможно, что эти расстройства были наследственно обусловленными, т. е. конституциональными, и что будущее правонарушение, совершенное тоже ночью, имеет с ними какую-то связь.

Правонарушению Р. способствовал ряд причин. 1. Внезапное насильственное пробуждение в полночь и тревожное для Р. сообщение, создавшее аффектогенную ситуацию. Возможно, прежние ночные пробуждения имели в данном случае определенное значение — как при просоночных состояниях. 2. Легкое алкогольное опьянение. Если ранее оно сопровождалось у Р. раздражительностью, то после перенесенной за год до правонарушения легкой ЧМТ раздражительность могла еще более усилиться. 3. Легкое алкогольное опьянение могло способствовать новому эмоциональному напряжению после его предыдущей, возможно, неполной разрядки.

Диагноз: психопатия циклоидного круга. Остаточные явления перенесенной ЧМТ. Правонарушение было совершено в состоянии физиологического аффекта по механизму реакции «короткого замыкания».

 

Убийства из мести

 

Наблюдение № 29

А. — 20 лет. Обвиняется по ст. 105, ч. 1, ст. 213 ч. 2 УК РФ — убийство, хулиганство. АСПЭК Костромской областной психиатрической больницы от 31 октября 2000 г. Акт № 1044.

Из материалов уголовного дела, со слов испытуемой известно: отец по национальности чеченец, отличался крайне возбудимым, раздражительным характером. Родилась вне брака. Отец рождения ее не желал. Знает со слов матери, что еще в малолетнем возрасте отец бил ее, желал наступления ее смерти, с целью чего кормил мазью от комаров. Затем уехал. Осталась жить с матерью и отчимом. Отчим, с ее слов, также относился к ней плохо, оскорблял, избивал ее. Она чувствовала себя в семье одинокой, никому не нужной. Мать злилась на нее за то, что она была слишком похожа на отца. Около 8 лет назад мать покончила жизнь самоубийством. Сама испытуемая, со слов, действительно походила на отца характером. С раннего возраста формировалась раздражительной, подвижной, бойкой, никогда никому ни в чем не уступала, нередко вступала в драки, во время которых била соперника чем попало, не думая о последствиях. Из-за вспыльчивого характера ее побаивались даже мальчишки, нередко ее привлекали «для школьных разборок», во время которых «судила» сверстников по своему усмотрению. Из-за плохого зрения училась в школе для слабовидящих. Успеваемость была посредственной. В подростковом возрасте, со слов, у нее стали часто возникать перепады настроения в сторону пониженного с раздражительностью и злобой. Такие состояния длились несколько часов и проходили сами собой. В то же время появилась какая-то стеснительность: стеснялась очков, своего высокого роста, «некрасивого лица» — всегда долго и тщательно накладывала макияж, никогда не выходила на улицу без «краски на лице». Думала, что из-за своей некрасивости не сможет найти подходящего спутника жизни. Однако, продолжала общаться со сверстниками, в основном с подругами. После окончания 9 классов некоторое время училась на швею. Познакомилась с молодым человеком и с 16 лет стала жить с ним в гражданском браке. Прожили они в большей сложности около 2,5 лет. Отношения в семье у испытуемой были двойственными. С одной стороны ей нравилась семейная жизнь, уклад, с другой — гражданский муж оказался человеком вспыльчивым, возбудимым и, по ее словам, неоднократно избивал ее. Впрочем, в драках она не уступала ему, выгоняла его из дома, когда он ей надоедал, могла ударить. По специальности не работала. Последнее время ничем определенным не занималась. Жила на пенсию по инвалидности (3 группа по зрению). К врачам-психиатрам за медицинской помощью не обращалась. Из материалов уголовного дела известно, что 15 сентября 2000 г., будучи в состоянии алкогольного опьянения А. совместно с К. и Д. на улице возле ДК в деревне Б. Костромской области стали избивать гражданку К., затем оттащили за здание клуба, где А. сняла с потерпевшей ботинки, колготки, трусы и запихала во влагалище пучок травмы, затем пыталась запихнуть туда же и палку, которую Д. принесла из клуба, при этом поочередно избивала К. На следующий день — 16 сентября 2000 г. — около 2 часов ночи А., К. и Д. оттащили К. к пруду и бросили в воду. Взяв длинную доску, А. хлопала ею по воде, не давая возможности К. выйти, а когда последняя все же вылезла на плотик, А. подошла к ней, схватила К. за волосы и ударила о плот, затем стала опускать голову потерпевшей в воду и делала это до тех пор, пока последняя не перестала подавать признаки жизни. В последующем А., К. и Д. распивали спиртные напитки и пришли на пруд проверить жива ли К. В ходе следствия испытуемая достаточно подробно описывала свои действия в отношении потерпевшей.

При амбулаторном обследовании в настоящее время установлено.

Физическое состояние: высокого роста, атлетического телосложения, хорошо развита физически. Кожные покровы и слизистые обычной окраски и влажности, в легких дыхание везикулярное. Тоны сердца ритмичные. Живот безболезненный. Нервная система: без знаков очагового поражения.

Психическое состояние: во время экспертного обследования держится уверенно и непринужденно. Поза свободная. Во рту жевательная резинка. Говорит не спеша, многие вопросы оставляет без ответов или ограничивается короткими фразами: «Не знаю... не помню». В речи жаргонные фразы. Жалуется на плохую память, сильную злость, которая ее иногда так охватывает, что она, по ее словам, не может совладеть с собой, не понимает, что делает, злость появляется внезапно и также проходит. Из-за такой злости она часто дралась в детстве, в школе, в последующем ее приглашали на разборки. В суждениях и оценках категорична, прямолинейна. Свои недостатки старается не замечать. Мотивы содеянного объяснять не желает. На все вопросы отвечает: «А фиг знает». Тут же подчеркивает, что поступила правильно, ни о чем не жалеет, зона ее не страшит. Бреда, расстройств восприятия испытуемая не обнаруживает.

При психологическом обследовании активно вступала в беседу, улыбалась, жаловалась на сильную злость. Рассказывала о множествах драк, избиениях различных людей, о том, что в СИЗО ее перевели в другой изолятор, так как в камере все ее доводят, «достают». Она же «нормально разговаривает, ни с кем не ругается». Рассказала о том, как выгоняла своего сожителя, когда он ей надоедал. Говорила об этом низким, грубым голосом, резко, не стыдясь, а наоборот с гордостью: «У меня власть над пацаном была». В промежутках между этими разговорами высоким, звонким голосом сообщает, что она добрая, спокойная, что ее нужно очень долго доводить, чтобы вывести из себя, что она стеснительная: стеснялась ходить в очках, постоянно накладывала макияж на лицо каждый день, так как чувствовала себя без него неуверенно. В тестах и беседе сообщила, что чувствует себя некрасивой, неприятной для окружающих, а мечтает о том, чтобы иметь семью, ребенка, спокойного мужа, с которым были бы ровные отношения и взаимопонимание. Самооценка тяготела к крайним полюсам, к крайним вариантам. Уровень рефлексии, самопонимания и внимания к себе очень низок. Например, очень низко оценила свое здоровье, сказала, что ей года два надо лежать в больнице, чтобы вылечить свои болячки, но при этом не могла назвать степень снижения своего зрения: «Фиг знает, наверное оба глаза одинаково, может больше минус 10... Мне написали рецепт, да и ладно...». Профиль СМОЛ указывал на низкий уровень самопонимания, легковесность, личностную незрелость, дисгармоничность в сочетании со стремлением нравиться людям и одновременно высокой враждебностью, агрессией, лабильностью аффекта, крайним эгоизмом. При обследовании она была малокритична к себе, перекладывала ответственность на окружающих, внешние обстоятельства, независящие от нее причины. Интеллектуальные возможности снижены не были. Мыслительные операции она выполняла на достаточном уровне, хорошо справлялась с осмысленным запоминанием, но механическая память была несколько снижена, проявлялась неустойчивость внимания, подвижность ассоциативного ряда. В образах пиктограммы обращает на себя внимание их огрубленность, пустота. О правонарушении рассказывать не хотела, все время повторяла, что ничего не понимает и сама не знает, почему так произошло. Отвечая на вопросы психолога, пояснила, что с 14 лет недолюбливала потерпевшую: «Она мне давно не нравилась, а мне редко люди не нравятся. Слабый человек, она все время мелькала в моей жизни, подруги жаловались, что она мужиков уводит, просили разобраться». О своем состоянии в момент совершения правонарушения сказала, что чувствовала себя выпивши, но не сильно пьяной. Ничего необычного в опьянении не замечала: «Хотя раньше «трою» не пила» («троя — это спирт). Продолжала высказывать претензии к потерпевшей: «А чего она там голая валялась. Заявила, что сама хочет умереть». Сожалеет, что подельниц жизнь испорчена и что бабушка за нее переживает. Таким образом, при психологическом обследовании на первый план выступила выраженная дисгармоничность личности при низком уровне самопонимания, высоком уровне агрессивности, склонности к перекладыванию ответственности за происходящее на внешние обстоятельства. В состоянии аффекта в момент совершения правонарушения А. не находилась. Она была в состоянии алкогольного опьянения. Агрессия, возбуждение были продолжительными, растянутыми во времени с периодическими вспышками. Динамика эмоций испытуемой в тот период не характерна для физиологического аффекта. Ситуация не носила аффектогенного характера.

На основании изложенного комиссия приходит к заключению, что А. обнаруживает признаки эмоционально-неустойчивого расстройства личности. Однако, для уточнения глубины личностных расстройств и их влияния на поведение испытуемой в момент совершения инкриминируемого ей деяния А. необходимо проведение комплексной психолого-психиатрической экспертизы в Государственном научном центре социальной и судебной психиатрии им. В. П. Сербского (г. Москва).

К середине марта 2002 г. акт из Центра получен не был.

Ретроспективный диагностический анализ.

В детские годы А. подвергалась избиениям и садистическому обращению со стороны отца, а также неприязненному отношению со стороны матери.

В характере А. уже в ранние школьные годы выявлены такие черты как возбудимость, агрессивное поведение со злобой и безудержностью поступков, злопамятность. Ей было свойственно лидерство, в первую очередь при «школьных разборках, в которых ее авторитет был непререкаемым.

В пубертатном возрасте характер А. усложнился выраженными дисфориями и стойкой сверхценной дизморфофобией. В отношении потерпевшей у А. длительное время существовало неприязненное отношение.

Правонарушение было совершено в состоянии легкого алкогольного опьянения (сохранность координации движений).

Само правонарушение определяли необыкновенная жестокость и растянутость по времени — в два этапа, разделенных, возможно, часами.

В психическом статусе А. при обследовании, особенно при психологическом, обращали на себя внимание равнодушное отношение к содеянному и отчетливый инфантилизм.

Диагноз: эпилептоидная психопатия. В подростковом возрасте А. перенесла пубертатный криз.

Выраженный моральный изъян.

 

Наблюдение № 30

К. — 17 лет. Обвиняется по ст. 213 ч. 2, п. «а» УК РФ. Стационарная СПЭК Костромской областной психиатрической больницы от 20 ноября 2000 г. Акт № 422.

Со слов испытуемой, из материалов уголовного дела известно: наследственность психическими заболеваниями не отягощена. Отец оставил семью, когда испытуемой было 1,5 года. В детстве росла болезненной, была нервной, капризной. В школу пошла с 6 лет, училась без желания, с трудом выполняла домашние задания, легко уставала, часто пропускала занятия из-за болезни. Дублировала 2 класс. С 3-го класса была переведена в класс коррекции, где училась по более облегченной программе, труднее давался русский, иностранный языки. Болезненно реагировала на замечания учителей, при этом замыкалась, уединялась, испытывала трудности в общении со сверстниками. Когда ее обижали, становилась вспыльчивой, раздражительной. До 5 класса обучалась в классе коррекции, затем была переведена в обычный класс. Успеваемость снизилась. Учителя отмечали странности ее характера. Из школьной характеристики (л. д. 74): «жила в полной семье, воспитание матери носило поверхностный характер, девочка подолгу жила у бабушки; особенности ее развития и памяти таковы, что вполне могла бы учиться удовлетворительно, но не успевала по всем предметам, не проявляла в учебе организованности и дисциплинированности, часто пропускала уроки, а во втором полугодии вообще прекратила посещения школы; при беседах свое мнение не высказывала, с одноклассниками почти не общалась. Домашняя обстановка была неблагополучной, отчим применял к ней телесные наказания, после чего убегала к себе в комнату, уединялась, плакала, ревновала отчима к матери, мечтала, чтобы он умер». С 9-летнего возраста стали отмечаться немотивированные страхи, боялась темноты, казалось, что в комнате кто-то находится или, когда шла по улице одна, то боялась, что за ней кто-то следит, иногда в страхе прибегала домой или к бабушке и запиралась. В отношениях с близкими (матерью, сестрой, бабушкой), когда обижали, легко давала истерики, могла накричать. Домашние называли ее «психованной». 13—14 лет наряду со страхами стали отмечаться колебания настроения, чаще и более длительно преобладало пониженное настроение с апатией, когда ничего не радовало, ничего не хотелось делать, окружающий мир казался тусклым. В эти периоды пропускала уроки, залеживалась в постели. Иногда отмечались подъемы настроения, тогда становилась бодрой, энергичной, но такие состояния были кратковременными, продолжались 1 -2 недели, а затем сменялись пониженным настроение. С трудом окончила 8 классов, в дальнейшем учебу прекратила, практически перешла жить к бабушке, т. к. та ее меньше ругала. Время проводила бесцельно, домашними делами не занималась. В 15 лет начала курить, иногда выпивала, в основном водку. От приема алкоголя улучшалось настроения, проходила неуверенность в себе, однако выраженной тяги к алкоголю не было, выпивала редко. Любила посещать дискотеки. От музыки и танцев также отмечала подъем настроения. Первые месячные в 16 лет, цикл нерегулярный с задержкой до 1 недели. В 16 лет познакомилась с молодым человеком 20 лет, начали встречаться, полового влечения не испытывала, но стала с ним жить половой жизнью под его влиянием. Всегда тянуло к более старшим по возрасту. Близкая подруга А. была старше ее на 3 года, жила с ней по соседству, часто проводила у нее время, слушалась подругу, находилась под ее влиянием. В последнее время колебания настроения стали более выраженными, чаще преобладало пониженное настроение. В феврале 2000 г., после конфликта с бабушкой, не хотелось жить, пыталась порезать себе вены, выцарапала лезвием имя парня на руке, но затем испугалась, остановилась. Порезы были неглубокие, к врачу не обращалась. В дальнейшем продолжали отмечаться колебания настроения в сторону пониженного, находилась под влиянием подруги. Посещала с ней дискотеки, выпивала.

Из материалов уголовного дела известно, что 15 сентября 2000 г. около 23 часов К., будучи в состоянии алкогольного опьянения совместно с А. и Д. наносила удары руками и ногами по различным частям тела К., затем А., Д. и К. оттащили К. за здание клуба, где А. сняла с К. ботинки, колготки, трусы и запихнула во влагалище К. траву, затем пыталась запихнуть туда же палку. К. находилась рядом и помнила последовательность событий (л. д. 24—26), однако не препятствовала А. и Д. 16 сентября 2000 г. около 2 часов ночи А., Д. и К. оттащили и бросили К. в пруд. К. видела, как А. не выпускала К. из пруда, стучала по воде доской. Затем К. вылезла на плотик и там А. с ней разговаривала. Затем К. стало плохо и она ушла к дровянику (л. д. 26). Потом она вместе с А. ушла к Д. домой. К. легла спать, а когда проснулась, А. сказала ей, что К. мертвая (л. д. 27). В связи с тем, что К. училась в Павинской средней школе, не успевала по всем предметам, ее мать злоупотребляет алкоголем, а также учитывая характер правонарушения, у следствия возникли сомнения в психической полноценности К. и была назначена судебная комплексная психолого-психиатрическая экспертиза.

При стационарном обследовании в настоящее время установлено.

Соматическое состояние: кожа чистая. На левом предплечье следы от старых самопорезов АД 120/80 мм рт. ст. Сердечные тоны ясные. Дыхание везикулярное. Живот мягкий, безболезненный. Нервная система: черепно-мозговые нервы в норме. Сухожильные и кожные рефлексы живые, равномерные. Симптома Ромберга нет.

Психическое состояние: настроение заметно снижено, при упоминании о доме легко появляются слезы. Позиция подчеркнуто зависимая, подчиняемая. Речь с детскими интонациями. Жалоб не высказывает. Рассказывая о себе, не пытается себя приукрасит, часто упоминает о своей раздражительности, вспыльчивости. В школе были проблемы во взаимоотношениях с одноклассниками, т. к. те «обзывались, придирались». Трудностей с учебой не было, но учителя часто говорили, что она ленится. Читать любит только сказки, любимый герой — Алладин. Из фильмов предпочитает «ужастики». Говорит, что очень неустойчива, непостоянна: «Сегодня так сделаю, завтра — по-другому... Сама не знаю, как поступлю». Настроение в последнее время становится все хуже и хуже. Алкоголь несколько улучшает настроение, но пьет, как она считает, нечасто. Рассказывает, что с подельницей А. дружила с детства, доверяла ей больше, чем другим, мнотому училась от нее. Об обстоятельствах правонарушения говорит неохотно: «С девчонкой подрались, у меня только избиение идет». В суждениях поверхностна, незрела, нет глубины осмысления правонарушения, снижена критическая оценка случившегося. Больше фиксирована на ситуации нахождения в больнице, капризничает, требует отпустить ее домой. Инфантильна. Внушаема. Легко попадает под чужое влияние. Отмечается эмоциональная измененность. Пассивна, ничем не занимается. Неряшлива в одежде, за собой не следит.

При психологическом обследовании послушно выполняет все указания, однако не кажется открытой, непосредственной, скорее всего, остается впечатление формальности, отстранённости. Особенно обращает на себя внимание рассогласование диссоциации между инфантильными внешними формами реагирования и довольно хорошо развитой речью, необычными формулировками, хорошими интеллектуальными возможностями. Личностный профиль отражает высокую готовность испытуемой к социальной дезадаптации, и, вместе с тем, аффективной ригидностью, что может проявляться неконтролируемыми реакциями. Обращает на себя внимание одновременно с этим низкий уровень тревожности и эмоциональной чувствительности, отсутствие глубины депрессивных переживаний. В проективных методиках, наряду с общей личностной незрелостью испытуемой, недостаточной эмоциональностью выявляются признаки пассивности, зависимости, тенденции к созерцательности, а не к действиям. Таким образом, у испытуемой в большей степени обращает на себя внимание выраженная диссоциация между инфантильностью, незрелостью личностных проявлений и высоким уровнем интеллектуальных возможностей, а также выраженная личностная дисгармоничность, мозаичность характерологических особенностей испытуемой. Консультирована во врем СПЭК доктором медицинских наук Н. Г. Шумским: можно думать о шизоидной психопатии с выраженным психическим инфантилизмом.

На основании изложенного комиссия приходит к заключению, что К. обнаруживает признаки патологического пубертатного криза с выраженными аффективными, неврозоподобными расстройствами, чертами психического инфантилизма. На это указывают данные анамнеза о наличии у испытуемой детских страхов, появление с 13—14 летнего возраста выраженных колебаний настроения, слабая успеваемость в школе, несмотря на достаточно хорошие интеллектуальные возможности, выраженная внушаемость и подчиняемость в поведении и поступках, что проявилось при совершенном правонарушении, в котором она, судя по материалам уголовного дела, была пассивным участником убийства, а также данные настоящего клинического и психологического обследования, выявившие расстройства настроения, выраженную личностную дисгармоничность характерологических особенностей испытуемой, выраженный психический инфантилизм, нарушение критики к состоянию, содеянному и ситуации в целом. Данные психопатологические расстройства К. столь выражены, что лишают ее возможности осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими. В отношении инкриминируемого ей деяния К. следует считать НЕВМЕНЯЕМОЙ. Психологическая оценка эмоционального состояния К. в момент совершения ею противоправных действий и ее возможность принимать рациональное решение в исследуемой ситуации не подлежат судебно-психологическому анализу, поскольку судеб-но-психиатрической экспертной комиссией у К. констатированы выраженные психопатологические расстройства и она признана невменяемой. По своему психическому состоянию с учетом содеянного К. нуждается в применении к ней принудительных мер медицинского характера в стационаре общего типа.

Катамнез.

Находилась в больнице с 6 октября 2000 г. по 14 декабря 2001 г.

В психическом статусе отмечалось неустойчивое настроение. Иногда становится угрюмой, мрачной, раздражительной. Подолгу лежала в постели. За собой не следила, даже не причесывалась. Такие состояния продолжались по 1—2 недели. Затем возникало повышенное настроение. Начинала пользоваться косметикой. На прогулках стремилась к мужчинам из хронического отделения, преимущественно с выраженным дефектом. Во время бесед очень капризна. Легко обижалась на замечания врача и персонала. По-детски топала ногой, требовала своего. С раздражением говорила о своих правах. Отмечалась незрелость, беспечность, снижение критики и к правонарушению, и к своему поведению в больнице. 21 января 2001 г. совершила побег (спустилась на простынях через форточку). На попутных машинах добралась до дома (приблизительно 300 км), находилась у родителей. Была возвращена в больницу 24 февраля 2001 г.

В дальнейшем режим не нарушала. Пользовалась свободным выходом. В поведении неустойчивые черты с обидами, капризностью. Выражена инфантильность.

13 декабря 2001 г. решением областного суда принудительное лечение было отменено в связи с амнистией. Звонила в январе 2002 г. Живет у родителей, ничем не занята, не учится и не работает.

Ретроспективное дополнение к экспертному заключению.

Диагноз: глубокая шизоидная психопатия с биполярной циркулярностью и психопатоподобными расстройствами истеро-раздражительного характера. Резко выраженный инфантилизм, в частности такой его симптом, как внушаемость.

Нельзя исключить вялое развитие шизофренического процесса. В совершении правонарушения большое значение имеет инфантилизм К.

 

 

Убийства корыстные

 

Наблюдение № 31

С. — 33 лет. Обвиняется по ст. 162 и ст. 109 ч. 1 УК РФ — разбойное нападение и причинение смерти по неосторожности. АСПЭК Костромской областной психиатрической больницы от 8 апреля 1997г. Акт №208.

Из материалов уголовного дела, медицинской документации (индивидуальная карта амбулаторного больного), со слов испытуемой известно: среди родственников психически больных нет. Родители умерли (отца зарезал брат, оба злоупотребляли спиртными напитками, брат неоднократно судим). В раннем детства тяжелые соматические заболевания отрицает. В общеобразовательной школе училась удовлетворительно, закончила 11 классов, затем выучилась на продавца промышленных товаров. Работала в ресторане в г. Шарье, в буфете, на хлебозаводе пекарем, откуда уволена по ст. 33 п. 4 КЗОТ (за прогулы). Последние 3 года не работает. Была замужем, с 1985 г. с мужем не живет. Имеет двух несовершеннолетних детей 1983 и 1988 гг. рождения (родились вне брака). В 1995 г. по определению Шарьинского райнарсуда лишена родительских прав, дети переведены в органы опеки и попечительства. Основанием явилось злоупотребление ею спиртными напитками. Воспитанием детей не занималась, не работала. В последующем продолжала прежний образ жизни (из характеристики). Состоит на учете у психиатра с диагнозом «Хронический алкоголизм 2-й стадии». Из других заболеваний в амбулаторной карте отмечены простудные. В 1991 г. однократно обращалась с жалобами на слабость, головокружение, жжение в грудной клетке слева, установлен диагноз «Нейроциркуляторная дистония по кардинально-церебральному типу», назначено симптоматическое лечение. В последующем с подобными жалобами не обращалась. Ранее не судима. Из материалов уголовного дела известно, что 6 декабря 1996 г. С. пришла к своему знакомому Т. и его сожительнице Д., где они распили бутылку водки. Затем по предложению С. вместе с Т. с целью достать денег на водку пришли к дому престарелых братьев Ч., т. к. знали что те получили пенсию. В коридоре дома им встретился один из братьев Ч. 1925 г. рождения, они повалили его на пол, связали руки, стали зажимать рот и нос руками, чтобы тот не смог позвать на помощь других лиц, затем вошли в комнату, где находился другой престарелый брат Ч. 1912г. рождения. Т. толкнул его на пол, угрожая детским пистолетом, требовал деньги, а С. стала искать деньги в комнатах, выбрасывала вещи из шифоньера и комода. Обнаружив деньги, они завладели ими и скрылись. Вследствие преступных действий С., Ч. скончался от механической асфиксии. Потерпевший Ч. показал, что в вечернее время 6 ноября 1996 г. они услышали шорох за окном на улице, «Федор» вышел в коридор, где находились чужие мужчина и женщина, которые связали ему руки. Затем они зашли в комнату, женщина выбросила из шифоньера вещи, мужчина наставлял пистолет. Потом они нашли деньги и убежали. Ч. нашел своего брата на полу в коридоре со связанными руками, брат был мертв. В ходе следствия испытуемая вначале вину отрицала, утверждала, что в день содеянного в доме Т. не была. Затем написала явку с повинной, в которой вначале утверждала, что в дом Ч. заходил Т. со своей сожительницей Д., а она оставалась на улице. В последующем показала, что в дом Ч. заходил Т., его долго не было, через некоторое время она вошла в дом и увидела, что Т. требовал деньги, кричал на Ч., после чего тот достал деньги из кармана одежды и передал Т., а тот передал деньги ей. Она ждала его на улице. Когда Т. вернулся, то был какой-то нервный и дерганый, она отдала ему деньги. В последующем вновь отрицала участие в содеянном и пребывание в квартире Т. Утверждала, что сожительница Т. ее оговорила из-за ревности. Несовершеннолетние свидетели (дети Д. и ее племянница подтвердили, что С. была 6 декабря в квартире, распивала спиртное, а затем вместе с Т. из квартиры ушли, при этом Т. взял игрушечный детский пистолет).

При амбулаторном обследовании в настоящее время установлено.

Физическое состояние: правильного телосложения. АД 130/80 мм рт. ст. Тоны сердца ритмичные, приглушены. В легких дыхание везикулярное. Печень, селезенка не увеличены. Нервная система: зрачки равномерные, реакция на свет живая, нистагма нет. Язык по средней линии. Инервация лица симметричная. Сухожильные рефлексы равномерные, средней живости, патологических нет.

Психическое состояние: понимает цель проводимого обследования. Контакту доступна. Предъявляет жалобы на головные боли непостоянного характера. Сообщила, что в ноябре 1996 г. сожитель пробил ей поленом голову. Обращалась амбулаторно за медицинской помощью, «зашивали». По характеру считает себя спокойной. При расспросе об алкоголизации оживляется, размеры — преуменьшает. В состоянии похмелья испытывает головные боли, пьет чай с целью облегчения самочувствия, «к вечеру становится лучше». В оценке образа жизни легковесна. Интересы ограничены. При расспросе о содеянном утверждает, что к ограблению братьев и смерти одного из них не причастная, в их доме «вообще не была», также отрицает, что 6 ноября 1996 г. вместе с Т. употребляла спиртное. Утверждает, что ее оговорила сожительница Т. из-за ревности, т. к. Т. проявлял к ней интерес. Намеренно настаивает на очной ставке с потерпевшим, который ее опознал бы. Разные показания в ходе следствия объясняет тем, что давала их по научению сокамерниц: «А я их слушаю». Объясняет это своей неопытностью: «Если бы была раньше в такой ситуации, соображала бы». Сожалеет, что у нее нет адвоката, который помог бы. Нарушений интеллекта, памяти, психотических расстройств не выявлено. Поведение при обследовании адекватно ситуации, критика к которой сохранена.

На основании изложенного комиссия приходит к заключению, что С. в настоящее время каким-либо хроническим психическим заболеванием не страдает, как и не страдала им в момент совершения противоправных действий. Обнаруживает признаки хронического алкоголизма 2 стадии. На это указывают данные анамнеза о длительном, систематическом злоупотреблении ею спиртными напитками, сформированном влечении к алкоголю, наличии состоянии похмелья, нарастающей социальной дезадаптацией, связанной с алкоголизацией, а также выявленные характерные для хронического алкоголизма изменения личности со снижением морально-этических качеств, критики к пьянству и образу жизни. Однако, выявленные особенности психики в момент совершения противоправных действий в настоящее время у С. не являлись и не являются столь резко выраженными, чтобы лишать ее возможности отдавать себе отчет в своих действиях и руководить ими. В момент совершения противоправных действий С. в каком-либо временном болезненном расстройстве психической деятельности не находилась, а была в состоянии простого алкогольного опьянения. Как следует из показаний свидетелей, в день содеянного она употребляла спиртные напитки, ее поведение не обнаруживало объективных признаков каких-либо психотических расстройств. В отношении инкриминируемого ей деяния С. следует считать ВМЕНЯЕМОЙ. Как страдающая хроническим алкоголизмом С. нуждается в принудительном противоалкогольном лечении, противопоказаний для которого не выявлено.

Ретроспективное дополнение к экспертному заключению.

Алкоголизм у С. сопровождается тяжелой деградацией личности. Уместно вспомнить высказывание Е. Блейера: «Женщина-пьяница немало отличается от мужчины, товарища по несчастью; ее трудно обрисовать, т. к. она обычно более тяжелого психопатического склада».

 

Наблюдение № 32

Т. — 22 лет. Обвиняется по ст. 158ч. 1, ст. 105 ч. 2 УК РФ — кража, убийство. АСПЭК Костромской областной психиатрической больницы от 11 июля 2000 г. Акт № 688.

Из материалов уголовного дела, со слов испытуемой известно: уроженка г. Ростова-на-Дону, родителей не знает. До 7 месяцев находилась в доме малютки. В последующем была удочерена приемными родителями. Сведений о раннем развитии не имеет. Из перенесенных заболеваний отмечает аднексит, аппендэктомию, оперирована в 2000 г. по поводу внематочной беременности, страдает язвенной болезнью желудка, воспалительным заболеванием почек. В школу пошла с 8 лет, закончила 9 классов средней школы. Со слов, учеба давалась легко, без труда училась на хорошие оценки. По характеру была спокойной, общительной, веселой, мягкой. Приблизительно с 14-летнего возраста стала меняться по характеру, появились раздражительность, грубила родителям, не терпела замечаний в свой адрес. В ответ на их запрет гулять на улице по вечерам, с 16 лет стала уходить из дома, ночевала сначала у тети, затем у друзей, знакомых. В 17 лет уехала из родительского дома, стала проживать отдельно, снимала квартиру. В последних классах школы стала допускать пропуски занятий без уважительных причин, конфликтовала со сверстниками, могла вступить в драку. Закончила 3-х-месячные курсы парикмахеров, в течение 3.5 лет работала продавцом на частном предприятии. После обнаружения недостачи денег в размере 40 руб., выпила алкоголь, приняла 9 таблеток димедрола в вечернее время, испытывала «ощущение, что за ней кто-то идет, слышала чьи-то шаги, будто рядом с ней какой-то человек. Впоследствии поняла, что это был обман восприятия. В 1998 г. после конфликта с молодым человеком приняла без разбора много таблеток, находилась без сознания. Была доставлена в больницу, где ей промывали желудок. В 1999 г. после конфликта с парнем вскрыла вены на предплечье. Курите 19 лет. Систематически стала употреблять спиртные напитки после 20 лет. Толерантность к спиртному высокая — более 1 л водки. Со слов, может пить ежедневно в течение продолжительного времени. Отмечает алкогольные амнезии (забывала с кем распивала спиртные напитки и место, где это происходило). Сформирован абстинентный синдром, который продолжается в течение 3 дней. В это время повышается температура, чувствует недомогание, «все болит», испытывает сильные головные боли, нарушается сон, иногда бывает тошнота и рвота. Опохмеляется. После приема спиртного похмельные расстройства купируются. Со слов, с 20 лет в течение 8 месяцев принимала наркотические препараты — эфедрон, опийные препараты, «экстази». Наркотики употребляла внутревенно, пробовала отказаться от их приема, однако, чувствовала сильное недомогание, мышечные и костные боли, слезотечение, насморк, сильную головную боль, плохой сон, отсутствие аппетита, пробовала «перебить» данное состояние алкоголем. В состоянии наркотического опьянения 2 года назад попадала в отделение милиции, накладывали административный арест на 3 суток, штраф. Выраженный абстинентный синдром, связанный с употреблением наркотических средств являлся поводом для помещения ее в психиатрическую больницу в г. Ростов-на-Дону (меддокументация не представлена). Со слов, находилась — в психиатрической больнице на излечении в течение 3 месяцев, в то время казалось, что кто-то к ней приходит, слышала какие-то оклики, «что-то мерещилось», испытывала сильное желание «уколоться». Устанавливали подключичный катетор. Со слов, выписалась в декабре 1999 г. С того времени наркотические препараты не принимала. В прошлом судима за кражу по ст. 158 ч. 3 УК РФ. Из материалов уголовного дела известно, что в ночь на 11 апреля 2000 г. совершили убийство работника милиции в г. Ростов-на-Дону, завладели его автомашиной и пригнали похищенную машину в г. Кострому; в ночь на 17 апреля 2000 г. Т. совместно с К., П., А. в сауне бань, расположенных в г. Костроме совершили кражу изделий, принадлежавших К. В ходе следствия испытуемая частично признала себя виновной в совершении кражи. Сообщила, что деньги у потерпевшей и золотые изделия взяла подельница, которая впоследствии подарила ей часть краденного. Также сообщила, что вместе со своими знакомыми П. И К. решили уехать из г. Ростова-на-Дону в г. Кострому. Из разговора своих знакомых поняла, что они собираются машину угнать, а по дороге водителя высадить, таким образом, машину похитить и на ней уехать в г. Кострому. Оказалась свидетелем того, что К. накинул на шею водителя веревку, видела, что водителя вытаскивали из машины, поняла, что его убили. Для того, чтобы сделать ее соучастницей убийства, заставили скальпировать труп. Стала резать кожу в области шеи сзади, далее по всему горлу, неглубоко отделяя кожу, сняла кожу с головы.

При амбулаторном обследовании установлено.

Физическое состояние и нервная система: без особенностей. Психическое состояние: цель проведения обследования понимает правильно, беседует охотно, внимание неустойчивое, отвлекаемое. Без смущения рассказывает об алкоголизациях, приеме наркотиков. Бравирует этими фактами. С улыбкой сказала, что сейчас не отказалась бы от спиртного, «хоть пива, а не водки, но выпью». В СИЗО употребляет крепкий чай. В высказываниях простодушна, наивна, поверхностна. Себя характеризует впечатлительной, коммуникабельной. В отношении правонарушения дает такие же сведения, как и в ходе следствия. Понимает наказуемость своих действий. Интеллект, память не снижены. Психотических расстройств не выявлено. Критические способности в оценке своего состояния, сложившейся ситуации в целом у испытуемой достаточные.

На основании изложенного комиссия приходит к заключению, что Т. в настоящее время каким-либо хроническим психическим расстройством не страдает, как и не страдала им в момент совершения противоправных действий. Обнаруживает признаки психопатии неустойчивого типа, осложненной наркоманией (эфедриновой и опийной) и хроническим алкоголизмом в стадии зависимости. В пользу указанного диагноза свидетельствуют данные анамнеза о легкой подверженности испытуемой отрицательному влиянию, отсутствии стойких интересов, склонности к асоциальному поведению, систематическом злоупотреблении спиртными напитками, употреблении наркотических веществ, сформированном абстинентном синдроме, выявлявшихся на высоте похмельного состояния, эпизодических психотических расстройств. По поводу наркомании проходила лечение в психиатрической больнице. При настоящем обследовании выявлены поверхностность, легковесность суждений. Однако вышеперечисленные особенности психической деятельности у Т. во время совершения противоправных действий и в настоящее время не достигали и не достигают степени, лишающей ее возможности в полной мере осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими. Как видно из материалов уголовного дела, во время совершения инкриминируемых ей деяний Т. в каком-либо временном болезненном расстройстве психической деятельности не находилась, ее поведение строилось с учетом ситуации и не обнаруживало объективных признаков каких-либо психотических расстройств. В отношении инкриминируемых ей деяний Т. следует считать ВМЕНЯЕМОЙ. В связи с наличием наркомании и хронического алкоголизма, в случае осуждения Т. рекомендуется амбулаторное принудительное наблюдение и лечение у психиатра в соответствии с ч. 1 ст. 97 и ч. 2 ст. 99 УК РФ, противопоказаний для которого у испытуемой при настоящем обследовании не выявлено. По своему психическому состояния испытуемая в настоящее время может правильно воспринимать обстоятельства, имеющие значение для дела и давать о них правильные показания, может нести уголовное наказание за содеянное.

Ретроспективное дополнение к экспертном заключению.

С пубертатного возраста (14 лет) у испытуемой Т. возник личностный сдвиг, определявшийся появлением грубости, раздражительности, непослушания. Одновременно снизилась успеваемость. В последующем присоединились уходы из дома, бродяжничество, употребление алкоголя и наркотических веществ с быстрым формированием зависимости. Во время первой суицидальной попытки (20 лет) Т. перенесла абортивный гипнагогический психоз, в котором преобладали элементарные слуховые обманы.

Диагноз: Психопатия неустойчивого типа, криминальный гебоидный синдром. Политоксикомания.

Клинические особенности.

Данная группа включает 19 человек. Преобладали лица молодого и среднего (31—33 года) возраста.

Наследственность выявлена в семьях 8 обследуемых: алкоголизм в трех семьях: оба родителя; два отца; отец и родной брат — всего 6 человек;

в двух семьях по одному случаю олигофрении; в трех семьях отцы и родной брат отличались возбудимыми чертами характера.

Условия жизни в детстве и пубертатном возрасте отмечены в семьях 7 обследуемых: в шести — бедность, в одном — нищета.

По уровню образования: средняя школа — 1; неполная средняя школа — 5; начальная школа — 1; вспомогательная школа — 2; неграмотность — 1.

Двое обследуемых начинали работу продавцами в сельской местности;

8 обследуемых выполняли различные виды неквалифицированного труда.

Преобладали лица раздражительные, с неустойчивыми интересами, иногда с чертами возбудимости. У двух были выявлена дебильность с эретическими чертами. У трех с годами были отмечены гебоидные расстройства. У пяти обследованных психологами был выявлен психический инфантилизм.

Обследуемые выходили замуж в возрасте 16—20 лет. Почти все мужья пили. Браки в 9 случаях быстро распадались. В последующем семейная жизнь не возобновлялась. Ограничивались короткими и случайными связями.

Двое обследуемых (33-х и 57 лет) имели детей. Первая из них была лишена родительских прав.

Употребление алкоголя: частое — 4 человека; хронический алкоголизм-2 человека; наркомания — 1 человек.

Криминальный анамнез: четверо в прошлом были судимы за кражи, из них одна находилась в ИТК.

К моменту правонарушения трудовая адаптация была сохранена у одной обследуемой 57 лет; у одной — значительно снижена; у 8 — утрачена (из них трое бомжей).

В состоянии опьянения к моменту убийства находилось 9 человек.

Одно убийство было совершено в одиночку; еще в одном приняли участие две женщины. В 8 убийствах принимали участие мужчины — от одного до трех. Во всех этих случаях мужчинам принадлежала ведущая роль. Обследуемые являлись лишь соучастницами.

Все обследуемые были признаны вменяемыми. В тех случаях, где был диагностирован алкоголизм или наркомания, было рекомендовано принудительное лечение.

Диагностические заключения АСПЭК: «хронический алкоголизм 2-й стадии; «олигофрения в степени дебильности, хронический алкоголизм 1 стадии»; «психически здорова», акцентуированные черты характера эмоционально-неустойчивого типа»; ««психически здорова, психопатия неустойчивого типа с истерическими чертами»; «психопатические черты характера возбудимого типа»; «психопатическая личность неустойчивого типа»; «признаки психопатии истеро-возбудимого типа, симулятивное поведение; хронический алкоголизм второй стадии»; «признаки органического поражения центральной нервной системы (ЧМТ, нейроин-фекция) с церебрастеническими расстройствами и эмоциональной неустойчивостью»; «признаки психопатии неустойчивого типа, осложненной-наркоманией (эфедроновой и опийной)».

 

 

Убийства собутыльников

 

Наблюдение № 34

Ш. — 33 года. Обвиняется по ст. 105 ч. 1 УК РФ — умышленное убийство. АСПЭК от 13 июля 1999 г. Акт № 680.

Из материалов уголовного дела, со слов испытуемой известно: психически больных в роду не знает. Мать лечилась у психиатра, закончила 4 класса вспомогательной школы, работала разнорабочей. Отец злоупотреблял алкоголем, был военнослужащим, в настоящее время на пенсии. Старший брат здоров, женат, имеет средне-техническое образование. Испытуемая родилась в г. Иванове. Из перенесенных заболеваний отмечает простудные, детские инфекционные заболевания. Закончила 10 классов средней школы. Училась хорошо, «хвалили». По характеру с детских лет формировалась вспыльчивой, возбудимой, раздражительной, всегда могла за себя постоять, часто дралась, конфликтовала с матерью, вела себя по отношению к ней агрессивно. Могла ударить, «вцепиться» в обидчика. Долго не успокаивалась после конфликта, злопамятная. Любила находиться в центре внимания. Со слов, в подростковом возрасте однократно находилась на лечении в Ивановской областной психиатрической больнице в детском отделении (меддокументация не представлена). После конфликтных ситуаций с 18 лет стала наносить самопорезы, травилась какими-то таблетками. В связи с нанесением самопорезов обращалась в психоневрологический диспансер г. Иваново (меддокументации не представлено). Получала медикаментозное лечение (транквилизаторы). Закончила ПТУ № 22 г. Иванове по специальности ткачихи. Три года работала по специальности, с работой справлялась. Вышла замуж. Вместе с мужем уехала на Север. Семейная жизнь не складывалась. Оставалась вспыльчивой, раздражительной, дома устраивала скандалы, дралась с мужем. Через непродолжительное время развелась с мужем. От брака имеет ребенка 1985 г. рождения, который в настоящее время воспитывался родителями мужа. До 1995 г. проживала в г. Иванове, после чего вместе с сожителем переехала в г. Буй. В 1997 г. испытуемую вместе с сожителем осудили за кражу цветного металла по ст. 158 ч. 2 УК РФ. Испытуемой определено наказание в виде 1 года лишения свободы условно. После осуждения сожителя стала проживать с Г., вместе с ним употребляла спиртные напитки, нигде не работала. В 1998 г. родила дочь. Сожитель Г. заложил паспорт испытуемой за самогон. Прописки не имеет. Вместе с сожителем проживала у различных знакомых. Осенью 1998 г. стали проживать в квартире П. Употребляли алкоголь. Со слов, толерантность к спиртному составляла 1 бутылку водки. Отмечает алкогольные амнезии. В состоянии опьянения становилась буйной, агрессивной, устраивала драки с сожителем. Неоднократно в опьянении хватала нож. Запои, похмельные состояния отрицает. Из показаний свидетелей известно, что испытуемая с сожителем неоднократно избивали хозяина квартиры П. Из показаний сожителя: в состоянии опьянения испытуемая неоднократно пыталась перерезать себе вены. Осенью 1998 г. ТТТ. избила П. так, что тот лежал примерно неделю в постели, у него был перелом челюсти. Также из показаний сожителя известно, что Ш. в опьянении становилась агрессивной, хваталась за ножи, постоянно лезла драться, теряла контроль над своим поведением, плохо обращалась с малолетней дочерью, хватала ее за ноги, за шею, говорила, что ударит головой о стену. Из материалов уголовного дела известно, что 24 апреля 1999 г. в Буйском районе в реке Костроме был обнаружен труп П. без верхних и нижних конечностей. Установлено, что в ночь на 9 ноября 1998 г. ТТТ., находясь в состоянии алкогольного опьянения, в ходе возникшей ссоры нанесла П. несколько ударов спицей в шею и поясницу, а когда П. убежал в другую комнату, пришла за ним и нанесла П. удар табуретом по голове, пинала ногами, а затем с целью убийства нанесла несколько ударов ножом, одела ботинки на толстой подошве и стала пинать по различным частям тела, прыгала на грудь П. Видя, что потерпевший еще жив, стала душить его руками, а затем чулком. Свои действия прекратила после того, как П. прекратил подавать признаки жизни. От полученных повреждений П. скончался. После этого Ш перетащила труп П. на балкон и сообщила об убийстве своему сожителю Г., который спал в соседней комнате в состоянии алкогольного опьянения. В следующую ночь Ш. перетащила труп П. в ванную комнату, где расчленила его при помощи кухонного ножа, отрезав руки и ноги. Затем вместе с Г. унесла в мешках части туловища П. и бросили их в реку Кострома. Привлеченная к уголовной ответственности испытуемая давала подробные признательные показания. Сообщила, что ранее дважды в ссорах избивала П. руками и ногами, после чего он некоторое время не мог встать с постели. Причиной избиения П. было то, что потерпевший был неопрятным. В день правонарушения вместе с мужчинами распивала бутылку самогона, затем бутылку спирта. В ходе распития спиртного с П. возникла ссора и она ударила его спицей в шею, после чего тот убежал в свою комнату. Она побежала за ним и ткнула его еще дважды спицей, затем ударила табуретом по голове, стала пинать ногами, прыгала на груди, наносила удары ногами. Увидев, что П. не умирает, стала душить его руками, а затем чулком. На следующую ночь перетащила труп П. в ванную комнату, где расчленила его: отрезала нижние и верхние конечности. Руки и ноги трупа сложила в большой целлофановый пакет, а туловище положила в другой пакет, затем разбудила сожителя Г. и сказала, что надо избавиться от трупа. Вместе с ним унесли труп из квартиры и сбросили с моста.

При амбулаторном обследовании в настоящее время установлено.

Физическое состояние: на обоих предплечьях грубые следы от старых самопорезов. В легких дыхание везикулярное. Тоны сердца ясные, ритмичные. АД 120/80 мм рт. ст. Живот при пальпации мягкий, безболезненный. Нервная система: без знаков органического поражения.

Психическое состояние: цель проведения экспертизы понимает правильно. Контакту доступна. Жалоб на здоровье не предъявляет. Себя характеризует раздражительной, вспыльчивой, драчливой, «такой характер, что всегда бью». Сообщила, что ранее после конфликтных ситуаций неоднократно наносила самопорезы. Фон настроения пониженный. Раздражительная, хмурая. Беседует неохотно, но отвечает в плане задаваемых вопросов. Сведения о себе дает последовательные, подробные. В беседе несколько обстоятельна. В отношении правонарушения дает такие же сведения, как и в ходе следствия. Сообщила, что в день выпила около 150г водки, опьяневшей себя не чувствовала. Потерпевший П. требовал, чтобы она успокоила свою малолетнюю дочь, чтобы она не орала. Между ними произошла ссора. П. ударил ее. Почувствовала злость, раздражение. Все дальнейшие события помнит хорошо. Ткнула потерпевшего спицей, догнала выбежавшего из комнаты П., стала избивать его руками, ногами, наносила удары кухонным ножом, «внутри была злоба на П.». Увидев, что потерпевший еще жив, решила задушить его руками. В судебно-следственной ситуации ориентируется достаточно. Переживает за исход дела, понимает наказуемость своих действий. Память и интеллект сохранены. Психических расстройств (бреда, галлюцинаций) не выявлено.

Заключение психолога: в момент содеянного на фоне алкогольного опьянения испытуемая находилась в состоянии иступленной ярости без запамятования событий. Множественность повреждений, причиненных потерпевшему и разнообразие средств, которые использовались испытуемой, связаны не с состоянием разрядки, а со стремлением довести начатое до конца. Длительность противоправных действий в состоянии алкогольного опьянения могла быть связана с вязкостью аффекта и чертами демонстративности личности, которые свойственны испытуемой. Испытуемая — личность дисгармоничная, инфантильная с неустойчивым, противоречивым поведением

На основании изложенного комиссия приходит к заключению, что Ш. в настоящее время каким-либо хроническим психическим расстройством не страдает, как и не страдала им во время совершения противоправных действий. Обнаруживает признаки психопатии возбудимого типа. В пользу указанного диагноза свидетельствуют данные анамнеза и настоящего психиатрического обследования, выявившего свойственные испытуемой на протяжении жизни такие черты характера, как повышенную возбудимость, раздражительность, агрессивность, конфликтность, что затрудняло ее социальную адаптацию. Однако, вышеуказанные особенности психической деятельности у Ш. во время совершения противоправных действий и в настоящее время не лишали и не лишают ее возможности в полной мере осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими. Как видно из материалов уголовного дела, во время совершения правонарушения испытуемая в каком-либо временном болезненном расстройстве психической деятельности не находилась, а была в состоянии простого алкогольного опьянения. Ее поведение строилось с учетом ситуации, не обнаруживало объективных признаков каких-либо психотических расстройств. Сама она не отрицает употребления спиртного перед содеянным. В отношении ^инкриминируемого ей деяния Ш. следует считать ВМЕНЯЕМОЙ. Клинических признаков хронического алкоголизма при настоящем обследовании у испытуемой не выявлено, в применении к ней принудительных мер медицинского характера в настоящее время не нуждается.

Ретроспективное дополнение к экспертному заключению.

В характере Ш. с детских лет и на протяжении всей ее последующей жизни постоянно существовали следующие черты: 1. возбудимость, сочетавшаяся с брутальными агрессивными и импульсивными поступками, как в отношении окружающих, так и близких (мать); 2. злопамятность и мстительность, т. е. вязкость аффекта. Такие черты характера свойственны эпилептоидным личностям. Во время АСПЭК психолог обнаружил у Ш. обстоятельность мышления. Это еще одно доказательство наличия у Ш. эпилептоидных черт характера. Агрессивные поступки в отношении матери, а позже безразличие к детям, позволяют говорить о наличии в характере ТТТ. морального дефекта, свойственного эпилептоидным психопатам.

В юношеском возрасте (18 лет) произошло усложнение характера Ш.. Возникли аутоагрессивные поступки (самопорезы, суицидальные попытки). Их можно расценить и как истерические реакции. Однако эти реакции могли быть и проявлением возникших в этот период дисфории.

Употребление алкоголя влекло за собой резкое усиление такой черты характера Ш., как возбудимость и агрессия.

Правонарушению предшествовала полная социальная дезадаптация Ш. Об этом свидетельствуют потеря ею работы, особенности ее брачного партнера, проживание в квартире пьяницы, без которого ТТТ. могла бы сделаться бомжем. Социальная деградация возникла у интеллектуально достаточно сохранного человека. Такое изменение образа жизни следует в первую очередь отнести не только за счёт психопатических черт характера ТТТ. и их глубины, но и алкоголизма.

Степень алкогольного опьянения ТТТ. перед правонарушением определить трудно. Во всяком случае втроем распили 500,0 самогона и столько же спирта. Опьянение Ш. сопровождалось достаточно сохранной координацией движений, отсутствием за-памятования своих действий, использованием различных предметов убийства, удостоверенностью в смерти потерпевшего. Все это свидетельствует об отсутствии в момент правонарушения состояния помрачения сознания. Обращает на себя внимание необыкновенная жестокость при совершении убийства, желание довести его до конца. Состояние разрядки отсутствовало. Налицо были поступки сокрытия следов убийства.

Диагноз: эпилептоидная психопатия. Состояние простого, атипичного (эксплозивный вариант) алкогольного опьянения.

 

Наблюдение № 35

Д. — 34-х лет. Обвиняется по ст. 17—102 п. п. «и, н» УК РФ. АСПЭК Костромской областной психиатрической больницы от 13 июля 1996 г. Акт № 448.

Из материалов уголовного дела, со слов испытуемой, из медицинской документации (акта амбулаторной СПЭ № 336/85 г.) известно: отец злоупотреблял алкогольными напитками, отличался вспыльчивым характером, умер от соматического заболевания. Мать наблюдается невропатологом по поводу остаточных явлений черепно-мозговой травмы. Один из братьев обучался во вспомогательной школе. Сама испытуемая родилась от патологически протекавшей беременности, затяжных родов с применением щипцов. Развивалась с задержкой, говорить стала к 5 годам, при этом речь оставалась косноязычной. Отличалась от сверстников медлительностью, в то же время возбудимостью, раздражительностью, жаловалась на периодические головные боли, головокружения, отмечались обморочные состояния. В школу пошла своевременно. С 1-го класса материал не усваивала, конфликтовала со сверстниками, во 2-м классе была переведена во вспомогательную школу, где училась без желания, на уроках была пассивной, медлительной. С 16-ти лет стала употреблять спиртные напитки. Первое время алкоголизации носили ситуационный характер, выпивала чаще в компании сверстников, по праздникам, затем стала алкоголизироваться по 2—3 раза в месяц и чаще. Быстро сформировалось влечение к спиртному. К 20—23-летнему возрасту толерантность достигла 500—700 г водки, позднее стали наблюдаться мнезии опьянения, похмельные состояния с различными вегетативными проявлениями; потливостью, учащенным сердцебиением, тянущими болями в ногах, нарушением сна. В опьянении становилась вспыльчивой, неоднократно доставлялась в медвытрезвители. Согласно характеристики за 1992 г.: работала разнорабочей, была добросовестной, увольняли за пьянку. Проживала с сожителем, который злоупотреблял алкогольными напитками, спаивал испытуемую, часто дрались между собой. В 1985 г. в состоянии алкогольного опьянения испытуемая ударила сожителя ножом в живот, в ходе следствия пояснила, что нанесла повреждения сожителю, т. к. он угрожал ей ножом, придирался. Кроме того, хотела посмотреть «как людей режут». Проводилась АСПЭ в данной больнице (акт № 338 за 1985 г.). Из акта: в тот период была доступна контакту, на вопросы отвечала по существу, жалоб на здоровье не предъявляла. Не отрицала длительное злоупотребление алкогольными напитками, характеризовала себя вспыльчивой. Обнаруживала невысокий запас знаний, конкретное мышление, низкий интеллектуальный уровень. Нанесение ножевого ранения сожителю объясняла тем, что он издевался над ней, угрожал ножом, подчеркнула, что была пьяной, трезвая такого бы не сделала. Выставлен диагноз: «Олигофрения в степени легкой дебильности с психопатизацией личности. Хронический алкоголизм 1—2 стадии». Признана вменяемой. Осуждена на 7 лет л/свободы. Со слов испытуемой, в местах заключения нарушений режима не допускала, однако, оставалась вспыльчивой, в конфликтных ситуациях наносила поверхностные самопорезы на руках. После освобождения вышла замуж. Вместе прожили 2 года, семейная жизнь не складывалась. Оба злоупотребляли алкоголем. Из характеристики: работала на сортировке шпона, замечаний не имела. С порученной работой справлялась успешно, работу на комбинате прекратила самостоятельно. Последнее время проживала вдвоем с малолетним ребенком. Из материалов уголовного дела известно, что 19 апреля 1996 г. в вечернее время в ходе распития спиртных напитков у себя в коммунальной квартире Д. по предварительному сговору с Б., по предложению последнего, решили убить, находящего там К. с целью разделывания его трупа на мясо и употребления в пищу. Для совершения этого намерения Д. подала Б. топор, взяв который, Б. обухом нанес несколько ударов К. по голове, затем перерубил шею. От полученных телесных повреждений потерпевший скончался. Часть мягких тканей с трупа они обрезали и использовали в пищу. Затем расчленили труп, отрубив у него голову, верхние и нижние конечности, сложили все в мешки, отнесли в кочегарку, где бросили в топку. В ходе следствия испытуемая давала последовательные показания. Пояснила, что в тот день они распивали спиртные напитки, Б. предложил «убить рыжего», но т. к. «рыжий» показался Б. тощим, решили убить другого, который выпивал с ними. Она принесла ему топор, убивал Б. Она лишь помогла снять с трупа одежду, сжечь ее, перенести расчлененный труп и бросить в кочегарку. Сама мясо трупа в пищу не употребляла1.

При амбулаторном обследовании в настоящее время установлено.

Физическое состояние: сложена по мужскому типу. Кожные покровы обычной окраски и влажности. На руках многочисленные татуировки. Линейные поверхностные рубцы. В легких дыхание везикулярное. АД 120/80 мм рт. ст. Живот мягкий, безболезненный при пальпации во всех отделах. Нервная система: без знаков очагового поражения.

Психическое состояние: держится скованно, сидит, опустив голову. Голос грубый. Речь неразвита, косноязычная. Жалобы на периодические головные боли, головокружения и вспыльчивость. Связать с чем-либо перечисленные жалобы не может, в беседе обнаруживает невысокий уровень знаний и представлений об окружающем. Владеет навыками письма, чтения, счета. Однако, общий уровень осведомленности низкий. Интеллект невысокий, затруднено использование прошлого опыта. Сложные обобщения и понятия ей недоступны. В конкретных жизненных ситуациях ориентируется достаточно хорошо. Мышление преимущественно конкретного типа. Содеянного не отрицает, рассказывает о содеянном подробно, без глубокого эмоционального резонанса. Отмечает, что была лишь участницей, но не убийцей, подчинялась Б., т. к. боялась его. Бредовой трактовки событий не прослеживается. Галлюцинации отрицает. Критические способности снижены, но не утрачены полностью. В отношении злоупотребления алкоголем достаточно скрытная. Однако, пояснила, что у нее было запойное состояние, похмелье с сердцебиением, раздражительностью, плохим сном. В день может выпить 500—700 г водки. Иногда запамятывает события на период опьянения.

При психологическом обследовании испытуемая затруднялась сформировать жалобы. Речь ее отличалась неразвитостью, из-за чего она выглядела более несостоятельной. Ей легче было отвечать на конкретно поставленные вопросы. Самостоятельный критический анализ своего поведения, особенностей личности испытуемой практически недоступен. При обсуждении ситуации правонарушения практически отсутствовали защитные тенденции. В эмоциональных переживаниях не было глубины, о случившемся она рассказывала довольно холодно, перечисляя конкретные факты, какие-либо чувства вины, раскаяния, беспокойства не проявлялись. В беседе и в работе она была пассивно подчиняема, наблюдались трудности самоорганизации. Кроме того, в ходе обследования были выявлены нарушения умственной работоспособности в виде тугоподвижности мыслительных процессов, снижения продуктивности памяти. Интеллектуальный уровень испытуемой снижен. Ей практически недоступны обобщения на уровне абстракций, подбор опосредованных образов к отвлеченным словам. Однако, на определенном, доступном ей уровне она могла вполне успешно работать. С помощью экспериментатора могла установить простые аналогии. Таким образом, на фоне тугоподвижности мыслительных процессов исследование выявило невысокий уровень интеллектуальный уровень у личности эмоционально сниженной, пассивной, со слабостью волевого контроля.

На основании изложенного комиссия приходит к заключению, что Д. каким-либо хроническим психическим заболеванием не страдает, как и не страдала им в момент совершения правонарушения. Обнаруживает признаки врожденной умственной отсталости (олигофрении) в степени легкой дебильности с психопа-топодобными изменениями личности. В пользу указанного диагноза свидетельствуют данные анамнеза об отставании испытуемой в психическом развитии с детства, о затруднениях, которые она испытывала при обучении в школе, данные медицинской документации, согласно которым она обследовалась у психиатров с диагнозом «Олигофрения». Об этом свидетельствуют и выявленные при настоящем обследовании невысокий интеллектуальный уровень, конкретность мышления, низкий уровень знаний и представлений об окружающем. Однако, указанная степень умственной отсталости у Д. в момент совершения правонарушения и в настоящее время не являлась и не является столь резко выраженной, чтобы лишать ее возможности отдавать себе отчет в своих действиях и руководить ими. В момент совершения правонарушения Д. в каком-либо временном болезненном расстройстве психической деятельности не находилась, а была в состоянии алкогольного опьянения. Она не отрицает употребления значительного количества крепких спиртных напитков перед содеянным, обнаруживала физические признаки опьянения, сохранила, воспоминания. Действия ее носили последовательный и целенаправленный характер, поведение строилось с учетом конкретной ситуации, не обнаруживало признаков каких-либо психотических расстройств. В отношении инкриминируемого ей деяния Д. следует считать ВМЕНЯЕМОЙ. Длительное систематическое злоупотребление испытуемой алкоголем, сформиорованное патологическое влечение к спиртному с наличием запоев, похмельных состояний, нарастание социальной дезадаптации, связанной с пьянством, свидетельствуют о наличии у Д. хронического алкоголизма 2 стадии. Как страдающая хроническим алкоголизмом 2 стадии Д. в настоящее время нуждается в принудительном противоалкогольном лечении, противопоказаний для которого при настоящем обследовании не выявлено.

Ретроспективное дополнение к экспертному заключению.

У Д. существует выраженный инфантилизм, сочетающийся с нравственным изъяном.

Клинические особенности.

Группа включает 8 человек. Преобладали лица среднего и зрелого возраста — 33—48 лет (6 человек). Наследственное отягощение выявлено в семьях б человек; у двоих — этих сведений нет. В семьях двух обследованных тетка и дядя по линии матери длительно или многократно лечились в психиатрической больнице; у одной — мать продолжительное время лечилась у психиатра. В двух семьях отцы страдали алкоголизмом; один из них отличался возбудимым характером. В одной семье родной брат учился во вспомогательной школе. Мать одной обследуемой оставила ее сразу же после родов.

Четверо обследованных в детстве и пубертатном возрасте проживали в тяжелых материальных условиях.

Окончили среднюю школу трое; неполную среднюю — трое; двое остались малограмотными. В последующем одна работала преподавателем физкультуры; трое — продавцами и санитаркой; четверо выполняли неквалифицированную работу.

Среди характерологических свойств у обследованных преобладали раздражительность, часто сочетавшаяся с возбудимостью. Почти у всех был отмечен узкий круг интересов, ограничивающийся бытом. У обследованных был выявлен психический инфантилизм.

Обследуемые выходили замуж в возрасте 16—23 лет. Все мужья пили и обычно браки достаточно скоро распадались. В отдельных случаях выходили замуж повторно, но чаще имели сожителей или кратковременные связи. Повторные брачные и иные партнеры пили. Во время совместной жизни ссоры и драки были обычным явлением.

Судимы за кражи, — в том числе и совместно с брачным партнером, 5 обследованных. Из них находились в ИТК двое. Одна была приговорена к 7 годам лишения свободы за нанесение тяжких телесных повреждений, опасных для жизни.

Употребляли алкоголь все обследуемые. Среди них пили чисто — 1; у 2-х был выявлен хронический алкоголизм первой стадии; у 5 — был диагностирован алкоголизм второй стадии.

Социальная адаптация к моменту правонарушения была утрачена у 5 человек; резко снижена у двух; одна обследуемая 60 лет находилась на пенсии.

К моменту совершения правонарушения четверо обследуемых были одинокими, а еще четверо имели сожителей, в том числе и случайных.

Все 8 совершили убийства в состоянии алкогольного опьянения.

Среди пострадавших было 6 женщин и двое мужчин. 5 человек совершили убийство в одиночку; двое — совместно с женщиной; одна — совместно с мужчиной и являлась соучастницей правонарушения.

В четырех случаях орудиями убийства являлись топор и нож; нож и избиение — в двух случаях; избиение — в двух; использование палки — в одном случае.

7 обследуемых были признаны вменяемыми; одна с диагнозом сенильная деменция, психопатоподобный синдром — невменяемой и направлена на принудительное лечение.

8 тех случаях, когда был диагностирован хронический алкоголизм, выносилось решение о применении к обследуемым (в случае их осуждения) — в период отбывания наказания — принудительного противоалкогольного лечения.

Диагностические заключения АСПЭК: отдельные акцентуированные черты — 1; признаки психопатии возбудимого типа, хронический алкоголизм второй стадии — 2; признаки алкоголизма второй стадии — 1; хронический алкоголизм второй стадии, психопатические изменения личности — 1; психопатия возбудимого типа, осложненная ЧМТ — 1; олигофрения в степени легкой дебильности, осложненная алкоголизмом второй стадии — 1; сенильная деменция с выраженными психопатоподоб-ными расстройствами, осложненная алкоголизмом — 1.

Судя по контексту актов, во всех случаях, где диагностировался хронический алкоголизм второй стадии, у обследуемых существовали грубые проявления морально-этической деградации.


 1 Из истории болезни сына М. Романа М., 7 лет: Убийство, расчленение трупа и использование мяса в пищу произошло на глазах Романа. Он рассказал, как «из больного человека сделали маленького».

Сам Роман, находясь в 2001 г. в детском отделении Костромской областной психиатрической больницы в связи с выраженным гипердинамическим синдромом, пытался утопить в унитазе девочку.

 





НАВЕРХ