Сайт Юридическая психология
Учебная литература по юридической психологии

 
Норрис Д.
СЕРИЙНЫЕ УБИЙЦЫ.

М., 1996.

 


ПРИРОДА СЕРИЙНОГО УБИЙЦЫ



АНАТОМИЯ СЕРИЙНОГО ПРЕСТУПЛЕНИЯ:
УБИЙЦА, ЖЕРТВЫ И ОБЩЕСТВО

Джуди Зейц вспоминает: в ту весну 9 апреля выдался первый по-настоящему теплый день. Было воскресенье. Дочь Джуди, Рэчел, вместе с двенадцатилетней подружкой Кэти Ричардс только что вернулись с занятий танцевального кружка из школы на Парк-стрит. Миссис Зейц предложила Кэти остаться, чтобы ее мама, Роуз Эллис Тейер, художница и преподаватель, могла заняться живописью. Рэчел с Кэти спустились на кухню, на первый этаж и попросили денег — они собирались поиграть в автоматы в кафе «Этенз Пицца», расположенном по соседству. Миссис Зейц не хотела отпускать девочек, так как приближалось время обеда. Девочки спорили: а можно им пойти, если они найдут собственные деньги? «Ну хорошо, я не возражаю», — сдалась Джуди. Про себя она подумала, что денег им взять негде, а значит, играть будет не на что.

Но, к ее удивлению, детям удалось наскрести какой-то мелочи, которой хватило бы на игру. Джуди сдержала обещание и отпустила их. Вначале Рэчел хотела пойти на старых костылях. «Нельзя!» — крикнула Кэти, и Рэчел положила костыли на место. Девочки с хохотом побежали по лужайке к улице. Миссис Зейц наблюдала за ними в окно. «Какие они довольные», — подумала она. Подружки только что отвергли ее предложение пойти с ними; впрочем, провожать девочек ей было лень.

Кэти была у Роуз Эллис поздним, четвертым, ребенком и первой дочкой. Мать девочки развелась с ее отцом и вышла замуж за Чарльза Тейера, инженера-механика на пенсии, делавшего игрушечные кроватки и саночки, которые расписывала Роуз Этте. Игрушки продавали в деревенских магазинчиках народных промыслов, разбросанных в сельской местности по всему Вермонту. Кэти была неспособной ученицей. И хотя имела средний коэффициент интеллектуальности, в эмоциональном отношении она сильно отставала от своих ровесников. Девочку было легко напугать; кроме того, в течение девятнадцати месяцев, предшествовавших ее смерти, Кэти подвергалась преследованиям взрослого соседа, а родной отец угрожал ее похитить. Кэти приходила в такой ужас от незнакомых мужчин, что мать даже просила перевести дочку в класс, где преподавали одни женщины. Но ни Кэти, ни Роуз Эллис и никто другой не знали, что в последние шесть месяцев их с подружкой Тайной Кросс выслеживал некий Гэри Шефер, член местной кристадельфийской секты.

Кэти и Рэчел пришли в пиццерию, но там было слишком много народу, к автоматам стояла очередь. Девочки решили вернуться к Рэчел по дороге Сто два. Было половина пятого.

В воскресенье после обеда Гэри Шефер ехал на своем новеньком голубом «Понтиаке» по Сто шестому шоссе к северу от Спрингфилда. Слушая музыку, он радовался первому теплому весеннему дню. Проезжая мимо двух подружек, шагавших по обочине дороги, ему показалось, что одна из них была его падчерицей, дочкой бывшей жены.

«Я на самом деле не обращал внимания, куда еду и что делаю, поскольку задумался. Я просто ехал и слушал хорошую музыку, — вспоминал он, — когда в зеркало заднего вида заметил, как мне показалось, Джоди. Ну, я развернул машину к Спрингфилду и снова проехал мимо девочек. Они шли к Педден-Эейкез-роуд. Я поехал в ту же сторону, развернулся и остановился, поджидая девочку, которую принял за Джоди Она подошла прямо к моей машине

Тогда я не посмотрел на ее подружку. Совсем даже не взглянул. То есть я хочу сказать, я не думал, что она там есть, хотя и знал, что это так. Я сидел в машине, и мы разговаривали через открытое окно. Не помню, о чем мы говорили. Я знаю, что говорил, с их слов. Вроде, речь шла о погоде или что— то в этом роде. Я даже не помню, что вообще что-то говорил. Помню, что открыл машину и сказал Джоди, чтобы та полезала внутрь, иначе ей плохо придется».

Джуди Зейц потеряла счет времени. Она приготовила девочкам обед к пяти часам. Рэчел пришла с Линдой Нойес — соседкой Зейцев, жившей на холме, Рэчел была красной и заплаканной. Она все повторяла: «Кэти похитили. Ее похитил мужчина в голубом «понтиаке». Вернон Зейц прыгнул в машину и помчался на поиски Кэти и «понтиака». Его жена позвонила Роуз Эллис Тейер. Муж Линды уже вызвал полицию. «Я сказала Роуз, что заеду к ней за фотографиями Кэти». Когда Джуди Зейц приехала, Роуз Эллис была уже у телефона. Она звонила своему сыну Эду, но его не оказалось дома. Тогда она позвонила бывшему мужу, Чарли Тейеру, но он был на собрании в Каттингсвилле. Она и там оставила сообщение. На часах было полшестого. Женщины отправились в полицию, где начался длинный допрос, который, как им показалось, растянулся на несколько часов. Ладила ли Кэти со своим отчимом? Как складывалась семейная жизнь Роуз Эллис? А где родной отец девочки? Случалось ли, чтобы она куда-то потихоньку убегала ночью? Встречалась ли со взрослыми мужчинами? Была ли сексуально активна?

Роуз Эллис отвечала на вопросы. Она представляла, как дочка в ужасе ждет и молится о спасении. «Я до сих пор вижу кошмары — моя Кэти кричит, зовет меня на помощь».

Рэчел Зейц просмотрела полицейскую картотеку и описала портрет преступника для составления фоторобота. Она сказала: «У того человека голубой «понтиак», как у моей мамы. На нем была красная куртка с карманами «кенгуру» и красным номером 1983 внизу на рукаве, оранжевые солнечные очки с овальными стеклами». Он проехал мимо них два раза, а потом остановился на повороте, так, что его машина не просматривалась с дороги и из дома Нойесов, до которого было всего ярдов сто. Сначала он спрашивал, как куда-то проехать. Потом вышел из машины, оставив дверцу открытой, сунул руку в карман куртки и сказал: «А что, если я скажу: если вы не сядете в машину, я вас пристрелю?» Кэти заплакала. Мужчина говорил монотонно, не отрывая взгляда от Кэти, словно хотел ее загипнотизировать. Рэчел побежала к холму, а когда оглянулась, увидела, что подружка уже сидит на переднем сиденье. Девочка добавила еще кое-что о куртке мужчины. Ее одноклассник Джоул Де Лоренцо неделю назад приходил в школу в такой же.

«Наверное, со слов другой девочки вы думаете, что я будто бы говорил, что убью их, если они не сядут в машину, а я не помню, чтобы это говорил. Но и не утверждаю, что не говорил, — чаяв ил Гэри Шефер год спустя в полиции. — Я просто уехал. Я не рванул с места так, что покрышки заскрипели. Хотя возможно и такое, не помню. Но думаю, что нет Я вернулся на дорогу и поехал на север, на Гэссет-роуд, свернул на Сто третье шоссе и поехал по направлению к Рутленду. Мы разговаривали с ней, словно она моя дочь. Девочка, наверное, очень испугалась и потому забралась в машину. Видимо, так и было, поскольку она могла так среагировать. Не знаю в точности, как она реагировала. Я бы среагировал именно таким образом, если бы был двенадцатилетней девчонкой, или сколько там ей было лет».

Гэри Шефер спросил Кэти про школу, про подружек, поинтересовался, как она провела день. Они останавливались купить гамбургеры, потом на бензоколонке, где она ходила в туалет, и наконец в уединенном месте, которое Шефер любил посещать в детстве «Я там обычно ловил машину, чтобы бесплатно прокатиться, но не помню, чтобы в тот раз там останавливался. Поблизости стоял мусорный бак, здесь и состоялась наша сексуальная встреча Это было то же, что я делал с другими девочками, ничего нового не произошло Это был оральный секс, а потом я потерся у нее между ногами. Не было никакой интимной близости или чего-то подобного. Это никогда не была Кэти. Я хочу сказать, это была не Кэти. Я никогда не видел в ней Кэти, не слышал в ней Кэти и не говорил с ней, как с Кэти, ничего такого. То есть теперь-то я знаю, а тогда — не знал. Это была Джоди, и это была такая же сексуальная встреча, какая бывала у нас с ней всегда».

Рэчел Зейц рассердилась, когда полиция намекнула, что Кэти решила убежать из дома с мужчиной в красной куртке. Роуз Эллис была вне себя. Она все повторяла: Кэти маленькая девочка, она еще играет в куклы, она наивна и всегда старается помочь, она верит в закон, верит полиции и ждет, что родители спасут ее. Роуз Эллис сказала шефу полиции Питеру Хердту: она и ее друзья хотят немедленно начать поиски, муж Роуз Эллис — пилот, у него есть приятели, имеющие самолеты. «Пожалуйста, проведите авиапоиск, пока не стемнело».

«Поисковики-дилетанты уничтожат следы, — возразил Хердт. — Мы уже ведем поиск». Чем настойчивее просила женщина, тем яростнее упирался начальник полиции. А когда наступила ночь, в Спрингфилд вернулась зима — температура упала до нуля, пошел ледяной дождь. «В десять часов вечера, — вспоминает Роуз Эллис, — я простилась с надеждой увидеть дочь в живых». Ей было известно, что Терезу Фентон, жертву другого точно такого же похищения, ранее совершенного в Спрингфилде, нашли чуть живой, брошенной на обочине дороги. Но Роуз Эллис знала — на Кэти лишь легкая одежда и девочка не сможет выдержать холодную ночь с дождем и снегом.

На следующее утро Рэчел снова допрашивали в местной полиции, потом ей задавали вопросы полицейские штата и следователь из прокуратуры. Девочку возили по автостоянкам, чтобы она опознала машину или хотя бы показала, какого цвета был «понтиак» похитителя. В конце концов ее привезли к Дому Де Лоренцо. Начальник полиции уже ждал их, он держал в руках куртку, накануне описанную Рэчел детективам. Рэчел сказала, что как раз в такой куртке был мужчина, который заставил Кэти сесть в свой «понтиак».

«Я остановил машину, вышел и направился в туалет. Мне показалось, она вдет за мной. Я шел и знал, что она идет следом. Тут-то я и взбесился. Она превратитесь в Дороти, мы были на кладбище, и все изменилось. Я испугайся, что она опять станет меня бить, я не хотел, чтобы это случилось, и тогда заставил ее делать то, что Дороти заставляла делать меня. Это... это больше, чем... это не... это просто... все Я потерял контроль над ситуацией. Я хочу сказать, все просто меняется. Не то, чтобы я мог начать дышать по-настоящему быстро. Или у меня произошел прилив крови к голове или что-то в этом роде. Меняется вся сцена, я вижу, как меня обижает сестра. Я вижу, как это происходит со мной вновь, но на этот раз я не дам этому случиться.

Я заставляю ее лечь. Мне кажется, она теперь на животе. И я делаю с ней то же, что она ... моя сестра, делала со мной. Вы видите... это... это не маленькая девочка, которая там ждет, это действительно моя сестра она там, и я... я заставляю ее делать то же, что она меня заставляла делать. А потом я нашлепал ее. Все кончилось, и я ее выпорол».

Скрывшись с Кэти Ричардс в уединенном месте, он принудил девочку к оральному сексу; они находились всего в двух милях от места похищения, было около восьми часов. С тех пор, как Шефер заметил девочек в зеркало заднего вида, прошло три часа Преступник говорил, что отшлепал Кэти, как это, по его утверждению, делана сестра Дороти, шлепавшая брата после занятий оральным сексом, к которым она его принуждала. Однако на самом деле Шефер не просто отшлепал Кэти Ричардс. «То есть я хочу сказать, я бил ее камнем по голове, я этого не знал пока я хочу сказать, в то время я этого не знает. Я думал, что просто шлепаю девочку. Я бил ее камнем по голове, ударил много раз. Не знаю, сколько раз, знаю только, что много».

К девяти тридцати утра 11 апреля Кэти Ричардс превратилась в «тело № 4762»: «худощавая белая девушка, одетая в окровавленную полосатую футболку, на задней части шеи и плече — мозговая ткань. Рубашка задрана над грудью. На ней перепачканные грязью, но новые голубые джинсы с подвернутыми штанинами и сине-голубые кроссовки. Правый — расшнурован, левый — туго затянут. На правой ноге нет носка. На левой — теннисный носок, синий в белую полоску. На правом башмаке в отверстия для шнурков вставлены пять заколок с цветными бусинами и значок с надписью: «Я люблю штат Мэн». Кэти Ричардс скончалась в двадцать часов тридцать минут в день похищения Причина смерти — тяжелая черепно-мозговая травма в результате множественных ударов по голове тупым предметом».

Она быта настолько обезображена, что восстановить лицо оказалось невозможно. Ее хоронили в закрытом гробу, и единственным человеком, который видел ее после смерти, был брат Кэти Том.

Утром после убийства Гэри Шефера тошнило. Он подумал, что заразился гриппом, позавтракал, но его вырвало. Потом он побрился, принял душ, начистил ботинки и отправился в церковь, где был одним из лидеров конгрегации. Шефер так и не вспомнил, что произошло с ним накануне. «Воскресенье, воскресное утро. Я всегда беру с собой тетю, мать, и мы идем с ними в воскресную школу. Я всегда еду на машине своей матери, когда я... меня тошнило, я плохо себя чувствовал и сразу же пошел в туалет, чтобы меня вырвало».

Бет Де Лоренцо, двоюродная сестра Гэри Шефера, сообщила полиции, что около трех часов пополудни в день похищения Гэри остановил свой «понтиак» по пути в Рутленд, чтобы отобрать на продажу несколько машин в спрингфилдском автомагазине, где работал. Она вспомнила, что он выглядел огорченным из-за того, что не удалось увидеться с приемной дочерью, и еще его расстроила смерть отца, случившаяся ровно год назад.

«Моя двоюродная сестра Бет остановила меня и рассказала о пропавшей маленькой девочке и что полиция приходила к ней домой, искали какого-то парня в красной куртке. И тогда я понял, что я должен был, я имел к этому... я был в этом виноват, так или иначе».

Бет Де Лоренцо заявила полиции, что видела двоюродного брата в церкви в воскресенье, на следующий день после того, как стало известно о похищении. Он попросил сестру пойти вместе с ним. Внезапно она спросила, приезжали ли к нему полицейские, ведь они уже навестили ее и расспрашивали домочадцев о красной куртке с капюшоном парень, который похитил девочку в Спрингфилде был одет в такую куртку. Позднее Де Лоренцо рассказывала, что Гэри снова побежал в церковь, и там его вырвало. Ему пришлось идти домой.

Шефер заехал на машине прямо в гараж, чего никогда раньше не делал, и запер за собой ворота. Он так тщательно вымыл машину, что в ней не осталось ни отпечатков пальцев, ни следов крови, ни каких-либо признаков пребывания Кэти Ричардс. В два часа машину конфисковала полиция.

«Я всегда хожу в красной куртке. После покупки я много ее носил. Я каким-то образом понял, что замешан в происходящем. Я просто ничего не мог сообразить, знаете, чтобы сказать, мол ты сделал это или ты сделал то. У меня ничего не екнуло в голове, я ничего не мог вспомнить У меня просто было такое чувство, и это было дурное чувство. Вы знаете я попросил двоюродную сестру отвезти меня домой.

Приехав, я поднялся по лестнице и долго сидел за письменным столом, стараясь понять, что происходит. Я был уверен, что замешан в этом. Но не понимал, в чем конкретно. Я знал, что каким-то образом связан с исчезновением маленькой девочки. Но не знал, как именно».

Кэти Ричардс обнаружили в воскресенье днем, в самом начале поисков на безлюдном участке шоссе вблизи Балтимор-роуд, приблизительно в двух милях от места похищения. Жители Спрингфилда, имевшие дома сканеры, получили сообщение полиции, и пока Рэчел Зейц с матерью находились в церкви, новость стала распространяться по городу «Кода мы вернулись домой, Рэчел бросилась наверх мимо Вернона, который как раз спускался, — вспоминала миссис Зейц в заявлении, сделанном в прокуратуре. Он сказал мне, что нашли тело Кэти. Мы не знали, что Рэчел стоит наверху и слышит эй стона. Она закричала: «Нет! Она не могла умереть! Она не могла умереть!»

Тейеров пока не известили. Наконец, в два часа дня, Роуз Эллис, встревоженная тем, что от начальника полиции нет известий, позвонила в участок. Ей сообщили, что найдено тело Кэти. Теперь ее дочь стала в Спрингфилде третьей погибшей девочкой— жертвой похищения.

Рэчел Зейц чувствовала себя виновной в смерти Кэти По словам ее матери, она переживала, представляя, как Кэти умирала в одиночестве. Рэчел жалела, что не осталась с подружкой, что не попробовала ее спасти, не схватила за руку и не потащила за собой. Она расстраивалась, что не крикнула Кэти, чтобы та бежала прочь. Девочка вспоминала, как старалась скорее убежать от незнакомца, но ей казалось, что она бежит чересчур медленно. Рэчел хотелось открыть рот и закричать, но у нее не получаюсь. Она винила себя и продолжает винить по сей лень.

Даже спустя четыре с половиной года после похорон подруги Рэчел терзает чувство вины В июне 1986 года родители впервые взяли ее на могилу Кэти. Она посадила там цветы.

Похищение и убийство Кэти Ричардс произошли вслед за убийством другой девочки из Спрингфилда, Терезы Фентон, случившимся в 1981 году, и похищением семнадцатилетней Дины Бакстон из Брэттлборо годом раньше. Полиция уже тогда предполагала возможную причастность Гэри Шефера к нескольким похищениям и изнасилованиям, включая убийство тринадцатилетней Шерри Настейша, которая жила во флигеле, расположенном в саду Шеферов. Однако улики против Шефера были очень гуманны, и полиция предпочла действовать медленно, но верно, вместо того чтобы скоропалительно передавать дело в суд; его бы неминуемо отклонили в виду отсутствия очевидной цепи улик, хотя Дина Бакстон рассказала властям про голубой автомобиль похитителя и про то, что он вез ее по главным города после того, как силой заставил сесть к нему в машину. Фотороботы, составленные описаниям Дины и Рэчел, оказались почти идентичными. Именно это привело полицию прямо к Гэри Шеферу.

Пять месяцев спустя, под влиянием открытого обращения Роуз Эллис Тейер, призывавшей Шефера поступить согласно заповедям его религии, он сознался в убийстве Кэтрин Ричардс и Терезы Фентон, а также в похищении и изнасиловании, Дины Бакстон. «На мне лежит ответственность за убийство Кэти Ричардс и Терезы Фентон. Я не считаю нужным вдаваться в детали, которые вызвали их смерть, так как уверен, вскоре вы поймете, каково состояние моего ума». — нацарапал он в письме, адресованном прокурору округа Виндзор, штат Вермонт. В декабре Шефер безоговорочно признает предъявленное ему обвинение в сексуальном нападении, похищении и убийстве второй степени Кэти Ричардс. В ответ на признание Шефера в убийстве Терезы Фентон другие обвинения против него были сняты, а родители Терезы получили разрешение посещать преступника в камере, чтобы выслушать из его уст подтверждение своей вины. Они приходили, пока Шефер не попросил власти прекратить посещения. В январе 1984 года убийца был приговорен к тюремному заключению сроком от тридцати лет до пожизненного, и в настоящее время содержится в Ливенвортской тюрьме, Канзас

Позднее Роуз Эллис подала иск против Питера Хердта и полиции Спрингфилда за нарушение гражданских прав ее и ее дочери Кэти. В иске, поданном в Федеральный суд, говорилось, что полиция не начинала розыск жертвы похищения, произошедшего при свидетелях, более девятнадцати часов после сообщения о преступлении; органы правопорядка фактически препятствовали ей и мужу в организации собственных поисков с воздуха. Миссис Тейер ходатайствовала перед властями Вермонта — штату необходимо принять закон, который обяжет полицию вести централизованную регистрацию пропавших детей, чтобы к поиску приступали немедленно. Соответствующее решение было приняло законода тельной властью штата в мае 1985 года. В настоящее время Роуз Эллис Тейер совершает поездки по США, обращаясь к общественности от имени пропавших детей и их семей. Миссис Фентон открыла у себя в доме пекарню, а миссис Шефер, мать Гэри, отреклась от сына. Кристадельфийская секта исключила его из своей группы.

Власти штата подвергли критике действия полиции Спрингфилда в связи с похищением Юти Ричардс, однако администрация города публично оправдала действия полицейских. В августе 1987 года Роуз Эллис и Чарльз Тейер удочерили пятнадцатилетнюю девочку Синди.

Убийство Кэти Ричардс можно рассматривать как микрокосм. Мы видим, как убийца и жертва встречаются, какую роль в момент встречи играет их прошлый опыт, как за этим следует трагедия и как прошлое убийцы и жертвы оставляет свой отпечаток на сценарии развернувшейся драмы, как убийство, подобно волне, захлестывает жизни семей и друзей обеих сторон, а также полицейских, следователей, судов и даже самой законодательной власти. К сожалению, Кэти Ричардс как нельзя лучше подходила на роль жертвы. Из-за неспособности К учебе она была наивна и обладала недостаточной эмоциональной зрелостью для своего возраста. Девочка ожидала от взрослых помощи и поддержки. Кроме того, ее уже полтора года преследовал взрослый сосед. Столкнувшись с Шефером, после того как тот несколько раз проехал мимо в автомобиле, она попала в ситуацию риска, а у Шефера появилось болезненное представление о ней.

Джуди Зейц, по ее словам, корит себя за то, что разрешила детям так поздно уйти из дома одним. Когда она их отпускала, у нее возникли неопределенные опасения. Однако, подобно большинству родителей, она не хотела отказывать детям, так как у нее не было конкретных оснований, а доводов интуиции казалось недостаточно для твердого возражения. Вероятно, присутствие в доме гостьи и то, что желание высказывалось обеими девочками, заставило миссис Зейц проявить большую сговорчивость, чем ей было обычно свойственно. И потом, Джуди старалась дать возможность матери Кэти выкроить свободное время для занятий живописью Она не знала, что сосед охотится на Кэти. Короче говоря, у женщины не хватило энергии для решительного протеста. Она сама сказала, что «ей было лень» удерживать девочек долга.

Где-то в глубине ее сознания, а может, и за его пределами остался тот факт, что в последние четыре года в округе уже произошли два случая похищения и изнасилования девочек-подростков, которых затем убили; еще одной семнадцатилетней девушке, похищенной и изнасилованной, хватило присутствия духа убежать от своего похитителя, когда тот вышел из машины купить пива. Питер Хердт, начальник полиции, помнил об этих случаях. Когда Рэчел Зейц сообщила о похищении и Роуз Эллис с Джуди Зейц приехали в полицию, дело об убийстве Терезы Фентон стояло на полке у стола лейтенанта Чадбурна. Кадры аэрофотосъемки маршрутов, по которым похититель провез Терезу, были развешаны по стенам кабинета. Пока Роуз Эллис добиралась до участка, у нее возникли те же ассоциации, но она хотела выбросить их из головы. Ни Роуз Эллис, ни Джуди в то время еще не знали о двух аналогичных преступлениях, оставшихся нераскрытыми. Жертвами этих злодеяний стали Шерри Настейша в 1979 и Дина Бакстон в 1982 году. У властей появилась зацепка для розыска убийцы, ускользавшего целых четыре года. С самого начала Шефер считался потенциальным подозреваемым. В полиции имелось описание машины похитителя, дело Дины Бакстон связывали с Шефером, хотя он и не был изобличен в нападении. Кроме того, полиция считала Кэти Ричардс потенциальной жертвой. После смерти Терезы Фентон Питер Хердт полтора часа допрашивал ее, как раз в то время, когда девочка терпела преследования соседа. Начальник полиции знал, что представляет собой Кэти.

Роуз Эллис Тейер обвиняла его и в нежелании допустить к розыску Кэти ее знакомых. По словам Джуди Зейц, начальник полиции сказал, что не хочет, чтобы «дилетанты» затоптали следы. И действительно, если полиции представлялась возможность продвинуться в расследовании трех похищений детей и двух убийств, которые висели на ней последние несколько лет, детективы не желали потерять ее вместе с шансом найти Кэти Ричардс из-за того, что важнейшие улики на месте преступления окажутся уничтоженными. Как и в деле с Чулочным Душителем, Атлантским убийцей и многими другими делами о серийных убийствах, полиция изо всех сил старалась найти убийцу, а найдя, не выпустить из рук в ходе судебного процесса. И потому полиция была готова скорее причинить ущерб жертве, чем повредить розыску, аресту, а в итоге — вынесению обвинения убийце.

Как только подозреваемый по делу Кэти Ричардс был арестован и ему предъявили обвинения, в дело пошли иные политические и юридические соображения, за что позднее прокуратура округа и местная полиция подверглись критике. Детектив Уильям Бос нашел десятилетнюю свидетельницу, которая опознала в Шефере человека, заставившего Кэти Ричардс сесть в машину. Подозреваемого показали ей в числе нескольких других мужчин. Следы спермы, оставшиеся на теле жертвы, не исключали вероятности совершения преступления Гэри Шефером, а представленное им алиби — поездка в Рутленд со своим начальником — сразу же рассыпалось. Бос знал, что в его руках преступник, имеющий отношение и к делу Терезы Фентон, до сих пор не закрытому; кроме того, хотел доказать причастность Шефера и к убийству Настейша и к похищению Бакстон. А Дэйвис Доналд, общественный адвокат, уже настраивался на защиту на основании невменяемости подсудимого, что было чревато по меньшей мере тем, что два дела останутся висеть на полиции на долгие годы, даже если суд штага признает обвинения по делу одной Ричардс.

При утверждении о невменяемости Шефера общественный обвинитель сослался бы на дела об употреблении наркотиков и о поджоге, заведенные, когда тот служил в армии, хотя психиатры ВМФ США тогда признали его вменяемым. Бос понимал: защитник вот-вот состряпает дело о невменяемости, и предпочел действовать с особой осторожностью, чтобы заручиться признанием задержанного по остальным делам.

Потом Роуз Эллис выступила с открытым обращением, под действием которого Шефер сделал письменное признание. Миссис Тейер назвала его «series killer3» и обвинила в убийствах одиннадцати жертв, совершенных в форме ритуала. «Мистер Шефер следует модели, которая сформировалась давно. У него есть ритуал омовения, совершаемый перед похищением, есть определенные слова, которые он говорит всем жертвам, есть определенное оружие, определенное место, куда он выбрасывает тело, кроме того, он берет у жертвы определенные «сувениры». Она обвинила Шефера в том, что в основе его жизни лежит ложь. А сам он стал членом группы преступников, «презренных изгоев общества».

Затем миссис Тейер обрушилась на религиозные верования убийцы; «За весьма призрачным фасадом его религиозности скрывается самооправдание. Религия Шефера — это его собственные извращенные представления, она не имеет подлинной связи с искренними убеждениями последователей Кристадельфийской церкви, с которыми я знакома. Кажется, ему льстит приобретенная известность. Мистер Шефер — эгоцентричная личность, ему безразличны страдания, причиненные прихожанам этой церкви.

Мужчины вроде него — это трусы, охотящиеся на детей, стишком маленьких, невинных и слабых, чтобы защитить себя. Это не настоящие мужчины. Любой мужчина, ставший причиной смерти или допустивший смерть ребенка, не может называться мужчиной. Он не может называться и религиозным человеком, строящим свою жизнь по Библии».

Гэри Шефер среагировал быстро. Он направил Уильяму Босу письмо с признанием в убийстве Терезы Фентон и Кэти Ричардс и изнасиловании Дины Бакстон. Подозреваемый заметил, что, делав признание, поступает вопреки советам своего адвоката, но его более заботят собственные религиозные убеждения, нежели защита в суде. «Вопреки тому, что мистер Леклер назвал меня нерелигиозным человеком, я являюсь таковым. И должен признаться в своих грехах, чтобы получить надежду на милость Божью, хотя я ее и не заслуживаю». В заключение своего признания он написал, что, несмотря на официальную защиту, «для меня единственным способом получить какую-то надежду на прощение грехов является публичное признание в них и исполнение того, что повелевает мне Бог. Надеюсь, мой поступок прояснит для мистера Боса три инцидента, которые его интересуют».

Теперь Бос получил общественную травлю подозреваемою, организованную матерью жертвы, и его признание, настолько размытое, что любая компетентная защита не оставила бы от него камня на камне. Дело наверняка вернут на доследование, и оно застрянет на годы в судебной переписке. Вдобавок у него имелись серьезные основания для опасений, что вынужденное признание вызовет недоверие. Более того, Дэвид Грэм, общественный защитник, — весьма опытный адвокат. Он с самого начала верил, что в момент убийства Кэти Ричардс его клиент находился в невменяемом состоянии, а в изнасиловании Бакстон он невиновен. Грэм считал, что преступления настолько отличны друг от друга, что Босу не удастся создать из дела Ричардс образец, чтобы подвести под него изнасилование Бакстон. Защитник полагал — у полиции нет улик, позволяющих связать Шефера с убийствами Настейша и Фентон.

Что бы ни думал Уильям Бос об иных преступлениях, он не хотел терять обвинения по делу Ричардс, а поскольку сомневаться в вине Шефера не было оснований, можно было лишь спорить о его вменяемости. Позднее Босу удалось доказать, что Шефер в состоянии пройти судебное разбирательство по убийству Кэти Ричардс, и он договорился с защитником, что, приняв решение по делу Ричардс, суд, в обмен на признание, закроет дела об Убийстве Фентон и Настейша. Бос пришел к такому же выводу, что и Грэм: обвинению не удастся доказать связь Шефера с убийством Настейша, хотя подозрения витали над Шефером еще много лет.

Шефер согласился не оспаривать обвинения в убийстве Кэти Ричардс и признать вину в убийстве второй степени. Кроме того, он согласился признать свою вину в похищении Дины Бакстон и сделать полные признания по делам об убийстве Ричардс и Фентон. Взамен, со своей стороны, штат не выдвинул против него обвинения в убийстве Терезы Фентон. И хота Грэм настаивал, что достижения психиатрии позволят со временем полностью излечить его клиента, судья приговорил того к лишению свободы сроком от тридцати лет до пожизненного заключения с возможностью подачи прошения о выходе на свободу под честное слово через девятнадцать лет. Однако, учитывая обстоятельства дела, Бос был уверен: Шеферу предстоит провести в тюрьме остаток жизни. Обвинитель заявил, что после осуждения насильника «родители в округе Виндзор будут спать спокойнее». В мае 1986 года губернатор Кьюнин подписал законопроект, отменяющий выход из тюрьмы под честное слово в штате Вермонт, и шансы Шефера на освобождение в 2003 году резко упали.

А что же Гэри Шефер? Его сестра Дороти со всей убедительностью опровергла обвинения в том, что совершала над братом сексуальное насилие или била его. И хотя многочисленные слухи относительно культовых практик в Кристадельфийской церкви не утихают — речь идет о нездоровых отношениях между членами секты и о кровосмешении в семьях, — ничто не подтверждает версии Шефера, выдвинутой им в признании 1985 года. Его приемная дочь отказалась от комментариев. Если признания верны, а в их правдивости никто в Спрингфилде не сомневается, то в момент убийства Терезы Фентон и Кэти Ричардс Шефер был невменяем. Вероятно, в обоих случаях он действовал под влиянием галлюцинации, в которой ему представлялся какой-то ритуал; по его мнению, он совершат эти действия со своей приемной дочерью, а раньше то же самое совершала с ним его двоюродная сестра. В своем представлении он не убивал, а лишь шлепал сестру в отместку.

Возможно, видение этой сцены было для него способом заблокировать многократное ритуальное убийство сестры Шефер описывал, как кружил по малолюдным дорогам, пока не замечая в зеркало заднего вида девочку, похожую на приемную дочь. Это ценное описание из первых рук начала галлюцинации и перехода от фазы троллинга к фазе заманивания в цикле серийного убийцы. Рассказывая, как убийца заманил Кэти Ричардс, Рэчел Зейц упоминает его гипнотизирующий взгляд, когда он приказывал девочке, принимаемой за падчерицу, сесть к нему в машину. Это описание дает страшную картину первой встречи убийцы и его жертвы. В случае с Кэти Ричардс она становится еще более душераздирающей, потому что эту девочку отец бросит еще новорожденной, к тому же ей уже приходилось становиться жертвой преследования, девятнадцать месяцев взрослый мужчина ездил за Кэти на автомобиле. И потом, Кэти была эмоционально незрелым, неспособным к учебе ребенком, в случае опасности она могла лишь застыть на месте от ужаса, вместо того чтобы попытаться убежать. Для Шефера она оказалась идеальной жертвой.

Убийства в Спрингфилде — это множество трагедий. И одной из таких трагедий был тот факт, что каждое действующее лицо исполнило в ней свою роль с точностью, необходимой хорошему балету. Ложные движения отсутствовали Шефер был наделен всеми признаками классического серийного убийцы: одиночка, человек, который терпел дурное отношение женщин и боялся их, слишком религиозный, принадлежавший к странной Кристадельфийской секте, основу вероучения которой составляло неукоснительное следование Библии. Он, по его признанию, имел проблемы с алкоголем, а во время изнасилования Дины Бакстон (в нем Шефер сознался в 1983 году) он находился в состоянии опьянения. Кроме того, у преступника наблюдались серьезные нарушения памяти, вплоть до того, что убийства оказались напрочь заблокированными и всплыли в его сознании лишь через несколько месяцев тюремного заключения, когда он уже обсуждал свое дело с полицейскими и представителями суда.

Подобно Генри Ли Люкасу, Карлтону Гэри и Уэйну Уильямсу из Атланты, после поимки Гэри Шефер стал впечатляющим символом победы местного правосудия. Смертный приговор для Гэри и миллионы долларов, которые штат Джорджия потратит на споры по поводу приговора в последующие восемь или десять лет, пока дело пройдет все апелляционные инстанции, кажется избирателям гораздо важнее, чем суммарное признание вины и приговор к пожизненному заключению. Обвинителю и судьям преступления против виннтонских матрон — действительно чрезвычайно жестокие — казались такими чудовищными, что могли, с точки зрения общественности, караться только смертной казнью. И не важно, что приговор не будет приведен в исполнение еще десять лет. Важен сам приговор, поскольку он являлся общественно необходимым. Таким образом убийца превращается в своего рода тотем.

Для совершенно отчаявшихся семей жертв из Атланты Уэйн Уильямс стал таким же символом. И хотя его приговорили лишь на основании косвенных улик и обвиняли в убийстве не ребенка, а взрослого, на нем сосредоточился весь гнев и страх населения Атланты. Белых, представлявших систему местного правосудия, обвинение Уильямса устраивало тем, что он был чернокожим. А для черного политического истеблишмента Атланты приговор, вынесенный Уильямсу, предотвратил насилие по расовым причинам, мысль о котором возникла бы, будь он белым Правда, не исключено, что к делу Уильямса вновь предстоит вернуться в ближайшем будущем. По крайней мере, один свидетель со стороны штата изменил свои показания в очень существенных моментах. Возможно, охота за атлантским убийцей детей вскоре возобновится.

Но самую большую бурю негодований вызвали признания Генри Ли Люкаса техасским рейнджерам и полицейским, причем его преступления находились в юрисдикции множества полицейских участков по всей стране. Многочисленные признания Люкаса позволили полиции закрыть дела об исчезновениях людей, подолгу остававшиеся нераскрытыми. Члены семей пропавших без вести могли оставить свои надежды, что жена или ребенок до сих пор где-то скитаются. А когда возникли опасения, что Люкас по подсказке брал на себя преступления, которых не совершал, что не убивал никого, кроме своей матери — иначе говоря, он становился таким, каким его хотели видеть следователи, — естественно, доверие к признаниям Люкаса упало.

Аналогично, признания Гэри Шефера позволили полиции штата закрыть еще одно нераскрытое дело об изнасиловании и убийстве. Это разрешило проблему серийных убийств, будоражившую Спрингфилд и окрестности в течение пяти лет. Гэри Шефер уже не разъезжает по улицам, и хотя его могут выпустить через шестнадцать лет после того, как десять лет он проведет в лечебнице в Ливенворте, в настоящее время в глазах общества он — пойманный и приговоренный убийца, а дела, в которых он обвиняется, раскрыты.

Шефер, Люкас, Уильямс, Банди и Гэри имеют принципиальное значение для правоохранительных органов, ведь каждый из этих преступников олицетворяет собой огромную угрозу, нависшую над обществом. Они убивали случайных людей, действовали под влиянием навязчивой идеи, по капризу которой их жертвой мог стать кто угодно. И потому приговор чрезвычайно важен для чувства справедливости, поддерживающего равновесие в обществе. Серийный убийца остается угрозой для населения даже после поимки. Суд над ним и вынесенный приговор должны удовлетворить коллективную жажду справедливости. Ни суровый приговор, ни сознание исчерпанности вопроса никогда никого не удовлетворят. А чувство потери для близких и родственников?

Еще большая трагедия заключается в том, что из— за огромного числа жертв преступлений, совершаемых серийным убийцей, а также из-за страха, парализующего общество, которое он терроризирует, ущерб распространяется далеко за пределы жертв и их родственников. Травма наносится целым городам, каждый житель становится вероятной жертвой. И хотя поимка и осуждение серийного убийцы в какой-то мере разрешают проблему, людям необходимо понять — на осужденного серийного убийцу приходится трое-четверо потенциальных коллег, которые вот-вот начнут действовать.




Предыдущая страница Содержание Следующая страница