Сайт Юридическая психология
Учебная литература по юридической психологии

 
Образцов В.А., Богомолова С.Н.
КРИМИНАЛИСТИЧЕСКАЯ ПСИХОЛОГИЯ.
Методы, рекомендации, практика раскрытия преступлений.

Учебное пособие.
М., 2002.

 


Раздел II. Использование достижений нетрадиционных отраслей криминалистической психологии при выявлении и раскрытии преступлений

Глава 8. Криминалистическая полиграфология

 

8.2. Российская практика применения полиграфа по уголовным делам

Как принято считать, практика, а не мнения отдельных людей, даже если они являются учеными или генералами, выступает в качестве объективного критерия истины. Зарубежный опыт, с которым мы соприкоснулись, интересен и поучителен. А как обстоят дела в России на ниве криминалистической полиграфологии?

В нашей стране полиграф пробивает себе дорогу, несмотря на активное противодействие сторонников архаичных доктрин и ревнивых сберегателей чистоты юридических догматов.

Теперь уже нет сомнений в том, что все, что связано с надлежащим использованием полиграфа в уголовном процессе является благом как с точки зрения достижения целей указанного процесса, так и обеспечения прав и свобод его участников.

 

Из материалов практики

В 1992 г. в Москве в своей квартире были обнаружены трупы женщины и двух ее детей - сына 16 лет и дочери 6 лет. Убитые являлись членами семьи российского дипломата, работавшего в одной из стран Востока. Осмотр показал, что у потерпевших имеются огнестрельные ранения в голову из малокалиберного оружия. На стене в кухне шариковой ручкой был нарисован полумесяц и сделана надпись славянским шрифтом с использованием азербайджанских и турецких символов. Дословный перевод этой надписи гласил: «Кто имеет ко мне вопросы, обращаться по телефону» (указывался номер телефона). Аналогичный знак, исполненный карандашом, имелся в холле. Было установлено, что телефон принадлежит издательству газеты «Комсомольская правда», ведущей с 15 августа рубрику «Если вы потерялись на Земле, встречайтесь у «КП», телефон (его номер) невероятных встреч». Из квартиры исчезла радио- и видеотехника, аудио- и видеокассеты, парфюмерия. На полу одной из комнат обнаружили обгоревший линолеум. Отпечатков следов рук преступник не оставил.

В процессе розыска подозрение пало на одного из знакомых убитой Д. Он был должен потерпевшей 100 долл. (его расписки были найдены на месте происшествия). Выяснилось, что по поводу долга между убитой и заподозренным постоянно возникали конфликты. Д. был допрошен. Он не отрицал, что находился в неприязненных отношениях с потерпевшей, но полностью отрицал свою причастность к убийству. Следователем прокуратуры было принято решение задержать Д.

 

Руководство ГУУР МВД России решило использовать возможность проверки его на полиграфном устройстве. В связи с этим подозреваемому было предложено пройти такую проверку, на что он дал добровольное согласие. Для исследования был использован полиграф фирмы «Лафайет» (США), который измеряет и фиксирует:

  • дыхание (с помощью двух каналов);
  • электрическое сопротивление кожи;
  • кровяное давление и пульс.

Испытуемый (27 лет, образование высшее, военнослужащий) проверялся по следующим параметрам: дыхание (верхнее и нижнее) и электрическое сопротивление кожи. Исследование проводилось спустя 1,5 месяца после убийства. Перед проведением проверки Д. был опрошен. Цель опроса заключалась в том, чтобы довести до сведения обследуемого, как будет осуществляться проверка, его права и обязанности, а также выяснить путем наблюдения внешние признаки его эмоционального возбуждения и его осведомленности в совершенном преступлении. Он заявил, что невиновен и у него не было намерения совершить убийство. В частности, из газеты «Московский комсомолец» ему стало известно, что потерпевшие убиты из огнестрельного оружия, похищены радио- и видеоаппаратура. После опроса от Д. было получено заявление, в котором он указывал, что добровольно желает пройти проверку на полиграфе.

При проверке Д. были применены два теста. Первый тест проводился по так называемому прямому методу и включал в себя три группы вопросов: нейтральные, не имеющие отношения к делу (1,2,3,8,10); критические, касающиеся непосредственно выяснения обстоятельств преступления (7,9,11,13) и контрольные вопросы, не имеющие отношения к расследуемому преступлению, однако носящие в себе «обвинительное содержание» (4,5,6,12).

Второй тест представляет собой так называемый тест «пикового напряжения» (непрямой метод). Он касался знания рисунка полумесяца и фразы на азербайджанском языке, оставленных преступником на месте происшествия.

Оценка результатов проведенного исследования показала, что Д. не причастен к убийству семьи. Из записи полиграммы первого теста было видно, что реакция на такие критические вопросы как «Это вы убили С.?» (41), близки к реакции на нейтральные вопросы, тогда как контрольные вопросы типа «Вы убили сотрудника ГАИ на Дмитровском шоссе?» ('5), «Вы занимались спекуляцией?» (42) вызвали значительные изменения КГР и пневмограммы. Испытуемый не обнаружил и так называемой «виновной осведомленности», заложенной во втором тесте. Вместе с тем после постановки критического вопроса «Брат вашей жены X. причастен к убийству семьи С.?» ('9) у обследуемого наступили резкие изменения дыхания и электрического сопротивления кожи.

Сразу же после обследования на полиграфе Д. был опрошен по поводу его реакции на поставленный выше вопрос. Он пояснил, что если он раньше не говорил о возможной причастности к преступлению брата его жены X., то теперь больше не хочет этого скрывать. Д. сообщил следующее. X. проживает в Волгоградской области, часто приезжает в Москву по коммерческим делам. Где-то в середине сентября 1992 г. он приехал к Д. домой, у них состоялся разговор. Гость сообщил, что он якобы связался с лицами, которые могут совершить любое преступление. В связи с этим он вспомнил о семье дипломата, о ее материальном положении. Так у Д. сложилось убеждение, что X. так или иначе связан с убийством. После ознакомления с результатами исследования на полиграфе Д. был допрошен следователем, а X. задержан. Последний признался в убийстве членов семьи дипломата. Мысль совершить убийство у него возникла после одного из разговоров с потерпевшей, при котором она угрожала ему расправой, если не вернут долг. Таких денег X. найти не смог. Имея при себе самодельное малокалиберное оружие, он выехал из Волгоградской области в Москву, зашел предварительно на рынок, где попросил одного азербайджанца написать на бумаге текст «Кто имеет ко мне вопросы, обращаться по телефону...» славянским шрифтом, но на азербайджанском языке, что и было выполнено. Приехав утром в Москву, он пришел к потерпевшей с целью договориться с ней о долге, но ничего не достиг. Выбрав момент, он выстрелил ей в голову, затем то же самое сделал со спящей девочкой. После этого стал ждать сына потерпевшей, который должен был прийти из школы. Чтобы запутать следствие, он написал на стене в кухне с бумаги текст, который ранее ему составил азербайджанец, и нарисовал полумесяц. Затем на полу, покрытом линолеумом, сжег эту бумагу. Дождался сына, убил его выстрелом в голову, забрал видео- и радиотехнику, парфюмерию и скрылся. На вопрос, догадывался ли Д. о том, что он причастен к убийству, преступник ответил утвердительно.

Таким образом, благодаря проверке подозреваемого на полиграфе было в конечном счете раскрыто преступление.

В России научные исследования возможностей использования полиграфа в уголовном процессе проводятся с 1992 г. (в ФСБ они начались ранее).

В этих целях во ВНИИ МВД создан специальный отдел, укомплектованный юристами, психологами, биологами. Приоритетным направлением в его работе является изучение возможности и эффективности использования полиграфа в целях выявления, предупреждения, пресечения и раскрытия преступлений.

Общую правовую основу тестирования с помощью полиграфа в РФ создают нормы УПК об участии специалиста в следственных действиях и о возможности применения технических средств для собирания, фиксации и использования информации, а также Закон РФ «Об оперативно-розыскной деятельности».

В настоящее время действует также Инструкция «О порядке применения полиграфа при опросе граждан» (утверждена Генеральной прокуратурой, ФСБ РФ), зарегистрированная в Минюсте России 28 декабря 1994 г.

После принятия данных нормативных актов испытания на полиграфе приобрели правомочность и стали широко и продуктивно применяться по уголовным делам о тяжких преступлениях. Практические работники наглядно убедились в том, что полиграф является важным и надежным инструментом, способствующим, с одной стороны, эффективному выявлению и изобличению виновных, а с другой стороны — снятию подозрений с ошибочно заподозренных и их реабилитации. В зависимости от обстоятельств, применяется различная тактика реализации полученной таким образом ориентирующей информации. В одних случаях она используется незамедлительно при подготовке и производстве допроса лица, подвергшегося опросу при его тестировании оператором полиграфа.

Наряду с подобным способом экстренной реализации полиграфологической информации по типу «с места в карьер» существует и другой продуктивный путь. Он предполагает следующее. Проанализировав полиграфологическую информацию, следователь на какое-то время откладывает допрос и организует экстренную проверку полученной информации по поводу обстоятельств содеянного, сведения о которых почерпнуты в ходе проведения тестирования подозреваемого либо обвиняемого. Они могут касаться тех или иных обстоятельств дела, личности соучастника (соучастников), мест нахождения похищенного, мест сокрытия трупов потерпевших, посткриминального движения орудий преступления и многого другого, имеющего значение для дела. Построенные версии по поводу интересующих следствие обстоятельств надлежащим образом проверяются на основе производства следственных осмотров, обысков, допроса связей преступника и иными процессуальными способами. После этого, с учетом результатов, объективно подтверждающих ориентирующую информацию, полученную при испытании на полиграфе, следователь, будучи «вооруженным» добытыми доказательствами, определяет тактическую линию поведения и реализует ее при производстве допроса подозреваемого (обвиняемого).

По данным Ю.И. Холодного, одним из первых в российской процессуальной практике случаев применения полиграфа является проверка с помощью этого прибора В.Н. Синцова (одного из директоров АО «Специальное машиностроение и металлургия»), арестованного в январе 1994 г. по подозрению в измене Родине в форме шпионажа и выдаче государственной тайны иностранному государству и неоднократном получении взяток. Следствие по делу Синцова В.Н. вела Главная военная прокуратура (ГВП) РФ.

Решение следствия о применении полиграфа в отношении Синцова возникло на этапе, когда уже частично были собраны фактические доказательства о преступной деятельности обвиняемого и требовалось установить некоторые обстоятельства его противоправной деятельности в период 1992—1993 гг.

На предложение следователя подвергнуться процедуре допроса с использованием полиграфа обвиняемый ответил согласием.

Выполнение ОИП Синцова осуществлялось при строгом соблюдении процессуальных норм. В частности:

а)  перед началом проведения ОИП от обвиняемого было получено в письменном виде по установленной форме его добровольное согласие на проведение данного исследования;

б) обвиняемый не выразил отвода специалистам, которым предстояло выполнить ОИП;

в)  обвиняемому была изложена сущность и цели предстоящего ОИП, объяснены его права, дан инструктаж относительно его поведения и порядка ответов на задаваемые в ходе ОИП вопросы;

г)  специалисты были предупреждены об ответственности за уклонение от дачи заключения или за дачу заведомо ложного заключения;

д) весь процесс ОИП сопровождался видеозаписью, которую обвиняемый, сразу после ее завершения, просмотрел и удостоверил в установленном порядке.

Результаты ОИП (т.е. выводы, сделанные по итогам анализа полиграмм, а также некоторые заявления Синцова в ходе ОИП) были представлены в ГВП в форме заключения специалистов, а котором, в частности, указывалось, что «результаты СПФИ носят вероятностный характер и не могут служить в качестве доказательств». Несмотря на сделанную оговорку, ГВП сочла возможным и правильным в обвинительном заключении трижды воспользоваться данными, полученными с помощью полиграфа, указав, что «помимо собственного признания в содеянном Синцов также изобличается... (среди прочего — Ю. X.)... заключениями специалистов... по результатам проведения специального психофизиологического исследования Синцова В.Н. с применением полиграфа (СФПИ)» [1].

Богатый и интересный опыт в этой связи накоплен сотрудниками органов внутренних дел Краснодарского края за несколько последних лет. К практической деятельности по использованию возможностей полиграфа по уголовным делам здесь приступили вскоре после издания приказа МВД РФ от 28 декабря 1994 г. «Об утверждении инструкции о порядке использования полиграфа при опросе граждан».

На основе реализации полученной информации таким путем выявлено и раскрыто несколько сотен опасных преступлений против личности и имущества, включая те, что завуалированы тщательными инсценировками.

В 9 часов утра 13 августа 1996 г. в дежурную часть ОВД города Горячий ключ поступило сообщение от гражданина А. о том, что ночью из гаража, расположенного по ул. Ленина, был угнан автомобиль ВАЗ-2109 бежевого цвета. После выезда следственно-оперативной группы на место происшествия стало известно, что автомобиль угнан в промежуток времени с 20.00 до 8.00 ч. На воротах гаража отсутствовало два навесных замка. Полгаража засыпано щебнем, на полу с левой стороны по ходу машины обнаружены осколки бокового стекла. С места происшествия изъяли много обгоревших спичек. Другие следы отсутствовали. Из допроса потерпевшего стало известно, что машина в гараже стояла с закрытыми дверями и багажником. На крыше автомобиля имелась антенна на магните, в перчаточном ящике было множество аудиокассет. Под зеркалом заднего вида в салоне висел брелок в виде павлина желтого цвета. В ходе проведения оперативно-розыскных мероприятий в тот же день была получена информация о том, что около гаража потерпевшего за день до угона в дневное время несколько раз видели гражданина Е. Он был задержан, но в предварительной беседе вину свою отрицал. Возникла необходимость его опроса с использованием полиграфа. Были разработаны 12 тестов для непрямого метода по количеству замков, способу проникновения в автомобиль (предположительно путем выбивания левого бокового стекла), по способу освещения (спички), описанию автомобиля (цвет, наличие антенны, кассет, брелка) и поисковые тесты по времени, количеству преступников, по совершенным ранее преступлениям. С гражданином Е. провели беседу. Подозреваемый написал заявление о добровольном согласии на опрос с использованием полиграфа. По результатам опроса прирост значений на значимые вопросы во всех тестах составлял от 40 до 100%, что позволило сделать вывод о том, что опрашиваемый владеет «виновной» информацией.

По ходу опроса составили дополнительный поисковый тест «Где отстаивается угнанная машина?» и получили результат: «В городе, в гараже».

В поисковых тестах были получены такие результаты: количество преступников — трое, время совершения преступления — с 10.00 до 2.00 ночи. При проверке этой информации оперативным путем были установлены личности соучастников Е. и место нахождения угнанной машины. Участников преступления задержали, машину обнаружили, осмотрели, изъяли. Допрошенные вслед за этим преступники сознались в содеянном.

Сходная схема была реализована и при раскрытии другого преступления. В 1996 г. в городе Тимашевске была совершена кража денег из квартиры одной семьи. Хозяева квартиры, муж и жена, по путевке уехали отдыхать в санаторий, оставив дома свою 16-летнюю дочь Наташу. По возвращении домой из санатория они обнаружили хищение 1000 долларов США купюрами по сто долларов и 500 долларов купюрами по пятьдесят долларов.

Было установлено, что у Наташи собирались знакомые ребята и подруги для просмотра видеофильмов, иногда у нее оставались переночевать трое подростков: девушка и двое молодых людей.

На полиграфном устройстве были обследованы Наташа и указанные ею знакомые. Им задавали такие вопросы:

  1. Когда произошла кража денег?
  2. Где лежали деньги?
  3. Какую сумму похитили?
  4. Какими купюрами были деньги?
  5. Во что были завернуты 100-долларовые купюры?
  6. Где лежали 50-долларовые купюры?
  7. Кто совершил кражу?
  8. Где сейчас находятся деньги?

Испытания на полиграфе позволили заподозрить в совершении кражи подругу Наташи, поскольку из ее реакции стало ясно, что похищенные деньги находятся на квартире ее деда. Последний был допрошен. В его квартире произвели обыск и обнаружили там 1000 долл. купюрами по 100 долл., полученные от внучки. Собранные доказательства предъявили на допросе подозреваемой. После этого она призналась в совершении кражи и пояснила, что часть похищенных ею денег потратила на покупку дефицитных личных вещей.

Полиграфологическое обследование порой представляет сложную, важную в практическом отношении многоходовую тактическую операцию (своего рода полиграфологическое расследование внутри процессуального расследования), дающую следователю исключительно полезную ориентирующую информацию по ключевым для раскрытия преступления вопросам, помогающую с честью выйти, казалось бы, из самых тупиковых ситуаций. В этом плане особый интерес представляет следующий случай из практики.

В поселке сельского типа в ночь с пятницы на субботу ушел и не вернулся домой местный житель П., девятнадцати лет, работающий в колхозе. Опрос односельчан показал, что его последний раз видели в субботу около 10 часов вечера на окраине поселка с двумя его приятелями, распивающими спиртные напитки. Неоднократные допросы последних не дали положительных результатов. Они утверждали, что пили с без вести пропавшим водку часов до 23.00—23.30, а после разошлись по домам. При опросе родственники подозреваемых подтвердили, что они действительно около 12 часов ночи были дома. Спустя шесть месяцев после исчезновения П. было проведено полиграфологическое обследование заподозренных. Так как у специалиста не было сомнений, что П. нет в живых, первый поисковый тест был составлен в следующей форме. (Следует заметить, что на все вопросы поисковых тестов, опрашиваемые отвечали отрицательно.)

Тест 1. «Как вы считаете, что сделали с трупом П. после убийства?»

  1. Оставили на месте убийства?
  2. Сожгли?
  3. Утопили?
  4. Сбросили в силосную яму?
  5. Закопали в землю?

Достоверная положительная реакция была зафиксирована полиграфом на третий и пятый вопросы, т.е. утоплен и закопан в землю.

Специалисты долго ломали головы над странной загадкой, ибо казалось невероятным одновременное утопление и закапывание в землю. Было известно, что в трехстах метрах от поселка протекала быстрая глубокая река, вырыть на дне которой яму и зарыть труп даже при наличии акваланга было невозможно. В 100 метрах от места совместного распития водки находились рисовые поля, но и там это сделать, не нарушив «картину» посевов риса, также не представлялось возможным. Для уточнения полученной информации было проведено обследование по двум уточняющим тестам, связанным с «водой» и «землей».

Тест 2. «Как вы считаете, где был утоплен гражданин П.?»

  1. В море?
  2. В озере?
  3. На рисовом поле?
  4. В реке?
  5. В колодце?

Достоверная положительная реакция на третий вопрос — на рисовом поле.

Тест 3. «Как вы считаете, где закопан труп П.?»

  1. На берегу моря? (Расстояние от места выпивки около 50 км.)
  2. На лесопилке?
  3. В районе рисовых полей?
  4. В горах?
  5. В огороде около дома?

Положительная реакция, полученная на полиграфе, — в районе рисовых полей. Таким образом, полиграфные обследования показали, что труп закопан и утоплен. По логике вещей, если сначала труп был закопан, то откапывать его для того, чтобы спрятать, утопив в поле, — действие абсурдное, так как нахождение трупа на рисовом поле могло привести к быстрому его обнаружению (прополка риса, спуск воды перед уборкой урожая и т.п.). В связи с этим возникла гипотеза, что сначала труп утопили, а потом вытащили и закопали в землю. Для подтверждения этой гипотезы был составлен четвертый поисковый тест.

Тест 4. «Как вы считаете, почему труп сначала утопили, а потом извлекли из воды и закопали в землю?»

  1. Просто так.
  2. Хотели тело предать земле.
  3. Труп всплыл.
  4. Боялись загрязнить поле трупным ядом.

Хотели посмотреть, насколько он изменился. Положительный ответ получен на третий вопрос - «труп всплыл». Убедившись в правильности своей версии, оператор реализовал «прямой тест» («комплекса виновности»).

Тест 5 (н — нейтральные, з — значимые, к — контрольные вопросы).

  1. Вы работаете в колхозе? (н)
  2. Вам 25 лет? (н)
  3. Вы знаете, кто убил П.? (з)
  4. Сейчас август месяц? (н)
  5. Вы знаете кто убил женщину с грудным ребенком на берегу речки и сжег трупы? (к)
  6. Вы находились в поселке Осташкове? (н)
  7. Вы принимали участие в убийстве П.? (з)
  8. Ваша фамилия ...? (н)
  9. Вы принимали участие в убийстве женщины с ребенком? (к)
  10. Ваше имя ...? (н)
  11. Вы убили П.? (з)
  12. Вы служили в армии? (н)
  13. Вы убили женщину с ребенком? (к)

Положительные реакции были получены во всех случаях с различной степенью достоверности. По инициативе следователя, ведущего расследование, специалист предъявил подозреваемым результаты тестирования на полиграфе, продемонстрировав возможный вариант развития этапов совершения преступления. После этой послетестовой беседы один из подозреваемых сознался в совершенном преступлении, второй это сделал на следующий день после очной ставки.

Обвиняемый показал место сокрытия трупа. Во время следственного эксперимента с участием обвиняемого труп был обнаружен.

Таким образом, специалист, имея минимум информации, помог раскрыть преступление, правильно выбрав стратегию исследования. Сначала он определил место нахождения трупа, а когда получил два взаимоисключающих ответа («закопан» и «утоплен»), провел уточняющее расследование по двум направлениям. После этого сформулировал окончательную версию совершения преступления и провел уточняющий тест на выяснение причин извлечения трупа с рисового поля. Если бы не было получено признание участников в совершенном ими убийстве, следующий уточняющий тест был бы направлен на выяснение места, где был закопан труп. Около поселка находилось 8 рисовых полей. Вопросы могли задаваться с использованием схем. Для этого необходимо было нарисовать схемы расположения рисовых полей, дать их для подробного ознакомления подозреваемому, а потом, указывая на рисунки, спрашивать: «Труп закопан в районе этого поля, ... этого...» и т.д. Чтобы снизить стресс ожидания у обследуемого, схемы следовало бы предъявлять не по порядку, а вразнобой.

В дальнейшем, когда было бы установлено поле, около которого закопали труп, таким же методом, разбив окружающее рисовое поле на квадраты, нетрудно было бы установить, в каком квадрате находится труп.

В ходе дискуссий на научно-практической конференции по обсуждению опыта практического применения полиграфа в системе органов внутренних дел Краснодарского края (1996 г.) высказан ряд важных рекомендаций по оптимизации процесса применения анализируемого метода.

Отмечая, что применение полиграфа дает следователям весьма ценную информацию, которую иным путем получить невозможно, констатировалось, что эта информация позволяет:

  • определить вероятную виновную прикосновенность проверяемого лица к преступлению (к его планированию, совершению, сокрытию и т.д.);
  • дать правильную оценку достоверности сообщаемой проверяемым лицом информации и на этой основе сформулировать состоятельность версии;
  • осуществить целенаправленную проверку выдвинутых версий и найти объективные им подтверждения;
  • создать условия для дачи проверяемым лицом правдивых показаний.

Высказано мнение, что повышению эффективности применения полиграфа способствует:

  • получение специалистами при подготовке испытания максимально возможного объема детальной информации относительно исследуемых по делу обстоятельств и разработка с учетом ее особенностей значительного количества непрямых тестов (это позволяет приблизить вероятность дачи надлежащего заключения по различным тестам почти к 100% и практически исключить ошибки при интерпретации речевых и неречевых реакций проверяемого лица);
  • полиграфологический опрос лиц, заподозренных в совершении преступления, должен проводиться как первоначальное гласное действие, предшествующее другим действиям и мероприятиям с участием указанных лиц (это позволяет исключить возможность восприятия заподозренным информации об обстоятельствах преступления в ходе работы с ним, которая может повлиять на изменение обычного состояния реагирования на предъявляемую информацию, заложенную в тестовый материал);
  • в случае выявления у испытуемого лица скрываемой им информации, указывающей на его виновную прикосновенность к содеянному, дальнейшие мероприятия (допрос и т.д.) необходимо производить с учетом психоэмоционального статуса указанного лица (неотложный допрос сразу после завершения испытаний на полиграфе целесообразен лишь при низких волевых характеристиках, сочетающихся с эмоциональным «хаосом» заподозренного).

Наряду с выводами, которые могут быть положены в основу общих положений технологии применения полиграфа по различным уголовным делам, на конференции в ГУВД Краснодарского края рассматривались рекомендации, базирующиеся на выявленных практическим путем закономерностях реализации анализируемого средства по отдельным категориям дел. В частности, отмечалось, что все убийства характеризуются тремя общими моментами, несущими значительный объем криминалистически значимой информации, выявляемой при полиграфологическом обследовании подозреваемых. Имеются в виду такие обстоятельства, как орудие преступления, часть тела потерпевшего, в которую нанесены смертельные ранения, и место убийства.

Характерно, что в случае совершения запланированных, заранее готовящихся убийств, указанный перечень обстоятельств дополняется следующими весьма информативными компонентами: местом засады, временем исполнения акта убийства, телосложением, цветом волос, наличием особых примет на лице убитого.

Определенным своеобразием характеризуется подход к разработке тестов в случае расследования заказных убийств. Это обусловлено прежде всего тем, кто обследуется — подозреваемый в исполнении или в заказе убийства. Как правило, последний не знает не только места засады, вид оружия, время исполнения заказа, но и личность убийцы. Отсюда и различные тесты. При их разработке учитывается также такое, позволяющее отличить заказчика от исполнителя, обстоятельство, как информация о временном промежутке между моментом принятия решения об убийстве и самим убийством [2].

 

Честному человеку полиграф не опасен

Все вышеизложенное позволяет сделать ряд важных в научном и практическом отношении выводов.

Вывод 1. В последние годы в России после десятилетий огульного охаивания, обвинений в безнравственности и лженаучности испытания на полиграфе подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений наконец-то вошли в сферу решения практических задач и все активней, уверенней занимают подобающее им место в арсенале эффективных, допустимых отечественных криминалистических средств.

Вывод 2. Опыт практического применения полиграфа убедительно свидетельствует в пользу того, что указанные испытания не являются какой-то одномоментной разовой акцией, чреватой диагностическими ошибками. Полиграфологическое сопровождение расследования обычно представляет собой сложную, многоэтапную, многотестовую процедуру, в которой исходные данные, полученные на начальном этапе испытания (обследования) не берутся на веру. Они, во-первых, анализируются в комплексе с информацией, полученной из других источников; во-вторых, проверяются иными оперативно-розыскными и процессуально-следственными мерами; в-третьих, конкретизируются, контролируются и корректируются в ходе дальнейших этапов испытания, представляющего собой ситуационно обусловленную целостную систему развивающегося знания.

Вывод 3. Практика, творческие начала, лежащие в основе реализации данного метода, возможность разносторонней проверки и объективного подтверждения версий, строящихся на базе полиграфологической информации, служат убедительным доказательством несостоятельности взглядов скептиков, которые лишь на эмоционально-рассудочном уровне ставят под сомнение саму возможность применения полиграфа в уголовном процессе, риторически отрицая его богатый тактический потенциал и перспективность.

Вывод 4. Российская практика испытаний на полиграфе четко и однозначно исходит из принципа добровольного письменного согласия гражданина на его полиграфологическое обследование после соответствующей предтестовой беседы.

Кроме того, для подобных исследований необходимо специальное разрешение начальника ГУВД. Выдается оно исключительно в тех случаях, когда человека или группу лиц подозревают в совершении преступлений. При этом оперативный работник должен доказать в служебной записке начальнику ГУВД, что подобный эксперимент просто необходим. Лишь после этого проверяемый должен дать письменное согласие на испытания. Затем составляется специальный опросник. (За рубежом эта процедура намного проще. В США, например, в случае обвинения в сексуальном правонарушении испытание полиграфом в обязательном порядке проходят как ответчик, так и истец.)

Не менее важно и то, что результаты испытания на полиграфе не признаются доказательствами. Недалеко, видимо, то время, когда опрос на фоне полиграфа прочно войдет в круг установленных законом процессуальных действий, и данные, полученные таким способом, приобретут статус доказательств. Но для этого необходимо соответствующее законодательное решение.

В литературе предложен ряд вариантов будущей уголовно-процессуальной модели использования полиграфа при допросе. По мнению В.И. Комиссарова, в случае принятия решения (по своей инициативе или по просьбе допрашиваемого) о применении полиграфа следователь должен будет:

  • пригласить защитника (если предполагается допросить подозреваемого или обвиняемого), педагога (при допросе несовершеннолетнего), переводчика (при допросе глухонемого и др.);
  • установить психологический контакт со всеми участниками допроса;
  • разъяснить всем им содержание, условия, порядок производства следственного действия и особенности использования информации, получаемой при тестировании;
  • удостовериться, что испытуемый понял следователя, и разъяснить допрашиваемому его право отказаться от тестирования;
  • получить в письменной форме согласие пройти «испытание» на полиграфе;
  • разъяснить права и обязанности всем участникам следственного действия, о чем делается отметка в протоколе допроса;
  • предупредить оператора об уголовной ответственности за заведомо ложную расшифровку полиграммы и разглашение тайны предварительного следствия;
  • занести в протокол замечания и заявления участников процесса.

Лишь после этого можно приступать к тестированию.

Программу тестирования и расшифрованную оператором полиграмму, как полагает В.И. Комиссаров, необходимо прилагать к протоколу допроса, который подписывается всеми участниками следственного действия [3].

Данный проект представляет определенный интерес с точки зрения совершенствования процедуры испытания на полиграфе. Однако причем здесь допрос, как детально урегулированное процессуальное действие?

Допрос, конечно, не при чем. Полиграфологическое обследование — это не допрос. Следственный допрос производится следователем, а не специалистом в области психологии. Подмена следователя специалистом недопустима. В данном случае полиграфолог производит не допрос, а опрос, по сути своей представляющий психологический эксперимент по проверке версии о возможности лжи со стороны испытуемого, предположений о степени его искренности, вероятности утаивания каких-либо знаний путем выявления невидимых невооруженным глазом психофизиологических реакций, фиксируемых с помощью полиграфа. Специалист изучает эти реакции по полиграмме опроса (тестирования) и дает им оценку в виде мнения. Поэтому применительно к полиграфу речь может идти не об изменении законодательства, регламентирующего следственный допрос, а об установлении четкого правового механизма, условий и порядка привлечения специалистов к проведению указанного эксперимента по инициативе правоохранительных и судебных органов и вовлечения полученных результатов в уголовный процесс.

Итак, добровольное испытание на полиграфе сегодня — всего лишь одно из возможных средств подготовки к допросу и производству других процессуальных действий, итогом которых и могут стать судебные доказательства.

Честному человеку полиграф не опасен. Более того, если он необоснованно заподозрен во лжи, в совершении преступления, к которому не причастен, в целях установления истины и снятия наветов следует потребовать испытания на полиграфе. Полиграф поможет заблуждающимся признать свою ошибку и снять подозрение.

О том, что полиграф при умелом, тактически грамотном применении выступает в качестве важного средства объективизации расследования уголовных дел свидетельствуют статистические данные. На упомянутой выше конференции в Краснодарском крае приведены следующие красноречивые цифры: полиграфные проверки, проведенные в отношении 1226 подозреваемых в совершении тяжких преступлений показали, что 702 проверяемых оказались непричастными к инкриминируемым им деяниям. Решения о снятии с них подозрений были приняты весьма оперативно. Свое решающее значение при этом имела информация, предоставленная специалистами, проводившими испытания ошибочно заподозренных на полиграфе.

 


1 Холодный Ю.И. Применение полиграфа при профилактике, раскрытии и расследовании преступлений // Мир безопасности. — М., 1999. — С. 109.

2 Опыт использования полиграфа в профилактике и раскрытии преступлений в ГУВД Краснодарского края (1-я научно-практическая конференция). — Краснодар, 1997.

3 Законность. - 1995. — №11. - С. 43-47.



Предыдущая страница Содержание Следующая страница