Сайт Юридическая психология
Психологическая библиотека

 
Антонян Ю.М.
ПСИХОЛОГИЯ УБИЙСТВА.

М., 1997.

 


ГЛАВА 1. КОНСТАТАЦИЯ УБИЙСТВА

2. ВЕЛИКОЕ СБОРИЩЕ НАСИЛИЙ

Поскольку смертельное насилие многолико, всегда возникает необходимость выделить отдельные его типы, оценить их и попытаться бросить самый первый взгляд на его природу.

Типологию убийств можно производить по различным основаниям, но желательно избегать таких примитивных делений, как, например, убийства в городе и сельской местности, совершенные в нетрезвом и трезвом состоянии, и т.д. Прежде всего нужно выделить сферы жизни, где эти преступления совершаются, причем под сферами жизни понимать не просто место совершения убийства, а область, в которой осуществляется жизнедеятельность общества, его отдельных групп и индивидов, например, область политической жизни. По этому сложному критерию выделяются следующие основные группы совершаемых убийств:

1) в быту, прежде всего в семье; в эту сферу можно включить и производственный быт, как предлагали некоторые социологи. В сельской местности, да нередко и в городе области труда и семейного быта очень часто сливаются;

2) на улицах, площадях, в парках, во дворах и в других общественных местах городов и сел;

3) в закрытых и полузакрытых сообществах, в первую очередь в тюремных учреждениях и армии: имеются в виду посягательства на жизнь осужденных и солдат со стороны других осужденных и солдат. Конечно, представитель администрации исправительного учреждения тоже может убить преступника, но такие случаи весьма редки;

4) в репрессивных (охранных) государственных организациях, концентрационных лагерях и лагерях уничтожения, при этом убийства организуют и осуществляют государственные служащие;

5) уничтожение мирного населения на захваченных территориях и военнопленных во время военных действий;

6) во время межнациональных, межрелигиозных и иных подобных конфликтов, например при переделе земли;

7) во время так называемых революционных бунтов и вооруженной борьбы за власть, особенно гражданских войн.

Предлагаемая дифференциация убийств дает возможность выделить различные уровни таких насильственных действий: на уровне всего общества, страны и даже большинства стран мира, как это было во время мировых войн; на уровне отдельных социальных групп, иногда очень крупных, например во время межнациональных или межрелигиозных конфликтов; наконец на уровне малой социальной группы и отдельного индивида. Естественно, что масштабы уничтожения людей на различных уровнях различны. Приведенные группировки дают основание говорить также о горизонтальном и вертикальном насилии, о чем уже писалось в литературе. Разумеется, и тот, и другой виды насилия весьма опасны, но самым страшным является уничтожение тоталитарным государством своих сограждан и мирного населения во время войны, т.е. вертикальное насилие. Но даже при самых разнузданных нравах на уровне повседневной жизни насилие в ней менее масштабно, чем когда это делает государство, его репрессивные органы и вооруженные силы. Тоталитарный террор вселяет ужас в население и приводит его в оцепенение, любой человек, даже занимающий высокое положение в социальной иерархии, не чувствует себя в безопасности, ибо система способна уничтожить каждого. Если уличный или лесной бандит сможет пощадить женщину или старика, то бандитское государство не пощадит никого.

Горизонтальное, так сказать "обычное" насилие, очень беспокоящее население демократических стран, при деспотическом режиме может быть и меньше, чем при демократическом, поскольку тоталитаризм контролирует все, даже преступность. Однако этот режим совершает кровавые злодеяния в таких масштабах, не отвечая ни перед кем и ни перед чем, на которые абсолютно неспособны пьяные хулиганы, вооруженные налетчики, сексуальные маньяки и даже гангстерские организации.

Как я уже отметил выше, предлагаемая типология убийств построена по основным областям жизни общества и личности, а это означает, что есть еще какие-то иные, неосновные сферы, не играющие столь же важной социальной роли. Там тоже совершаются убийства, но их сравнительно мало. Иногда вообще трудно сказать, в какой плоскости совершаются те или иные действия. Например, в демонстрации, шествующей с политическими требованиями, вполне могут оказаться лица, которые воспользуются подходящей ситуацией и начнут грабить магазины.

Дифференциация убийств по таким важным признакам, как их характер и направленность, дает возможность сделать первые шаги (но лишь первые!) к пониманию мотивов этих преступлений и по названным критериям выделить следующие типы:

1) сексуальные, убийства, совершаемые ради получения полового удовлетворения или в связи с психотравмирующими сексуальными переживаниями;

2) эротические убийства или убийства из ревности;

3) убийства из мести;

4) убийства из любви, когда лишают жизни своих близких, пытаясь тем самым уберечь их от еще более жестокой гибели, например, от рук врага или от голода;

5) корыстные убийства, совершаемые ради завладения какими-то материальными благами;

6) политические убийства, в том числе террористические, с целью устранения политических противников или тех, кто препятствует продвижению к политической власти;

7) доминантные убийства, совершаемые для того, чтобы самоутвердиться или утвердиться в глазах своего окружения;

8) национальные и религиозные убийства, порождаемые национальной и религиозной нетерпимостью и ненавистью;

9) идеологические убийства, охватывающие широкий спектр действий, начиная от тех, когда убивают "только" потому, что у другого человека иные взгляды, до массового уничтожения целых народов (евреев в фашистской Германии, представителей бывших привилегированных классов в большевистском СССР);

10) анархические убийства без более или менее ясной цели или даже в случаях, когда человек, нападая, не отдает себе отчета, что он убивает. Некоторые из таких преступлений называют хулиганскими;

11) некрофильские убийства, когда убивают только ради самого убийства, только ради смерти и разрушения. Они отнюдь нередки.

Конечно, это не все возможные виды уничтожения людей, а только основные. Могут, например, иметь место убийства ради принесения жертвы (в прошлом их было очень много, особенно среди индейцев доиспанской эпохи) или каннибальство. Что касается дифференциации таких преступлений по способам их совершения, то эта задача представляется практически невыполнимой, поскольку за многие века человечество выработало тысячи способов насильственного лишения жизни: от самых примитивных, как удар топором, до самых изощренных с использованием психологии жертвы, от мгновенного причинения смерти до преследования цели максимально долгого ее страдания. Способы убийства зависят от культуры народа, в том числе бытовой, его исторических традиций и обычаев, его отношения к самому себе и другим народам, от особенностей быта людей, их материального обеспечения, от взглядов на человеческую жизнь и ее ценность, от смысла и цели убийства и возможностей убийцы, его индивидуальных особенностей, от уровня развития техники, что весьма заметно во время войны. Известно, что гитлеровские фашисты были весьма озабочены тем, каким способом обеспечить массовые убийства людей в лагерях уничтожения.

Способы убийства столь же неистовы и изощренны, сколь неистова и изощренна сама жестокость, и зависят от ненависти и страстей, снедающих убийцу. Но самое жестокое убийство может быть организовано и содеяно весьма спокойным человеком, если им безраздельно владеет всепоглощающая и глобальная для него идея, если психологически он находится вне людей, во всяком случае вне значительной части из них, или они не признаются им за людей. Гиммлер и Эйхмон были спокойными и выдержанными личностями, они подходили к массовым убийствам просто как к серьезному делу, которое им было поручено и которое надлежало выполнить наилучшим образом. Конечно, не все были такими даже в гитлеровской верхушке. Превосходный скрипач и светский человек Гейдрих отличался не только абсолютной жестокостью, но и дикими вспышками гнева. Самые безжалостные палачи гестапо трепетали перед ним, познав его в "деле". Он побил самых свирепых убийц на их собственном поле, а после пыток и зверств в застенках любил расслабиться, предаваясь музицированию.

Самыми опасными убийствами любой из названных групп являются те, которые совершаются ради убийства, ради уничтожения другого, ради причинения ему мучений и страданий, ради них самих.

Здесь убийство не сдерживается никакими нравственными рамками и традиционными запретами, препятствовать виновному могут лишь его субъективные возможности, действия окружающих или иные объективные обстоятельства, в частности связанные с использованием технических приспособлений. Пол, возраст, бессилие и немощь жертвы, количество потерпевших и сам способ убийства, как правило, отличающийся особой жестокостью, тоже не останавливают преступника. Но подобные преступления всегда как бы на вершине кровавых злодеяний, это самые видимые, самые яркие убийства, это чистый продукт жестокости, взращенный обществом. Остальные же по большей части как бы серая масса, если позволительно так говорить о насильственном лишении жизни. Эти последние обычно связаны с пьяным разгулом, когда жизнь, лишенная четких очертаний и понятного смысла, протекает в неком тумане, с безысходностью и смертельной тоской человека, оказавшегося в тупике или поставленного на колени, причем его жертва часто отнюдь не в лучшем положении.

Обращают на себя внимание новые явления в картине убийств. Прежде всего, это убийства за плату, хотя назвать такие убийства новыми можно лишь с большой долей условности, поскольку наемные убийства существовали испокон веков. У нас и раньше убивали за вознаграждение, но это были единичные факты, сейчас же подобных фактов стало намного больше.

"Тогда" — чаще нанимали для совершения убийства знакомых и полузнакомых, которые пользовались дурной славой и могли соблазниться на быстрый заработок или даже обильную выпивку. Иногда нанимали соисполнителей и пособников, причем роль последних обычно заключалась в сокрытии трупа и следов убийства. Нередко их привлекали те мужья (жены), которые хотели избавиться от опостылевшей жены (мужа). "Теперь" — наемные убийцы чаще уничтожают экономических конкурентов, неугодных политических деятелей, журналистов и сотрудников правоохранительных органов, несговорчивых криминальных партнеров и конкурентов или "изменников" из числа членов преступных груцп, лиц, отказывающихся платить дань таким группам, и т.д. Это новая категория киллеров, вызванная к жизни коренной перестройкой нашего общества и переходом его на рыночные отношения. Наряду с ними продолжают действовать и те, которые способны оказать "бытовые услуги" мужьям, любовникам или обманутым женам. К наемным убийцам ни тогда, ни теперь не следует относить тех, кто убивал по указанию лидеров преступных групп или решению воровских сходов, но не за плату.

Еще одна "новинка" — убийства в результате вымогательства, похищение людей с целью выкупа. Это, впрочем, тоже было, но тоже не в таких масштабах.

Немаловажное значение для дальнейших научных исследований агрессии имеют введенные Э.Фроммом понятия видов доброкачественной и злокачественной агрессии. В рамках первой он различает псевдоагрессию (в том числе неосторожные убийства и иные такие же ранения, игровую агрессию в учебном тренинге на мастерство, агрессию как самоутверждение) и оборонительную агрессию (в том числе в целях защиты свободы личности и общества, своего тела, своих потребностей, мыслей, чувств, своей собственности; агрессию, связанную с реакцией человека на попытку лишить его иллюзий, агрессию, обусловленную конформизмом, инструментальную агрессию, которая преследует цель обеспечить то, что необходимо и желательно). В целом доброкачественную агрессию автор определяет как биологически адаптивную, способствующую поддержанию жизни и служению делу жизни.

В отличие от доброкачественной злокачественная деструктивность биологически неадаптивна, она свойственна исключительно человеку и не порождается животными инстинктами, не нужна для физиологического выживания и в то же время представляет важную составную часть его психики. Злокачественная агрессия вовсе не вызвана необходимостью защиты от нападения или угрозы, она не заложена в филогенезе, это специфика только человека, приносящая биологический вред и социальное разрушение. Злокачественную агрессию нельзя считать врожденной, а, следовательно, неискоренимой.

Итак, водоразделом между доброкачественной и недоброкачественной агрессиями является биологическая адаптация или неадаптация, возможность или невозможность поддержания жизни и служения делу жизни. На этот момент я обращаю особое внимание, поскольку намерен показать, что практически все из тех доброкачественных видов деструктивности, которые предлагает Э.Фромм, могут носить самый разрушительный характер и нести в себе огромную общественную опасность, а поэтому далеко не всегда служат биологической адаптации и поддержанию жизни.

Не вызывает сомнений утверждение Э.Фромма, что оборонительная агрессия — фактор биологической адаптации, что страх способен мобилизовать либо реакцию нападения, либо реакцию бегства. Действительно, если животные и люди не смогли бы обороняться с помощью насилия, то им грозила бы опасность исчезнуть с лица земли. Однако специальное психологическое изучение убийц показало, что действия многих из них как раз и мотивируются страхом перед возможным нападением, причем объективно никакой угрозы может и не быть, но для субъекта она — реальность. Следовательно, оборонительная агрессия оказывается доброкачественной для убийцы, но, естественно, не для убитого. Но и для самого преступника она отнюдь не всегда доброкачественна, поскольку очень часто приводит к разрушению его личности, а нередко и тела.

Сходные соображения следует выдвинуть и в отношении другого положения Э. Фромма, что агрессия выполняет функции защиты человека и общества. Не ставя под сомнение, что их защита с помощью насилия действительно необходима, нельзя не напомнить, что мы слишком часто сталкиваемся с фактами, когда революционное насилие и насилие против определенной личности под флагом свободы оборачивается деструктивностью. Трудно согласиться и с тем, что оборонительная агрессия доброкачественна, когда защищаются нарциссические интересы личности или социальной группы, т.е. только их интересы, только их потребности, только их ценности, только их собственность и т.д. Сам же Э.Фромм писал, что мера нарциссизма определяет у человека двойной стандарт восприятия, но в соответствии с этим он и будет поступать. Человек, ущемленный в своем нарциссизме, никогда в жизни не простит обидчика, ибо он испытывает такую жажду мести, которая ни в какое сравнение не идет с реакцией на любой другой ущерб — физическую травму или имущественные потери.

Нарциссическая личность или нарциссическая социальная группа могут уничтожить любого человека или другую социальную группу, если посчитают, что те посягают на их интересы, ценности, имущество и т.д. В этом, я полагаю, видится одна из главных причин, например, яростных межнациональных столкновений в бывших советских республиках, унесших тысячи жизней.

У меня вызывает возражение и отнесение к доброкачественной агрессии те деструктивные поступки, которые связаны с конформизмом, например, когда решаются на убийство, подчиняясь приказу или давлению непосредственного социального окружения. Во многих случаях аморальна и анализируемая Э.Фроммом инструментальная агрессия, к которой прибегают для того, чтобы достичь какой-либо цели, если разрушение само по себе не является целью. Если инструментальную агрессию всегда признавать доброкачественной, то следует оправдать массовые убийства большевиками ради построения коммунизма или ограбление с убийством в целях завладения имуществом жертвы.

В целом я считаю, что агрессия может быть признана доброкачественной только тогда, когда она не нарушает нравственность, не посягает на базовые человеческие ценности, в том числе закрепленные в законе. Поэтому не только биологическая адаптация, но и нравственность должны лежать в основе разграничения типов агрессии.

Хотя вся людская история пропитана убийствами, действительно великое сборище насилий — в смысле их концентрации, интенсивности и масштабов — имело место в XX веке. Как будто человечество устало растрачивать себя на "мелкие" кровопускания или же накопило в себе столь мощный разрушительный потенциал, что вынуждено было выплеснуть его, чтобы не взорваться иным способом. Я не имею в виду две мировые и иные войны нынешнего столетия, когда погибали вооруженные офицеры и солдаты воюющих армий, — и раньше войн было достаточно. Мир стал свидетелем неслыханного уничтожения миллионов безоружных людей — мирного населения, военнопленных, политических противников, нежелательных отдельных людей и целых социальных групп, выделенных по национальному, классовому или иному признаку. Я говорю о всем известных фактах массовых убийств, совершенных германскими нацистами, большевиками, японскими милитаристами, красными кхмерами и китайскими коммунистами.



Предыдущая страница Содержание Следующая страница