Сайт Юридическая психология
Учебная литература по юридической психологии

 
Норрис Д.
СЕРИЙНЫЕ УБИЙЦЫ.

М., 1996.

 


ОБЩИЕ МОДЕЛИ СЕРИЙНЫХ УБИЙЦ



ПРОФИЛЬ СЕРИЙНОГО УБИЙЦЫ

На основании подробных интервью с более чем десятком серийных убийц и их ближайшими родственниками, исследования свыше трехсот дел о серийных преступлениях, а также около пятисот бесед с психоневрологами, психиатрами, социальными работниками, врачами, проводившими экспертизу, учеными-химиками мы разработали биологический и социальный профиль потенциального серийного убийцы. С помощью адвокатов, защищавших этих преступников, детективов из отделов убийств, которые их преследовали, а также сотрудников Отдела ФБР по медицинскому исследованию поведения нам удалось усовершенствовать этот профиль, дополнив его информацией о привычках и предпочтениях серийных убийц. По мере углубления понимания синдрома серийного убийцы мы пришли к выводу, что данный профиль поможет в создании средства диагностики и прогнозирования, позволяющего выявить индивидуумов, рискующих стать серийными убийцами, а также людей, прошлое которых обусловливает необходимость обширного обследования или биопсихологической экспертизы.

В отличие от френологов конца XIX века, изучавших форму головы и шишки на черепе человека, и даже от бихевиористов начала 1940-х годов мы не сосредоточиваемся исключительно на поиске «преступных типов». Любой полицейский скажет: кто угодно может стать криминальным типом, стоит только совершить преступление и оказаться в тюрьме Однако мы выдвигаем гипотезу, что совершение серийных убийств — это скорее определенная форма заболевания, а не стиль жизни; синдром, который имеет специфические четкие и размытые признаки, являющиеся симптомами, доступные идентификации задолго до того, как потенциальный убийца совершит свое первое преступление. Данное заболевание является крайней формой эпизодической агрессии. Это мы установили на основании опросов серийных убийц, сообщивших о жестоких фантазиях, виденных ими в течение многих лет до того, как они стали охотиться на первую жертву. Совершенные впоследствии убийства были, главным образом, воплощением этих фантазий и реакцией на нарастающую неспособность контролировать поведение.

Мы установили, что в числе причин заболевания — диагностируемые органические нарушения центральной и периферической нервной системы, которые вызываются мозговыми травмами длительным сбоем биохимического равновесия генетическим сбоем, тяжелыми случаями повреждения лимбической области мозга. Эти органические нарушения непосредственно связаны с асоциальным поведением, реакциями типа шизофренических, неспособностью к учебе, агрессией и иногда криминальной деятельностью. У ряда больных, по-видимому, бывают приступы в форме галлюцинаций, которые вторгаются в сознание, нарушая представление о времени и реальности, оставляя после себя только слабые «послеобразы», подобные призрачным следам кошмаров, сохраняющимся в памяти наутро. Единственные признаки заболевания — острые пики на глубокой ЭЭГ или серия неврологических проявлений, таких, как дислексия, одержимость пожарами, провалы в памяти и прочее.

Какие симптомы могут подсказать диагностикам и психоневрологам, что больному требуется провести такой обширный тест, как глубокая ЭЭГ? Что должно навести врача на мысль отправить прядь волос бального на химический анализ? Всякий ли ребенок, неспособный к учебе, рискует сделаться убийцей женщин и детей? А что, если речь идет об убийце, совершившем свое первое преступление?

Можно ли вмешаться, пока он не нагнал ужас на всю округу, как это было в случаях с Атлантским убийцей детей? А сколько чарльзов мэнсонов подрастает в наших закрытых детских учреждениях и обычных семьях? Послужат ли переживаемые ими страхи и отчаяние катализаторами процессов превращения трудных подростков в тягчайших преступников? Какие признаки должны насторожить тех, кто с ними сталкивается? И что должно подтолкнуть к проведению необходимых исследований?

В этой главе описываются поведенческие и биологические аспекты и психологические профили, которые должны восприниматься как признаки вероятности, что данный индивид может быть предрасположен к эпизодической жестокости и преступной деятельности. Критическое количество признаков позволяет оценить потенциальную опасность, не навешивая на человека ярлык преступника. Эти признаки могут рассматриваться лишь как сигналы тревоги — такова их важная отличительная черта. Вероятно, на свете существует немало людей, которые двигаются по жизни на границе между зарождающейся жестокостью и нормальным поведением, никогда не преступая черту. Они могут испытывать постоянный страх перед собственной потенциальной разрушительной энергией, ужас от сознания того, что скрывается у них внутри под маской обычного человека. Но у них никогда в жизни не соединятся все силы, порождающие серийного убийцу. Возможно, воспитание заставляет этих людей подходить к себе критически. Или у них развито понимание, что определенное питание оказывает воздействие на их поведение, и они для контроля над собой станут придерживаться особой диеты. А скорее всего, таким людям удается найти супруга или близкого человека, который займет важное место в их жизни, даст объективное восприятие реальности. И хотя у этих людей могут обнаруживаться отдельные биологические или психологические признаки синдрома серийного убийцы, они проживут жизнь носителями заболевания и никогда не состоятся как жестокие преступники. Модели, описанные в данной главе, подходят к таким людям лишь частично, но они вполне пригодны в качестве рекомендаций по обследованию.

Создание описания моделей и оснований для прогноза развития синдрома серийного убийцы имело целью выявление больных на ранней стадии. Наиболее вероятные кандидаты для детального обследования — дети, замеченные в проявлении жестокости по отношению к сверстникам и животным, постоянно устраивающие пожары и завороженно глядящие на пламя, жертвы жестокого обращения в семье, перенесшие черепно-мозговые травмы, обнаруживающие хроническую неспособность к учебе щи другие формы органических нервных расстройств. Обследованию подлежат также несовершеннолетние правонарушители, помещенные в специальные учреждения и кажущиеся неисправимыми, — в тех случаях, когда это качество не связано с их домашним окружением или, напротив, окружение до такой степени жестоко, что внушает им страх. Приведенные ниже модели предназначены вовсе не для того, чтобы записывать кого бы то ни было в преступники и предсказывать криминальное будущее людей, называя их потенциальными серийными убийцами, и являются лишь рекомендациями, на которые следует ориентироваться при сборе более подробной информации о людях, страдающих приведенными или сходными симптомами.

Главное, что профиль должен служить в качестве средства диагностики как для медиков, так и для работников уголовных судов и судов над несовершеннолетними, привлекая их внимание к тому факту, что правонарушитель сам является жертвой и помимо наказания требует медицинского вмешательства. Мы не ставим перед собой цель оправдать преступников, но предлагаем учитывать, что эти действия могут быть вызваны синдромом серийного убийцы, определяемым как синдром нарушения контроля или психоза, связанного с поражением лимбической области мозга, и определенные формы медицинской помощи, психотерапии и коррекции способны помешать им встать на путь жестокого убийцы Иначе говоря, квалифицированное использование предлагаемых моделей спасет жизнь тысячам потенциальных жертв, «закоротив» электрическую цепь карьеры потенциальных серийных преступников. Данный профиль полезен следующим группам:

1. Индивидуумам, опасающимся, что у них имеются симптомы синдрома серийного убийцы, и чувствующим, что склонность к жестокости выходит у них из под контроля. Мы не хотим запугивать таких людей, наводя их на мысль о возможности стать серийными убийцами, но имеем цель заставить насторожиться тех, кто действительно страдает от бреда жестокости, галлюцинаторных фантазий ритуального насилия, крайней гиперсексуальности.

Было бы идеально, если бы насильники, мужья, избивающие своих жен, хулиганы, встревожившись, постарались получить какую-либо медицинскую помощь, чтобы не поддаваться своим все более жестоким и извращенным фантазиям.

2. Отдельным лицам или группам людей, вставшим на защиту тех, кто, как они подозревают, относится к группе риска. Это друзья, родственники, дети или супруги, которые боятся близкого им человека, но в то же время сознают, что такое жестокое поведение может быть обусловлено факторами, не поддающимися его контролю. Особенно это относится к лицам, проживающим вместе с индивидуумами, проявляющими эпизодические поведенческие нарушения. Чем регулярнее становятся такие эпизоды, чем более странными делаются нарушения в поведении, тем важнее, чтобы супруг или другой родственник позаботился о медицинском вмешательстве. Для защиты потенциальным жертвам требуется, во-первых, признать наличие жестокости, во-вторых, добиться врачебного вмешательства, которое может помочь потенциальному преступнику, даже если этот человек — их близкий друг, родитель или супруг. У всех серийных убийц, упомянутых в данном исследовании, возможность такого вмешательства до начала или в ходе серии преступлений была упущена.

3. Судьям, прокурорам, защитникам, полицейским, следователям и прочим сотрудникам системы охраны правопорядка, которые имеют дело с потенциальными серийными убийцами. Если полицейские станут подходить к этому явлению как к болезни и научатся распознавать ее поведенческие симптомы, им будет проще расследовать преступления, защищать потенциальных жертв и задерживать нарушителя закона, не давая ему ускользнуть.

4. Членам Советов по освобождению под честное слово, комитетов по помилованию, сотрудникам исправительных учреждений, которым требуется понимание сложности заболеваний, движущих серийными убийцами. Часто эпизодически жестокие лица преждевременно выходят из-под стражи, или, подобно Генри Ли Люкасу. Чарльзу Мэнсону и Карлтону Гэри, освобождаются, невзирая на свои угрозы возобновления антиобщественных или жестоких поступков, предупреждения, что они не смогут нормально существовать за пределами закрытого учреждения. Если бы члены Советов по освобождению под честное слово знали, на какие симптомы серийных убийц им надо обращать внимание, учитывали динамику развития личности серийного убийцы и замечали признаки опасности у тех людей, на чью судьбу они могли повлиять, при этом определяя наличие критических признаков, это позволило бы избежать трагических ошибок.

5. Врачам, медицинским сестрам, неотложной помощи при больницах, невропатологам, психиатрам, психотерапевтам, социальным работникам, учителям, которые могут часто сталкиваться с индивидуумами, проявляющими симптомы синдрома серийного убийцы. За исключением жертв, эти люди первыми вступают в контакт с потенциальными преступниками, так как столкновения серийных убийц с обществом происходят уже в начальных школах, больницах, психиатрических лечебницах, судах для несовершеннолетних правонарушителей и в полицейских участках. Данные учреждения составляют общественную систему, которая может предупреждать опасность на ранней стадии, часто не сознавая этого, их сотрудники начинают писать историю развития потенциальных серийных убийц, делающих первые шаги в обществе. Врач кабинета неотложной помощи, не раз оказывающий помощь ребенку, поступающему к нему с травмами головы, или многократно отмечающий его агрессивность с тенденциями к преступлениям, имеет уникальный шанс обратить на нее внимание социального работника или сотрудника по делам несовершеннолетних местного полицейского участка. По крайней мере, этот случай должен быть доведен до сведения заведующего кабинетом неотложной помощи и официально зарегистрирован. Ребенок может привлечь внимание школьной медсестры, к которой он то и дело обращается по поводу головных болей, нечеткого зрения, нарушения поведения, необъяснимых приступов плача, взрывов вспыльчивости, непонятных, но постоянных синяков и ссадин, симптомов плохого питания или просто потому, что с ним всегда что-то случается. Медсестра наблюдает первые столкновения ребенка с общественным порядком. Может, у него имеются эмоциональные расстройства или неспособность к учебе? Или он страдает каким-то нервным нарушением, которое мешает ему выполнять правила, как это делают другие дети? Может, асоциальное поведение заставляет ребенка каждый день после уроков драться со сверстниками? Не похож ли он на жертву домашней эмоциональной или физической жестокости, а то и сексуального насилия? Может быть, ребенок обнаруживает другие тревожные признаки? Такие вопросы должны задавать себе сотрудники школ, чтобы решить, имеется ли у данного индивидуума совокупность признаков, описанных в настоящей главе. При этом необходимо всегда соблюдать осторожность, никого не записывать в потенциальные убийцы, но предложить ребенку пройти обследование и систематически наблюдаться у специалистов.

6. Ученым, занимающимся исследованиями в области медицины, образования, охраны правопорядка и социологам, изучающим серийных убийц и формы эпизодической агрессивности как проблемы общественного здоровья, которые могут воспользоваться этими моделями в качестве основы при разработке собственных моделей. Эти модели предлагаются для дальнейших исследований, они привлекут внимание к тем областям, которые требуют дальнейших разработок.

На основании всех собранных данных относительно самой природы человека, страдающего симптомами агрессивного эпизодического поведения, были созданы следующие модели.

Двадцать один аспект эпизодического агрессивного поведения:


1. Поведение, основанное на соблюдении ритуала

2. Маска психической нормальности

3. Навязчивость

4. Обращение за помощью

5. Сильные расстройства памяти и хроническая неспособность говорить правду

6. Суицидальные наклонности

7. Серьезные правонарушения в прошлом

8. Отклонения в сексуальном поведении и гиперсексуальность

9. Черепно-мозговые или родовые травмы головы

10. Хронический алкоголизм или наркомания в анамнезе

11. Родители — алкоголики или наркоманы

12. Испытанные в детстве физическая или эмоциональная жестокость, родительская жестокость

13. Рождение в результате нежеланной беременности

14. Рождение после осложненной беременности

15. Отсутствие счастливого детства

16. Чрезвычайная жестокость к животным

17. Склонности к поджогам

18. Симптомы нервных расстройств

19. Признаки генетических нарушений

20. Биохимические симптомы

21. Чувство бессилия или неадекватности


АСПЕКТ 1.

ПОВЕДЕНИЕ, ОСНОВАННОЕ НА СОБЛЮДЕНИИ РИТУАЛА

Ритуал — неотъемлемая часть образа действия серийного убийцы — проявляется либо на месте преступления, либо раскрывается убийцей в признании перед полицией. Этот ритуал — повторяющаяся, доступная выявлению модель, благодаря которой все преступления становятся в принципе похожими, ее не в силах изменить даже сам убийца. Она образует основу личности серийного убийцы. Эту модель, хотя бы в общих чертах, можно наблюдать задолго до того, как преступник совершит свое первое убийство. Ритуал служит серийным убийцам в качестве поведенческого скелета, что очень напоминает насекомых: он обеспечивает архитектонику фантазиям и придает структуру жестокости, заполняющей их сознательное существование.

Часто бывает, что, прибыв на место преступления, следователь обнаруживает, что с жертвой обращались ритуальным способом — путем обезглавливания, уродования или сексуального насилия в той или иной форме либо погребения после убийства.

Иногда убийства кажутся случайными, до того момента как преступник сделает признание и полиция увидит элементы ритуала, которые свяжут все преступления воедино. Убийцы могут снимать страдания своих жертв на фотопленку или видеокассету, запечатлевая крики боли, мольбы о пощаде или держать жертвы по многу дней за решеткой, прежде чем убить. Ритуал можно усмотреть в способе поимки добычи или в методах, используемых убийцей. Тед Банди обычно притворялся больным или покалеченным, играя на желании невинных девушек помочь этому явно очаровательному, симпатичному, располагающему к себе мужчине Леонард Лейк, совершивший самоубийство в комнате для допросов в Сан-Франциско, снимал на камеру ритуальные пытки, которым подвергал своих жертв Бобби Джо Лонг часами катался со своей жертвой на машине, словно у него было свидание, прежде чем убить несчастную и выбросить тело. А Гэри Шефер разыгрывал с каждой жертвой ритуал убийства камнем своей старшей сестры.

Исследователям удалось установить, что ритуал — примитивен; это поведение существа, не имеющего навыков цивилизованной человечности. Его действия напоминают работу примитивной нейропсихологической цепи, которая непрерывно выстреливает, систематически подстегивая сама себя. Эта поведенческая модель — результат деятельности происходящей в лимбический области мозга и в гипоталамусе. Существует некий примитивный образ, в который серийный убийца как бы входит во время этих эпизодов. Данный образ является частью его личности, но преимущественно фиксирован на отчаянной потребности в удовлетворении почти звериных инстинктов. К сожалению, это явление обнаруживает себя в форме жестокости по отношению к другим людям.

По сути, ритуальные убийства принадлежат спирали деградации, постепенной потере контроля, которая могла начаться у человека в возрасте восьми, девяти, десяти лет. Когда удается целиком и полностью проанализировать и описать ритуал — а для этого требуется провести с серийным убийцей много часов, завоевывая его полное доверие, делая скидки на непоследовательность и провалы в памяти, — он оказывается суммой детского восприятия различных ужасов, помноженной на хронически ущербное физическое состояние. Он оказывается моделью выживания человека с совершенно неразвитыми каналами для сглаживания таких эмоций, как страх, страсть и гнев, в результате чего индивидуум живет, подчиняясь им, как будто существует в околоплодной жидкости, варится в аморфном воображаемом мире бесструктурного сознания, лишенном логики и социального порядка. Ритуал преступлений является внешним проявлением страха и ненависти, пульсирующих и взрывающихся внутри самых примитивных частей тяжело пораженного мозга убийцы, его психики и души.

В момент совершения преступления убийца воспринимает ритуал в форме морализаторской пьесы. Ритуалы имеют внутреннюю цель и методологию, доступные интерпретации после того, как убийца оказывается за решеткой. Ритуалы имеют свою тему, а жертвы в понимании убийцы — архетипические символы. Так Генри Ли Люкас снова и снова убивал свою мать. Всякий раз, когда на его пути встречалась женщина, которая пыталась его завлечь или бросала вызов она неминуемо становилась жертвой. Чарльз Мэнсон был убежден — человечеству необходимо услышать его параноидальное сообщение; в нашей недавней беседе, состоявшейся в отделении для смертников в Сан-Квентине, убийца поведал мне, что большинство обитателей этого отделения убеждены, они являются воплощением Иисуса Христа или Антихриста и выполняют посланное свыше приказание развязать войну против общества Основное переживание Чарльза Мэнсона сегодня — то, что он убил недостаточно много людей. Он не смог сформулировать свою мысль предельно ясно и упорно напоминает каждому, кто согласен слушать, что является отражением общества, так же, как и его преступления Мэнсон учил Тэкса Уотсона, формального лидера своей «семьи», что убийствам Тейтов и Ла Бьянка следует придать как можно более хаотичный характер чтобы общество поняло «шурум-бурум» — апокалипсический хаос — уже начался.

Структуру ритуала, опирающуюся на тотемные объекты, можно наблюдать у большинства нормальных, совершенно здоровых детей. У малышей бывают особые одеяла, под ними так удобно сосать палец или мятные конфетки, без которых они не идут спать. Постепенно дети теряют интерес к этим предметам, на смену им приходят другие. Взрослые обычно имеют любимую одежду — платья, пижамы или иные вещи, олицетворяющие комфорт. Получаемое от них удовольствие приобретает интеллектуализированную окраску. В этих обыденных предметах нет никакого особого волшебства, они не обладают никакой магической силой. И хотя у людей бывают «счастливые» ручки, используемые «на счастье», для подписи важного контракта или договора, в отношении к ним также привнесен интеллектуальный элемент.

Однако серийный убийца — совсем другое дело. Тотемы, которые он использует в своих ритуалах, обладают властью над ним. Они являются ощутимыми воплощениями сил, побуждающих его к действию и удерживающих в своем владычестве: это объективные формы его галлюцинаторных метафор, придающие ритуалу определенную структуру. Зависимость от ритуала и связанных с ним тотемов четко просматривается в предпоследней фазе состояния убийцы, эта зависимость сохраняется гораздо дольше, чем у нормальных люден, давно утративших потребность в личном ритуале и особых тотемах.

Наличие таких ритуалистических фантазий и привязанность к тотемам, хранение предметов, принадлежавших потенциальным жертвам или взятых с вероятных мест преступлений, является признаком того, что человек, не совершавший убийства, задействован в ритуале, который может когда-нибудь претворить в явь. Подобным мрачным сценариям всегда бывают свойственны извращенные значения, известные только автору. В ритуале сплетаются мотивы вожделения, гнева, суда, объектом которых становится враг, возмездие над демонами — они всегда подвергают его гонениям, доминирование над недругами и приверженцами, покорение невинных, извращение сущности добра и зла, творческий дух, потерпевший фиаско, андрогиния и финальная стадия бессилия индивидуума. Затем происходит скачок в депрессию, когда прокручиваются зрительные образы прошлого, мрачные страхи терзают серийного убийцу, довлея над ним и вынуждая вести себя сообразно принятым нормам. В своем сознании и в действительности убийца разыгрывает монтаж первичных импульсов, заново переживаемых обрывков родовой памяти, гормональных сигналов ущербного или извращенного сексуального влечения и использует в своей деятельности непосредственную жертву, пребывающую в состоянии беспомощности, — она обеспечивает ему возможность держать общество в страхе.


АСПЕКТ 2.

МАСКА ПСИХИЧЕСКОЙ НОРМАЛЬНОСТИ

Поскольку очень похоже, что серийный убийца страдает раздвоением личности, его чрезвычайно мрачное поведение часто скрывается под маской социально одобряемою поведения. Это маска психической нормальности, она обнаруживается в напыщенности или его убеждении в собственной сверхчеловеческой важности, гипервигильности или повышенной обеспокоенности необходимостью вести себя в соответствии со строжайшими моральными нормами, быть комильфо, а также социальной искушенности, доходящей до уровня чрезвычайной изощренности в манипуляциях. Подобно большинству массовых убийц, серийные убийцы обладают исключительно отточенными навыками манипуляции. Чарльз Мэнсон, Тед Банди, Джон Гейси, Карлтон Гэри, Эд Кемпер и даже Генри Ли Люкас — все они проявили одно из главных неотъемлемых качеств преуспевающего менеджера: способность заставить других поступать так, как это тебе удобно Мэнсон обнаруживал чутье собаки, натасканной на поиск мин, когда ему требовалось унюхать в другом человеке ощущение собственной неполноценности потребность в подчинении сильной личности и желание исполнять чужие команды, а также отчаянную жажду услышать от кого-то похвалу. Хотя Сьюзан Эткинс и Лесли Ваи Хьютон с виду казались нормальными самостоятельными молодыми людьми, жаждущими свободы, на самом деле это были глубоко ущербные люди, тянувшиеся к властной фигуре, поскольку способность доминировать отсутствовала в их характерах. Они черпали силы у Чарльза Мэнсона, как это делал Тэкс Уотсон, предлагавший отдать за Мэнсона свою жизнь в доказательство собственной верности. Благодаря острому чутью к потребностям общества в соблюдении внешних норм серийным убийцам удается демонстрировать социально приемлемое, часто даже образцовое поведение. У них необычайно развита потребность в одобрении, они способны держаться незаметно для общества в целом, их состояние ухудшается лишь тогда, когда они сталкиваются с членами семьи, супругами, друзьями или бывшими сексуальными партнерами. Качества, заставляющие серийных убийц соблюдать общепринятые нормы поведения, — устрашающие Мэнсон, Леонард Лейк, Карлтон Гэри и Банди занимались общественной работой по месту жительства, одновременно совершая серии убийств и при этом «творя добро», как это им казалось. — они проникали в то самое общество, которое столь горячо ненавидели.

В личности серийного убийцы, как и у всех нас, есть некая часть жаждущая успеха. Чем больше приветливого отношения получает серийный убийца, чем выше его достижения, тем сильнее становится эта потребность. У серийного убийцы ее не возможно удовлетворить, в то время как нормальный человек решит, что в какой-то момент может позволить себе проявить эгоизм и использовать время исключительно в личных целях. Навязчивые потребности серийных убийц таковы, что эти люди лишены самооценки, — в силу психобиологических особенностей многие из них даже неспособны определить границы, отделяющие их «я», и потому не могут воспринимать себя как автономные личности — этот фактор является критичным, когда впоследствии происходит вспышка жестокости. Они тратят жизнь на то, чтобы подавлять червоточину гнева, подрывающую их личность. С тех пор как серийный убийца впервые ощутил прилип своих мрачных первобытных инстинктов, у него нарастает и ускоряется утрата контроля, растет безумие. Эти индивидуумы научились ненавидеть мрачную сторону собственной личности и бояться ее, но покоряются ей в моменты чисто реактивной жестокости. Хамелеоноподобная маска психической нормальности защищает их от хаотичного и враждебно жестокого компонента их собственной психики. Эта маска служит камуфляжем, укрывая преступников от общества, которое они научились бояться и ненавидеть.

В период формирования серийного убийцы у него возникает уникальный защитный механизм из тех же элементов, из которых состоит социопатическая или множественная личность, они взаимодействуют с неврологическими повреждениями, вызывающими значительные и очень удобные провалы в памяти и пробелы в реальности. Жажда жить в обществе, способность надеяться, мечтать о будущем и ощущение собственного «я», позволяющее пользоваться благами, создаваемыми личными или профессиональными достижениями, уничтожены у них еще в детстве. Многие серийные убийцы добивались успехов, но были неспособны ощущать себя преуспевающими. Мэнсон, довольно неплохой гитарист и композитор, потерпел фиаско как автор песен. Недавно получены свидетельства того, что он совершил убийство ради музыкального контракта, заключенного на словах и не выполненного. Леонард Лейк как раз предпринимал последнюю попытку добиться успеха, когда попал в поле зрения закона. Он сказал своему родственнику, что готов скорее умереть, чем остаться бедняком. А Карлтон Гэри торговал кокаином, грабил дома и в то же время заводил романы с женщинами и встречался даже с женщиной-полицейским и медицинской сестрой, работающей в области психиатрии. Он насиловал и убивал виннтонских матрон и одновременно оказывал эмоциональную поддержку своей любимом тете Альме которая находилась в доме для инвалидов, регулярно навещал старушку, гулял с ней, поддерживая специальное устройство для ходьбы, и так продолжалось до самой ее смерти. Кроме того, Гэри подрабатывал демонстрацией одежды на местном телевидении. Все это не мешало ему грабить, насиловать и убивать.

Лучшим примером использования маски психической нормальности является убийца-гомофоб Джон Вейн Гейси. В восемнадцать лет он участвовал в политической деятельности в Чикаго, где работал ассистентом местного партийного босса на избирательном участке в поддержку кандидата от демократов Филиппа Элдермана, причем испытывал то же чувство гордости, что и во время своего руководства общественным клубом Чи Ро в своей школе. И хотя в детстве отец постоянно словесно издевался над ним и ругал за занятая общественной работой, Гейси оставался активным членом демократической партии, даже став взрослым. Он снискал известность одного из самых активных добровольцев — борцов за порядок в городе, был назван фельдмаршалом Парада чистоты, проводимого в Чикаго. На протяжении нескольких лет ему приходилось координировать усилия свыше семисот подопечных. В тот же период он совершил не менее тридцати трех ритуальных убийств юношей и закопал тела в мягкой почве у себя под домом. Он занялся строительным бизнесом, пытался сохранить свой брак и вел массу законных и незаконных сделок. И при этом постоянно встречался с молодыми людьми, работавшими на его стройках. Сделки были весьма разнообразны — от обеспечения более выгодных цен на древесину до организации грабежей и торговли наркотиками. И все это время Гейси вел внутреннюю борьбу со своей неукротимой тягой к убийствам, стараясь сохранять внешнее самообладание и способность ориентироваться в окружающей действительности. Эту битву он в конце концов проиграл.

Одетый и загримированный печальным клоуном по кличке-прозвищу Пого, Гейси вместе с другими добровольцами участвовал в миссии милосердия — развлекал маленьких детей в больницах Чикаго и окрестностей. Одним из его излюбленных трюков, всегда вызывавшим смех у ребятишек, прикованных недугом к постели, была хитрость, попавшись на которую, ребенок сам надевал на себя наручники. Смех клоуна быстро успокаивал ребенка, вначале ошеломленного от неожиданности, и тот начинал весело смеяться вместе с добрым дядей, а ассистент «волшебника» туг же снимал наручники. Позднее с помощью того же трюка Гейси завлекал жертвы постарше, которых в итоге убивав. Надев на юношу наручники, преступник захлопывал свой капкан. После этого жертву ожидали истязания и смерть. В то же время Гейси был назван лучшим добровольцем штата Айова. Во время обыска в его доме полицейские нашли фотографии, запечатлевшие рукопожатие хозяина с мэром Чикаго Ричардом Дэли и с Розалин Картер, супругой президента Джимми Картера.

Мало того, что новый бизнес стал приносить ежегодный доход свыше двухсот тысяч долларов, мало, что его назвали лучшим добровольцем Ватерлоо, Айова, или что, как справедливо считал Гейси, мэр Чикаго рассчитывал на его способности касательно сбора голосов на избирательном участке, чем заметнее делались достижения Гейси, тем выше становились его притязания и тем труднее приходилось ему цепляться за свою кажущуюся нормальность под нажимом страсти, побуждавшей совершать все новые преступления. Он ходил мыть окна у беспомощных престарелых женщин, передавал жалобы избирателей своего участка боссам от демократической партии, даже был назначен в сопровождение Розалин Картер во время ее визита в Чикаго в ходе избирательной кампании 1976 года. И все это время он оставался убийцей, погружаясь в эпизоды жестокости, раскрытие которых повергло все общество в шок, вызвало бурю негодования в общенациональных масштабах.

Еще одна звезда двойной жизни — Тед Банди, по сей день дожидающийся казни в отделении для смертников во Флориде. В тог период, когда он убил по меньшей мере тридцать пять студенток своего колледжа, Банди писал курсовую работу, готовясь вести научную деятельности в области права, добровольно дежурил на телефоне доверия для самоубийц и занимался политикой. Насильник собственноручно написал руководство по защите от изнасилований для штата Вашингтон и даже получил от аттестационной комиссии этого штата присвоенную заочно степень доктора философии. Благодаря этой степени он смог открыть частную практику психотерапевта. Самым удивительным в истории Банди было то, что одновременно детектив из Сиэтла Боб Кеппел разрабатывал версию о его участии в серии убийств. Банди тогда удалось ускользнуть от закона, покинуть штат; впоследствии он был арестован во Флориде за убийства молодых женщин в общежитии колледжа.

В Банди нуждались местные политики и представители администрации университета, стремившиеся заручиться его помощью во взаимоотношениях со студентами в крупном студенческом городке, в частности, в изучении и удовлетворении потребностей молодежи. Банди был галантен и красив. И хотя его невеста догадывалась о темной стороне личности своего друга, под влиянием которой он становился отчужденным, замкнутым и мрачным, внутренне сосредоточиваясь на предстоящем взрыве жестокости, женщина сообщила об этом полиции лишь в самом конце. Она поделилась своими подозрениями с подругой, но только после того, как одна девушка рассказала ей, что молодой человек, назвавшийся Тедом, пытался заманить ее к себе в машину, невеста Банди решилась обратиться в полицию, связавшись с Бобом Кеппелом. К этому времени у преступника был готов план побега из штата, а его друзья все никак не могли поверить, что он действительно замешан в серии нераскрытых изнасиловании с убийствами, растянувшейся на несколько лет.

И наконец, даже Генри Ли Люкас, хотя он происходил из значительно более низких социальных слоев, умел вписываться в то общество, куда хотел проникнуть. «Это один из самых нежных и любящих христиан, которых мне доводилось встречать», — отзывается о нем Клементина Шредер, тюремная капелланша и его духовница. Сестра Клемм как ее называют, — простая наивная женщина из сельской местности Техаса. Она познакомилась с Люкасом и его детом во время частых посещений Джорджтаунской тюрьмы, где он содержался и где она служила капелланшей и религиозной наставницей заключенных. С тех пор как она обратила Люкаса в христианство — он уже объявил о религиозном видении, которое имело место в камере тюрьмы. — эта женщина пришла к убеждению, что Бог послал ей Люкаса, самого порочного человека на свете чтобы она обратила его в веру и поддерживала. Между ними возникла дружба, в которой некоторые видят оттенок романтических отношении. У них есть общая мечта — они ее не скрывают. — чтобы Люкаса освободили, тогда они вместе открыли бы приют для заключенных. Люкаса также любили все члены семьи Оттиса Тула в Джексонвилле, Флорида, до такой степени, что даже доверили ему воспитание двух своих младших детей, Бекки и Фрэнка Пауэлл. Родители понятия не имели о том, что наставник посвящает своих подопечных в тонкости убийств, изучает с ними догмы сатанинского вероучения и подготавливает почву, чтобы стать сожителем Бекки, которую впоследствии зарежет, а труп расчленит и похоронит. Что касается другого воспитанника, Фрэнка Пауэлла, то он и теперь является постоянным пациентом закрытой психиатрической клиники.

Люкасу удалось втереться в доверие к Пауэллам и Ричам благодаря услужливости, непритязательности и манерам, поскольку ему никогда не требовалось доводить себя до ярости, чтобы убивать, — все случалось в какие-то доли секунды, ярость закипала в нем с пол-оборота, в остальное время он, как казалось, не представлял угрозы. Дети бабушки Рич в Техасе почему-то догадались, что с Люкасом что— то не в порядке и настояли, чтобы мать избавилась от него, но для членов молитвенного братства Люкас был [ишь странником, подрядившимся выполнять поденную работу для кровельной компании. Ему удавалось скрывать свою истинную сущность, растворившись среди коммунаров, до тех пор, пока он сам не отказался от осторожности, перестав скрываться от шерифа.


АСПЕКТ 3.

НАВЯЗЧИВОСТЬ

Серийные убийцы, как действительные, так и потенциальные, — это глубоко одержимые личности, их одержимость (навязчивость) проявляется в разных формах. У одних серийных убийц, послуживших объектом наблюдения при подготовке данной книга, была навязчивость в отношении своей наружности. Бобби Джо Лонг, будучи взрослым, еще до аварии на мотоцикле, принимал душ иногда до шести раз в день. Карлтон Гэри также навязчиво относился к чистоте своего тела. Несколько раз по его требованию прерывалось судебное заседание — Гэри мотивировал свое требование тем, что он не удовлетворен своим костюмом или внешним видом.

У Леонарда Лейка тоже наблюдалась навязчивая страсть к чистоте и опрятности во внешнем облике и жилище Его бывшая жена, Крикет Балач, вспоминает, что они часто ссорились из-за грязи. Важным аспектом ритуала убийства у Леонарда Лейка было то, что он заставлял обреченную на истязания жертву принимать душ.

Многие серийные убийцы испытывают навязчивую потребность вести дневник. Они заносят информацию об убийствах в блокноты и бизнес-органайзеры, а кроме того, оставляют себе на память обрывки одежды своих жертв или части тела. Эта модель настолько распространена среди серийных убийц, что некоторые детективы считают первоочередной задачей расследования обнаружение подобною рода «сувениров». В числе предметов, прибереженных «на память», которые были продемонстрированы нам в ходе подготовки данной книги, оказались альбомы с наклеенными вырезками газетных статей, посвященных преступлениям, научные труды по психологии и криминальному поведению, книги о людях, страдавших множественностью личности и проявлявших жестокость, биографии Гитлера и других массовых убийц, личные вещи или части тела жертв. Последнее особенно характерно для синдрома серийного убийцы, так как хранение части тела жертвы ассоциируется с ритуалистической фантазией и превращается в тотем. Среди предметов, фигурирующих в каталоге, — зубы, пальцы рук и ног, соски, груди и пенисы. Собираются также предметы нижнего белья и верхней одежды, пряди волос, заколки и украшения.

В отдельных случаях преступники хранят целые фрагменты тела своих жертв: ноги, туловище или торс. Например, Эдмунд Кемпер, убив мать, держал у себя ее голову в течение нескольких недель. У него хранились и головы некоторых других жертв. Кемпер использовал разлагающуюся плоть в качестве аксессуаров для мастурбации, а также мишени для игры в дартс. Убив свою жестокую мать, которая быта весьма ловка в словесных манипуляциях, он зашел настолько далеко, что вырезал у трупа голосовые связки и спустил их в канализацию через дробилку.

Эд Кейн по-дилетантски забальзамировал тело убитой матери и несколько лет хранил у себя в надворных постройках. Во время серий убийств он часто мастурбировал с трупом. Кейн изготовлял абажуры из кожи своих жертв, а из их волос плел браслеты.

Третья форма одержимости — фотоальбомы жертв и составление фотокаталогов — также практикуется многими убийцами. У Леонарда Лейка имелся подробнейший фотоархив с доказательствами его преступлений. Он заманивал жертвы в сельскую местность на севере Калифорнии, где устроил себе убежище. В качестве ловушки использовались объявления о продаже различных вещей в газетах Сан— Франциско. В полицейских архивах имеются его видеозаписи сцен пыток, фотографии обнаженных молодых девушек и фотоальбомы жертв. Иногда Лейк истреблял людей целыми семьями, и единственным трофеем, остававшимся от преступления, являлась стоика снимков агонизирующих жертв Ребенком Лейк навязчиво вел записи и занимался изучением биологических циклов крыс. Благодаря тщательно фиксировавшимся наблюдениям одаренный ребенок стал генетиком-самоучкой. Ведение записей и навязчивое повторение определенных алгоритмов в поведении — одна из главных отличительных черт его личности.

Пристальное внимание к деталям, развитое до уровня одержимости, и навязчивость в отношении повседневных рутинных дел — таковы два поведенческих симптома, которые могут наблюдаться у психически нестабильного индивидуума. Эти формы эмоциональной ригидности проявляются у больных в очень раннем возрасте и обычно не проходят с годами. И хотя подобное состояние у некоторых детей служит реакцией на тяжелую домашнюю обстановку или социальные трудности, ригидность такого рода может исчезнуть после полового созревания. Некоторые следы ее могут сохраниться и в зрелом возрасте, образуя буфер, смягчающий столкновения с внешним миром, поскольку одержимый человек обычно бывает невротиком и боится жестокости. Если речь вдет о социопате, на нарушение своей одержимости он может среагировать наказанием в форме жестокости, особенно в тех случаях, когда одержимость является признаком более глубокого ритуалистического поведения. Для формирующегося серийного убийцы это становится психологически нейтральной территорией и часто образует пусковой механизм, приводящим в ход всю систему. Чем устойчивее проявляется одержимость у взрослого человека, чем большее число привычек приобретают характер навязчивых, тем вероятнее наличие скрытой нестабильности, которая может вести себя как мина замедленного действия, поджидающая жертв.

Навязчивость и одержимость проявляются также в выслеживании жертвы, в прочесывании местности в ее поисках. Подобно хищникам, вышедшим на охоту, убийцы контролируют свою территорию невзирая на время суток или года. Если они чуют, что жертва где-то рядом, например, когда Тед Банди приближался к общежитию колледжа в своем студенческом городке или ко входу в женский монастырь либо когда Бобби Джо Лонг оказывался около стрип-бара в Северной Тампе, а Джон Гейси выходил в родном Чикаго на автобусной остановке, — убийцы начинают перебирать людей, чтобы выловить жертву, как это делают рыбаки, разбирая сети.

На счетчиках автомобиля серийных убийц бывает намотано на удивление много миль, этот факт может послужить основанием для опознания подозреваемого и поводом дня ареста. Пирс Брукс и другие теоретики ФБР разработали метод, позволяющий отслеживать перемещение убийцы во время его навязчивых путешествий из штата в штат. Самой успешной операцией поимки преступника в истории ФБР явилась охота на Кристофера Уайлдера, серийного убийцу, специализировавшегося на участницах конкурсов красоты.

Модель троллинга (ловческая) серийного убийцы, похоже, имеет биологический коррелят на предшествующей стадии, когда, находясь в фазе ауры, человек испытывает своего рода припадок. Ловческая модель — неустанное одержимое кружение от одного места к другому, напоминающее перемещение рыбака, раскидывающего сеть, возможно, воспроизводит ритм электрической активности. Такое поведение отражает активизацию связанной с первичными инстинктами электрической цепи самостимуляции, действует на подсознательном уровне. Вероятно, во время фазы ауры убийца получает усиленную стимуляцию, так как нейроны в глубине примитивного мозга начинают выстреливать, вызывая движение ранних воспоминаний и примитивных эмоций, которые начинают смешиваться с сенсорными данными. Бред и фантазии заполоняют сознание убийцы, навязчивая тяга к преступлению толкает его на поиски очередной жертвы.


АСПЕКТ 4.

ОБРАЩЕНИЕ ЗА ПОМОЩЬЮ. УПУЩЕННЫЕ ВОЗМОЖНОСТИ ВМЕШАТЕЛЬСТВА

Любое убийство или серия убийств имеет период «вынашивания», во время него преступник достигает точки бессознательного, от которой возврата нет. На этой точке он теряет сознательную способность контролировать свои действия. В прошлом серийный убийца предпринимал безрезультатные попытки получить помощь Он может ощущать, как отголоски жестокости бомбардируют какую-то часть его мозга. Он может ощущать фазу ауры, непосредственно предшествующую припадку, особенно если страдает эпилепсией. Или первые бредовые образы вторгаются в его сон, заполняя сновидения самыми примитивными страхами, испытанными в раннем детстве. Именно в такие моменты, когда он чувствует, как действительность снова ускользает от него, преступник становится особенно уязвимым и взывает о помощи. К сожалению, подобные моменты мимолетны, и стоит им пройти, как человек оказывается в плену собственных фантазий, лишаясь контроля над собой.

Однако задолго до окончательного формирования в серийного убийцу, иногда даже в раннем детстве, его сознание старается получить помощь, чтобы помешать поврежденному примитивному мозгу одержать верх. Подобными попытками ознаменовалась преступная карьера Эдмунда Кемпера, а также Генри Ли Люкаса и Бобби Джо Лонга Кемпер был госпитализирован в подростковом возрасте, после того как убил своих бабушку и дедушку, и прошел в больнице курс психотерапии. Он умолял о помощи и признавался в ненависти, которую испытывал к матери, рассказывал о страхах, вызванных ее манипуляциями и властностью. Штатный психолог согласился с доводами своего пациента и не рекомендовал больничной комиссии отпускать Кемпера под опеку матери. «Мать этого молодого человека уже попила достаточно его крови», — сообщат психолог. Он предлагал «освободить мальчика из-под власти матери». Кемпер хотел того же, однако комиссия отвергла рекомендации психолога и просьбу Кемпера. Она назначила мать опекуном ранимого юноши и вернула его непосредственно в ту среду, которая взрастила у него чувство ненависти и жестокость. Возвращение Кемпера в родной дом вызвало в нем раздражение такой силы, что он убил и обезглавил свою мать.

Карлтон Гэри также признавался в склонности к жестокости, когда отбывал срок в Оссининге, штат Нью-Йорк, за грабежи адресатов социальной помощи, совершенные в Олбани, это было за пять лет до начата серии убийств, совершенных в Колумбусе, штат Джорджия. Он сообщил, что говорил офицеру, освобождавшему под честное слово, что жена вызывает в нем приступы жестокости. Офицер отверг его сообщение и вернул в камеру.

Аналогично. Бобби Джо Лонг в течение ряда лет, прошедших посте аварии на мотоцикле, приведшей к тяжелой черепно-мозговой травме, пытался убедить врачей, что страдает нарушениями в поведении. Он жаловался что, очнувшись в госпитале, почувствовал, как сексуальные потребности, равно как вся его жизнь, вышли из-под контроля. Это напутало Лонга, поскольку ему никогда не доводилось испытывать ничего подобного, он понял — с ним происходит нечто очень дурное. Армейские доктора посчитали его рассказ за попытку добиться дополнительных привилегий при комиссовании со службы и не стали проводить дополнительного обследования. Психоневрологи Флориды также не заинтересовались пациентом. Даже теперь, когда Бобби Джо Лонг находится в тюрьме, врачи ограничивались традиционными методиками, до тех пор пока не вмешалась Дороти Льюис, начавшая проводить нейропсихиатрическую экспертизу.

Ощущение потребности во внимании медиков не оставляло Бобби Джо Лонга и в ют период, когда он совершал изнасилования по газетным объявлениям Преступник встречался с медицинской сестрой, которая предложила ему обратиться к психиатру и рассказать о странных силах, толкающих его на совершение поступков против воли. Подойдя к кабинету где принимал психиатр, Лонг испугался, что тот без разговоров вызовет полицию и его проблемы так и останутся неразрешенными. Поэтому он не явился на прием, и за несколько лет изнасилования с ограблениями переросли в изнасилования с убийствами

И наконец, предполагаемый кузен Бобби Джо Лонга — Генри Ли Люкас Когда его собирались освободить под честное слово после шести лет пребывания в тюрьме, куда он попал за убийство матери, преступник пытался предупредить персонал психиатрической лечебницы, что еще не готов к жизни на свободе и должен научиться ладить с женой. «Я сделал попытку с браком, но она не сработала. Я обратился к религии, но и это не помогло. Я старался завести друзей, поддерживать отношения со своими сестрами, но у меня ничего не получалось». Все его старания найти в жизни какой-нибудь якорь, который удерживал бы его от скатывания во власть деструктивных сил, потерпели фиаско. Ему не с кем было объединиться для совместной борьбы против этих сил. Лишь в тюремной среде Люкасу удалось найти ту структуру, которая была необходима для их сдерживания, где он мог бы сохранять контроль над своими самыми жестокими наклонностями. Он предупредил тюремное начальство в Айонии, что, если его отпустят, он станет убивать вновь. Но тюрьма была переполнена, и Люкаса выпустили «под честное слово». Люкас говорит, что изнасиловал и убил женщину прямо перед тюрьмой и оставил труп перед тюремными воротами. Тело другой его жертвы, Джейн Доу, было обнаружено в пяти милях от тюрьмы как раз через несколько дней после его освобождения. Люкас сознайся и в этом убийстве.


АСПЕКТ 5.

СИЛЬНЫЕ РАССТРОЙСТВА ПАМЯТИ И ХРОНИЧЕСКАЯ НЕСПОСОБНОСТЬ ГОВОРИТЬ ПРАВДУ. СОЦИОПАТИЧЕСКОЕ ПОВЕДЕНИЕ

Часто индивидуумы, предрасположенные к эпизодической жестокости, становятся патологическими лжецами. С другой стороны, ложь является лишь естественным продолжением их хамелеоновской способности сливаться с толпой. Они чувствуют, что хотят от них услышать окружающие, и предоставляю г желанную информацию. Для них речь идет не об истине, а о выживании. Концепция соблюдения эталона честности и правдивости принадлежит более высокому порядку, такая интеллектуальная добродетель недоступна социопату либо человеку, в характере которого имеются принципиальные изъяны Типы физиологическою ущерба, наносимого гипоталамусу и лимбической области мозга или височной доли, которая помогает развивающемуся ребенку сформироваться как личности, отграничивая себя от всего остального мира, могут настолько нарушить поведение человека, что концепции правды или правдивости лишаются всякого смысла. Правдивость требует, чтобы у человека имелось понятие его личной ценности, самоуважения. Поскольку большинство эпизодически жестоких индивидуумов убеждены в собственной никчемности, а свое существование в этой жизни считают бессмысленным, они не бывают честны ни с собой, ни с другими.

На практике ложь является формой манипуляции. Если человеку удается удачно солгать, он может заставить людей поверить в то, что ему нужно. В связи с этим напрашивается возражение, в политике и бизнесе люди, как правило, лгут, но вместе с тем не являются серийными убийцами. Различные учреждения традиционно прибегают ко лжи, чтобы оберечь себя и своих сотрудников. Разные культурные группы неустанно обманывают друг друга, движимые инстинктом самозащита и необходимостью манипулировать Следовательно, ложь — довольно широко практикуемый прием, которым серийные убийцы владеют лучше, чем большинство других людей.

Когда у ребенка школьного возраста ложь становится хронической или когда взрослый человек каждый раз по-новому вспоминает события прошлого, это указывает на наличие других серьезных нарушений в поведении. Однако необходимо провести разграничение между ложью по привычке или по необходимости, с одной стороны, и ложью с целью выживания Большинство серийных убийц, рассказывая ту или иную историю, сами свято в нее верят. Так, Генри Ли Люкас признался в совершении свыше трехсот убийств Некоторые ею признания правдивы, другие представляют собой намеренную ложь, ряд признании был инспирирован полицией, предоставившей ему факты, и преступник согласился с ними, рассчитывая порадовать власти. Не исключено, что Люкас искренне верил, что совершил некоторые из преступлений, в которых он сознавался. Возможно, он считал, что, раз полиция располагает данными против него, а он слабо помнит эти события, то будет лучше сознаться и избавить полицейских от хлопот, неизбежных, пока дело не закрыло Кроме того, срабатывала определенная поведенческая модель Когда Люкас сознавался в преступлении, он получал поощрения и заслуживал похвалу. Было легко добиваться поощрений и похвал у полицейских, для этого требовалось лишь сознаться в совершении всех преступлений, о которых его спрашивали.

Вскоре, когда часть показаний Люкаса не подтвердилась, он отказался от признания во всех убийствах, включая даже убийство Бекки Пауэлл и бабушки Рич. Люкас переиграл свою историю, потому что другое начальство попеняло ему, поступившему дурно, сознавшись в преступлениях, которые он не совершал Теперь ему надо было угодить новому начальству, и Люкас моментально переиначил свой рассказ, добиваясь одобрения и вознаграждения. Этот стратегический ход оказался успешным, и убийца скорректировал детали в своих показаниях, чтобы подстроиться под желания человека, проводившего допрос

Некоторые специалисты считают, что нарушения памяти, поражающие эпизодически жестоких людей, связаны с припадками типа эпилептических, с потерей осознанного восприятия действительности в периоды галлюцинаций, а также с подобными сну состояниями, которые могут быть даже результатом органически индуцированного бреда, уходящего корнями в лимбическую область головного мозга. У убийц-алкоголиков или наркоманов провалы в памяти наступают при ступорах и коматозноподобных состояниях. Потеря памяти уравновешивается гипермнезией, или необычайной способностью помнить мельчайшие детали события, также наблюдаемой у серийных убийц. Эти две модели могут сосуществовать, так как мозг не способен обеспечить структурное управление банками неврологической памяти

Отсюда происходят резкие провалы в памяти, пронизанные воспоминаниями о незначительных событиях, которые выглядят жалкими островками посреди океана мрака.


АСПЕКТ 6.

СУИЦИДАЛЬНЫЕ НАКЛОННОСТИ

Оставаясь непойманными, серийные убийцы нередко накладывают на себя руки. Таков финал жизни, полной глубочайшего отчаяния и безнадежности. Суицид для серийного убийцы — навязчивая мысль, которая, вероятно, не оставляла его с самого детства. Он приучается к ней, она делается для него вполне обыденной, представляя собой выход, который имеется под рукой в любую минуту. Правда, он прибегает к ее воплощению лишь тогда, когда омерзение к самому себе и своим деяниям становится невыносимым. Большинство серийных убийц находят способ попасть в руки правосудия до самоубийства. Это происходит тогда, когда они приходят в состояние полнейшего отчаяния и не имеют больше ни сил, ни желания скрывать свое последнее преступление Так, Бобби Джо Лонг просто отпустил молодую женщину, свою предпоследнюю жертву, не потрудившись ее убить. Через несколько часов вся полиция была поднята на ноги — девушка предоставила детективам описание внешности преступника, его жилища и автомобиля. К сожалению, полиции удалось задержать его лишь после того, как он почти в открытую совершил свое последнее убийство Надеясь, что его задержат, Лонг колесил по Тампе с трупом в машине.

Ой не покинул город, отпустив жертву, хотя и сознавал, что полиция вскоре обязательно поймает его Когда бывшая жена позвонила Лонгу и стала задавать вопросы относительно серии изнасилований происходящих в округе, он понял: полиция уже побывала у нее, но все равно не предпринял попытки скрыться. А как только попал под стражу, начал давать показания.

У Люкаса — аналогичная история. Убив Бекки Пауэлл, он тосковал возле ее мертвого тела. Потом пообещал ей, что найдет способ покончить со своей криминальной карьерой. Позднее преступник признавался, что после убийства Бекки вся его энергия иссякла и необходимость в самозащите пропала. Он хотел положить конец своим злодеяниям и сам навел на себя полицию, в результате чего она получила улики, достаточные для его ареста Люкас тоже стал сознаваться в своих преступлениях вскоре после того, как оказался за решеткой.


АСПЕКТ 7.

СЕРЬЕЗНЫЕ ПРАВОНАРУШЕНИЯ В ПРОШЛОМ

Серийный убийца не появляется в один день В истории всех убийц, с которыми мы столкнулись в ходе нашего исследования, убийствам предшествовали серьезные правонарушения. Часто они начинались еще в школьные годы, когда будущий убийца совершал вооруженные нападения на своих сверстников. Это явление вряд ли может укрыться от глаз учителей, школьных медсестер и воспитателей, оно представляет собой ранний признак наличия серьезных поведенческих нарушений индивидуума, которые могут выражаться в актах неадекватной жестокости. Истории Люкаса, Кемпера. Карлтона Гэри служат примерами ранних правонарушений как предвестников совершенных впоследствии убийств.


АСПЕКТ 8.

ОТКЛОНЕНИЯ В СЕКСУАЛЬНОМ ПОВЕДЕНИИ И ГИПЕРСЕКСУАЛЬНОСТЬ

Большинство серийных убийц в нашем списке имеют длинную историю девиантного сексуального поведения, уходящую корнями в детство. Многие, подобно Генри Ли Люкасу, с раннего детства обнажали свои гениталии перед сверстниками, затем быстро перешли к различным формам сексуальных нападений на одноклассников и младших братьев и сестер. Так, Люкас утверждает, что, будучи ребенком, занижался сексом с ближайшими родственниками, а позднее перешел к скотоложству, предварительно убивая животное. Первое изнасилование с убийством Люкас совершил в пятнадцать лет, а перед погребением совершил акт некрофилии Генри Шефер в своем письменном признании в убийстве Кэти Ричардс утверждает, что старшая сестра вынуждала его заниматься с ней сексом, после чего избивала, чтобы он не проговорился родителям. Джозеф Каллингер и Чарльз Мэнсон также сообщают об отклонениях в своем сексуальном поведении в раннем возрасте.


АСПЕКТ 9.

ЧЕРЕПНО-МОЗГОВЫЕ ИЛИ РОДОВЫЕ ТРАВМЫ ГОЛОВЫ

Черепно-мозговые или родовые травмы головы — наиболее распространенный аспект, присутствующий в истории подавляющего большинства серийных убийц. Приступая к экспертизе осужденных убийц, Дороти Льюис начинает с поиска данных о травме головы, так как полученное в результате этого поражение височной доли, лимбической области или гипоталамуса может вызвать резкие изменения в поведении, вплоть до такой степени, что индивидуум перестает отвечать за свои действия в моменты электрических разрядов. Электробиологическая модель приступа активности в фазе ауры и последующего ступора отражает модель бредового или галлюцинаторного поведения, предшествующего ловческой фазе, периодам криминальной жестокости, депрессии и нарушению сна, а также потере или расстройству памяти в отношении всей последовательности событий. Когда в криминальном поведении индивидуума присутствует подобная модель, существует вероятность, что это поведение является результатом повреждения областей примитивного мозга.

Генри Ли Люкас, Бобби Джо Лонг, Карлтон Гэри, Тед Банди, Чарльз Мэнсон, Леонард Лейк и Джон Гейси перенесли либо тяжелые травмы головы, многократные черепно-мозговые травмы, либо родовые травмы Почти все они обнаруживают симптомы, напоминающие разновидность эпилепсия, или страдают резким гормональным дисбалансом, который может быть результатом нарушений в гипоталамусе. Поскольку примитивный мозг наиболее подвержен травмам — из-за тонкости костей боковой части черепа и отсутствия защитном внутренней жидкости в этой области, — индивидуумы, часто получающие удары в эту область, попадают в группу риска. Поэтому медицинский персонал, особенно школьный, обязан фиксировать в медицинских картах детей данные даже о незначительных ушибах подобного рода для последующего наблюдения. Одна из общих черт во всех историях серийных убийц — тот факт, что, перенеся первую травму головы, они становились особенно подвержены дальнейшим черепно-мозговым травмам Например, Люкас в школьные годы перенес столько травм головы и проникающих повреждений глаза, что лишился его и неоднократно впадал в кому. Бобби Джо Лонг также перенес по меньшей мере три серьезных травмы головы, за которыми последовало серьезное сотрясение мозга, полученное в аварии на мотоцикле, в результате чего наступила кома. Повторяющиеся травмы головы являются важным фактором для выявления индивидуумов, способных проявлять эпизодическую жестокость даже если у них не диагностировано нарушение головного мозга.


АСПЕКТ 10.

ХРОНИЧЕСКИЙ АЛКОГОЛИЗМ ИЛИ НАРКОМАНИЯ В АНАМНЕЗЕ

У большинства множественных убийц которых мы исследовали, как серийных, лак и массовых, наблюдалась устойчивая зависимость от алкоголя или наркотиков или сочетание наркомании и алкоголизма. К числу наркотиков относятся лекарственные средства, на которые врачи выписывают рецепты, в частности психотропные препараты л барбитураты, а также амфетамины кокаин и ряд других. По словам Генри Ли Люкаса, он всякий раз напивался перед убийством. По признанию Джона Гейси, он употреблял спиртное перед тем, как выйти на охоту за очередной жертвой, которую искал по геи-барам или на автобусных остановках. Бобби Лонг в 70-е годы долгое время очень увлекался ЛСД и марихуаной, систематически употреблял большие дозы алкоголя в стрип-барах, куда являлся за новыми жертвами. Ночной Сталкер (Ричард Рамирес) сидел на кокаине в тот год, когда совершал свои убийства в Лос-Анджелесе, а Карлтон Гэри был кокаинистом и сбытчиком этого наркотика в период серийных убийств в Виннтоне.

Наркотики и алкоголь одинаково воздействуют на нервную систему: они подавляют общие функции организма, угнетают способность контроля, в нормальных условиях сдерживающего импульсивное поведение. Если у индивидуума поврежден механизм такого контроля, воздействие алкоголя и наркотических препаратов может выпустись на сцену персонаж вроде доктора Хайда, способный к проявлению чрезвычайной жестокости, особенно если дето происходит в период эпизодического брела или галлюцинаций. Любой человек имеет внутри себя подобное неврологическое образование. Однако механизмы гормонального контроля в нормально функционирующем гипоталамусе и поведение, выработанное воспитанием, к которому человек адаптируется в благополучной семье и социальной структуре, учат индивидуума не давать выхода своим наиболее примитивным чувствам, держать их в узде.

Любой взрослый человек, утрачивая под действием химических веществ контроль над собственным поведением, может лишиться способности сдерживать свой гнев или подавлять импульсивную жестокость. Если он принял даже малую дозу алкоголя, то обнаружит у себя нарушение способности к здравым суждениям. Наркотики типа марихуаны уже в небольших количествах позволяют выходить на свет примитивным эмоциям. Кроме того, когда люди соблюдают диету или плохо питаются, они обычно становятся вспыльчивыми и неспособными мириться с мелкими неприятностями. Эпизодически жестокому индивидууму приходится терпеть эти чувства гнева, страха, безнадежности и зарождающейся жестокости в повседневной жизни, даже в те периоды, когда он не галлюцинирует и не испытывает приступа. Критическое соединение повреждения головного мозга, жестокого обращения в детстве неспособности выделять из организма токсины в совокупности с употреблением алкоголя или наркотиков уже рассматривается некоторыми экспертами как предвестник опасности.


АСПЕКТ 11.

РОДИТЕЛИ — АЛКОГОЛИКИ ИЛИ НАРКОМАНЫ

Значительную часть заключенных американских тюрем составляют выходцы из семей, где один или оба родителя являлись хроническими алкоголиками или наркоманами. Некоторые из этих преступников имели врожденную наркотическую зависимость и с рождения вели жизнь наркоманов или алкоголиков, не в состоянии очистить свой организм от токсинов. Другие пристрастились к алкоголю или наркотикам в юности, что было для них совершенно естественно. У Генри Ли Люкаса мать была алкоголичка, а отец — бутлегер. Люкас стал регулярно пить, не достигнув десяти лег, а в подростковом возрасте превратился в алкоголика.

Присутствие алкоголя или наркотиков в жизни семьи накладывает на нее определенный отпечаток и в значительной мере является признаком и других типов нарушений. Дети, растущие в доме, где есть хронический алкоголик пни наркоман, неизбежно подвергаются риску, поскольку такой воспитатель не может эффективно выполнять функции родителя и неизбежно познакомит ребенка, в активной или пассивной форме, с алкоголем или наркотиками, а если проблема злоупотребления этими веществами является врожденной, не исключено, что ребенок унаследует ее.


АСПЕКТ 12.

ИСПЫТАННАЯ В ДЕТСТВЕ ФИЗИЧЕСКАЯ ИЛИ ЭМОЦИОНАЛЬНАЯ ЖЕСТОКОСТЬ, РОДИТЕЛЬСКАЯ ЖЕСТОКОСТЬ

Марвин Вольфганг и его коллеги убедительно доказали — жестокость по отношению к ребенку порождает в нем ответную жестокость. Его исследование лиц мужского пола, родившихся в Филадельфии в 1945 году, свидетельствует: для тех индивидуумов, которые были в детстве жертвами жестокого обращения, существовала высокая вероятность стать жестокими в зрелом возрасте. Это открытие подтверждают исследуемые нами серийные убийцы. Каждый из них в том или ином виде терпел в детстве жестокое обращение, либо физическое, либо эмоциональное. Вопиющий случай представляет Генри Ли Люкас. Его колотили, избивали до потери сознания, мать и ее сутенер постоянно наносили ребенку травмы и увечья. Он вырос абсолютно лишенным чувства самоуважения, постоянно издевался над животными и портал вещи. В своих признаниях он говорит о людях как о мясе, которое надо резать, жечь, использовать для мастурбации. Своих жертв он называл «придушенная», «зарезанная», они представляли для него безликие существа, имевшие несчастье перейти ему дорогу в периоды эпизодической жестокости. Только после того, как Люкас сам воспитал Бекки Пауэлл и почувствовал любовь к ней, он обрел способность к раскаянию и чувству вины — они проявились у него после убийства возлюбленной. Это и прервало его цепь убийств.

Как пишет Элис Миллер, родителям вовсе не обязательно проявлять к ребенку физическую жестокость, чтобы из него получился серийный преступник. Пассивно жестокий родитель, который опутывает ребенка колючей проволокой противоречащих друг другу убеждении, может вырастить монстра. Бобби Джо Лонг усматривает жестокость своей матери в полнейшем равнодушии к его потребностям. Когда он достиг подросткового возраста, то из-за манипуляций матери попал в конфликтную ситуацию с одним из ее кавалеров, и мальчику пришлось побить этого взрослого человека, чтобы защитить себя. В другой раз он был так разозлен подчеркнутым вниманием, каким мать осыпала свою собачонку, что всадил пулю 22-го калибра во влагалище животного.


АСПЕКТ 13.

РОЖДЕНИЕ В РЕЗУЛЬТАТЕ НЕЖЕЛАННОЙ БЕРЕМЕННОСТИ

Хотя многие дети появляются на свет без целенаправленного планирования, и немало из них вначале ожидались без особого восторга, большинство родителей в конце концов мирятся с фактом что им предстоит иметь ребенка, и не помышляют о том, чтобы намеренно отравлять ему существование. Когда это тем не менее происходит, ребенок вырастает, сохраняя подученные в детстве душевные шрамы, но опять же большинство здоровых людей в состоянии справиться с застарелыми психологическими рубцами и не становятся эмоциональными калеками. Однако отдельные серийные убийцы принадлежат к той чрезвычайной категории детей, которые были не только нежеланными, но всю жизнь терпели наказание за то, что посмели появиться на свет. Дети, принадлежащие к этой категории, неизменно представляют немалый риск столкновения с законом в той или иной форме еще до достижения совершеннолетия. Величина этого риска зависит от их социально-экономического статуса, домашней обстановки, масштабов физической и эмоциональной жестокости, которой они подвергаются, а также присутствия жестокости в их среде Сенатор Патрик Моуниган высказала предположение, что отсутствие сексуального воспитания в системе современного образования молодежи, особенно детей из безработных семей, живущих на пособия социального обеспечения, создает целое поколение нежеланных детей; с рождения и почти до конца жизни нм предстоит находиться под опекой общества. Вначале они будут «выдаивать» систему социального обеспечения, а затем перейдут в ведение системы исправительных и правоохранительных учреждений и станут для нее дополнительным бременем. Это нежеланные дети, дети, чье существование воспринимается их родителями как форма возмездия. Достигнув возраста репродукции, они произведут на свет новое поколение незапланированных и нежеланных детей. И если никто не займется решением этого вопроса, общество будет продолжать плодить потенциально опасных правонарушителей.


АСПЕКТ 14.

РОЖДЕНИЕ ПОСЛЕ ОСЛОЖНЕННОЙ БЕРЕМЕННОСТИ

Почти все обследованные серийные убийцы родитесь у матерей, переживавших трудности во время беременности. В одних случаях эти трудности возникали по их собственной вине — из-за алкоголизма и пристрастия к наркотикам. В других случаях беременность было трудно сохранить из-за крайней бедности семьи и полного отсутствия медицинского наблюдения. В ситуациях третьего типа мать просто не желала иметь ребенка, испытывала во время беременности эмоциональный разлад, что пагубно отражалось на плоде.

Научные данные о роли счастливой беременности в жизни ребенка пока отсутствуют. Медикам известно, что нервозность и напряженность матери вызывают секрецию гормонов, которые могут отрицательно повлиять на развивающийся плод. Если тревога возникает непосредственно после первой четверти беременности, когда у плода развиваются головной мозг и периферийная нервная система, это способно привести к тем или иным мозговым изъянам. Во всяком случае, мозг может получить функциональные нарушения различной тяжести. От области повреждения и степени серьезности нанесенного ущерба зависит вероятность проявления серьезных пороков развития у ребенка, превращения его в индивидуума, склонного к жестокости. Даже если он не получил родовой травмы, беспокойство матери вызывает у него колики, превращая его в несчастного младенца, который впоследствии становится объектом дурного обращения и жестокости со стороны матери, страдавшей от беременности. Такое дурное обращение также является фактором развития индивида склонного к жестокости.


АСПЕКТ 15.

ОТСУТСТВИЕ СЧАСТЛИВОГО ДЕТСТВА

Серийные убийцы — глубоко печальные люди неспособные радоваться и получать от жизни удовольствия. Главное в их печали то что их никто не научил быть счастливыми они не могли позволить себе удовольствий доступных другим детям. Для большинства нормальных людей детство — это приятная пора жизни когда развивающийся индивиду ум учится быть счастливым — получать положительные эмоции от разных ситуаций. С детства мы становимся оптимистами или пессимистами узнаем, что приносит нам счастье и удовольствие.

Поскольку серийные убийцы были лишены счастливого детства, у них отсутствует эмоциональный механизм, который позволял бы испытывать радость в зрелом возрасте. Как обыкновенные невротики они обречены на то, чтобы видеть жизнь с черной стороны, замечать только несчастья отражающие их внутреннее состояние. Как психопаты и социопаты они совершенно лишены способности понимать счастье или радость. Это чуждые для них эмоции. А поскольку эти индивидуумы страдают поражениями или дисфункциями головного мозга у них не работают центры удовольствий в примитивном мозге, так что они физически неспособны испытывать удовольствие.


АСПЕКТ 16.

ЧРЕЗВЫЧАЙНАЯ ЖЕСТОКОСТЬ К ЖИВОТНЫМ

Даже нормального ребенка может очень занимать способность муравьев передвигаться, если им оторвать две-три лапки, или танец мухи погибающей в паутине, или поведение искалеченного паука. Однако совершенно ненормально если ребенок истязает кошек или собак или более крупных животных, движимый стремлением порадоваться виду их страданий. Дети, избивающие собак и уродующие кошек из желания полюбоваться, как те будут мучиться, находятся в критическом состоянии, большинство серийных убийц, которых мы исследовали, в свое время наслаждались болью других живых существ Генри Ли Люкас имея привычку мучить животных до смерти. Бобби Лонг, как мы уже упоминали, из ревности к собачонке, которую мать окружала своим вниманием загнал во влагалище животного пулю 22-го калибра. Он до сих пор помнит данный эпизод и говорит, что на этот поступок его толкнула полная бесперспективность желаний воспользоваться малой толикой материнского тепла, отчего он пришел в бешенство. «Она даже не трудилась кормить меня. — поясняет убийца. — Но она готовила стейки и супчики для своей сучки. А мне приходилось готовить себе самому».


АСПЕКТ 17.

СКЛОННОСТИ К ПОДЖОГАМ БЕЗ ОЧЕВИДНОГО ИНТЕРЕСА К УБИЙСТВАМ

Склонность к поджогам является ранним признаком психотической или социопатической опасности. Интерес к огню в данном случае выходит за рамки наблюдения за движением пламени, это восхищение разрушением, которое способен вызвать огонь, а также интерес к ущербу, который может причинить разгорающееся пламя. Карлтон Гэри устраивал пожары еще в детстве, так же делал и Генри Ли Люкас. Но оба они устраивали поджоги только с целью разрушения, не покушаясь на человеческие жизни. Интерес к подобным действиям обычно пропадает вскоре после того, как индивидуум достигает подросткового возраста и начинает вершить зло своими руками.


АСПЕКТ 18.

СИМПТОМЫ НЕРВНЫХ РАССТРОЙСТВ

Почта все серийные убийцы проявляют симптомы неврологических нарушений, как почти незаметные, так и ярко выраженные, когда ребенок путает право и лево, переставляет буквы или цифры на письме или проявляет глубокую неспособность к чтению и учебе вообще, что сопровождается соответствующими поведенческими нарушениями. В зависимости от степени повреждения ответственной за данную функцию неврологической системы индивидуум может испытывать полное нарушение сенсорного опыта даже вне периодов жестокости. Бред или галлюцинации привносят дополнительные расстройства в течение припадкоподобных эпизодов жестокости. Следующие нарушения, если они сохраняются в зрелом возрасте, надо считать факторами высокого риска:


1. Дислексия

2. Проблемы с чтением, математикой или логикой

3. Гиперграфия

4. Напыщенность

5. Гипервигильность

6. Гиперсексуальность

7. Гипосексуальность

8. Гиперрелигиозность

9. Зрительные или слуховые галлюцинации

10. Беспорядочный, разбросанный, нелогичный процесс мышления

11. Параноидальные чувства или хроническое ощущение преследования

12. Хроническое чувство изоляции, отчуждения или отстраненности

13. Продолжительные и глубокие хронические депрессии и плач

14. Недержание мочи

15. Расстройство сна

16. Трудности координации в пространстве и восприятия

17. Плохая мышечная координация

18. Припадки или припадкоподобные эпизоды в анамнезе

19. Не поддающаяся корректировке неспособность к чтению или математике

20. Хронические головные боли или мигрень

21. Неустойчивость настроений

22. Хорея или звероподобные движения тела


АСПЕКТ 19.

ПРИЗНАКИ ГЕНЕТИЧЕСКИХ НАРУШЕНИЙ

Исследователи высказали предположение если у индивидуума обнаруживается по меньшей мере от трех до пяти физических аномалий, например, кожные перепонки между пальцами рук или мочки ушей, приросшие к боковой части головы, существует вероятность, что у него также имеются аномалии в примитивном мозге. Поскольку мозг плода развивается одновременно с кожей, любые аномалии кожи или хрящей обычно указывают на то, что мозг тоже недоразвит. Присутствие таких аномалий, к примеру, длинные пальцы ног у Люкаса и Лонга, вызвано, предположительно, врожденным мозговым дефектом. О возможных генетических нарушениях свидетельствуют следующие аномалии:


1. Выпуклости на кончиках пальцев рук

2. Слишком тонкие или похожие на проволоку волосы, не слушающиеся расческу

3. Слишком тонкие волосы, которые вскоре после причесывания встают дыбом

4. Волосы спутанные, в колтунах

5. Окружность головы на 1,5 см больше или меньше нормальной

6. Эпикантус — верхнее и нижнее веко соединяются с носом (точка сращения полностью или частично прикрыта)

7. Гипертелиоризм — расстояние между слезными железами шире или уже нормы

8. Низко посаженные уши — точка присоединения уха к голове смещена относительно линии, идущей от уголка глаза к переносице, они либо ниже, либо выше на 0,5 см

9. Приросшие мочки ушей — нижний край уха вытянут вверх и назад — к макушке головы

10. Уши неправильной формы

11. Асимметричные уши

12. Очень мягкие и пластичные уши

13. Высокое куполообразное небо

14. Слишком крутое или плоское и узкое нёбо

15. Глубокие бороздки на языке

16. Пестрый, пятнистый язык

17. Изогнутый мизинец, нередко напоминающий коготь птицы, направленный в сторону остальных пальцев

18. Ладонная складка с одним поперечным пересечением

19. Третий палец на ноге длиннее второго или равен ему

20. Частичная синдактилия (сращение) двух средних пальцев на ногах

21. Аномально широкий зазор между первым и вторым пальцами на ноге

22. Аномалии зубов

23. Аномалии дерматоглифики


АСПЕКТ 20.

БИОХИМИЧЕСКИЕ СИМПТОМЫ

Эпизодически жестокие индивидуумы часто являются жертвами отравлений токсинами либо в силу неспособности их организма выделять токсины, либо из-за высокого содержания токсинов в окружающей среде. Эксперименты Уильяма Уолша на Люкасе и других серийных убийцах показали, что у эпизодически жестоких людей имеется чрезвычайно высокое содержание свинца и кадмия в волосах. В организме хронически жестоких индивидуумов наблюдаются высокие концентрации и других определенных элементов.


АСПЕКТ 21.

ЧУВСТВО БЕССИЛИЯ ИЛИ НЕАДЕКВАТНОСТИ

Трагедия хищнического поведения серийных убийц отчасти состоит в том, что каждое новое убийство лишь доказывает преступнику его беспомощность. Ритуальное убийство, задуманное им как средство воплощения собственного могущества, оказывается лишь очередным свидетельством его несостоятельности во взаимоотношении с окружающими и обретает реальные очертания, когда партнерами оказываются мертвецы. Серийный убийца процветает среди покойников; они оказываются ему лучшей компанией, нежели живые люди. В сущности, он и сам в душе — мертвец.

Это чувство бессилия является важным показателем будущего поведения, поскольку признаки подобного бессилия появляются уже у молодых людей, особенно у подростков. Один из первых таких знаков — прямая конфронтация со взрослыми, вызов их авторитету. Но такое поведение нормально. И когда взрослые поддерживают пробуждающуюся самостоятельность подростка, а не стремятся его раздавить во что бы то ни стало, он приучается к зрелому толкованию устройства общества и социального порядка и легко приспосабливается к нему. Что касается бессильных подростков, они не пытаются бросать властям прямой вызов, не вступают и в открытые столкновения. Такой ребенок будет веста себя ненормально, даже совершать криминальные действия, но постарается избежать конфронтации где только возможно. Бессильный подросток усвоит приемы мимикрии и будет скрещивать шпаги с властями лишь косвенно. В конечном итоге он будет тяготеть к положению невидимки, а впоследствии проявит себя в эксцентричном или аномальном поведении.

Чувство бессилия вскоре начнет проявляться в форме отклонений в сексуальном поведении, нападениях на физически более слабых сверстников противоположного или своего пола, в мелких правонарушениях, крайне жестоком обращении с животными и даже попытках самоубийства. Значительная часть изнасилований, совершаемых подростками, является деянием ребят, настолько подавленных ощущением собственного бессилия, что они боятся девочек Подобные индивидуумы могут вести охоту на них и маленьких детей. Если нападения являются скорее эпизодическими, нежели случайными, весьма вероятно, что начинающий насильник через десять—пятнадцать лет сформируется в законченного серийного убийцу.

Существует опасность, что названные аспекты будут превратно истолкованы как абсолютно надежные предвестники последующего криминального поведения или станут использоваться для оценки индивидуумов и выделения преступных типов из общей массы. Однако данные аспекты имеют совершенно иную цель. Они представляют собой лишь сочетание всех симптомов, свойственных сотням серийных убийц. Их объединяют наличие чрезвычайно похожих черт, идентичные черепно-мозговые травмы, сходство в показаниях ЭЭГ, а также свойственное всем им отсутствие физической или эмоциональной жизнерадостности и общая история жестокого родительского обращения и взаимодействия с негативными или эксцентричными родителями. Налицо определенные силы, совокупность которых участвует в формировании серийных убийц. Когда у ребенка наблюдаются какая-нибудь единичная черта из перечисленных, особенно если он еще не сталкивался с законом, существует вероятность в самом начале устроить «короткое замыкание» в образующейся цепи криминального или антиобщественного поведения. В любом случае описанные аспекты предлагают специалистам направление и структуру будущих исследований органических и физиологических основ криминального поведения, в которых должны участвовать криминалисты, психоневролога и биохимики.




Предыдущая страница Содержание Следующая страница