Сайт Юридическая психология
Учебная литература по юридической психологии

 
Чернышева Е.В., Злоказов К.В.
ПОЛИЦЕЙСКАЯ ПСИХОЛОГИЯ.

Екатеринбург, 2016.

 


ГЛАВА II. ПСИХОЛОГИЯ РАССЛЕДОВАНИЯ ПРЕСТУПЛЕНИЙ



2.2. Психология предварительного расследования преступлений


2.2.1. Психология допроса

Психологические тактики взаимодействия с допрашиваемыми


Следственное наблюдение

В системе тактического арсенала следователя, используемого для решения задач допроса, базовым, определяющим является метод следственного наблюдения как самый распространенный, доступный и продуктивный метод дознания.

Наблюдение — метод целенаправленного, непосредственного восприятия субъектом, визуальным или иным способом, признаков объекта наблюдения (человека, события и т. д.) в целях использования полученной информации (знаний) в научной и практической деятельности

Следственное наблюдение не пассивное созерцание окружающего мира, а активная, целенаправленная, мыслительно-конструктивная деятельность. Выделим наиболее существенные принципы наблюдения, которыми целесообразно руководствоваться следователю и другим субъектам.

1. До начала наблюдения необходимо об объекте познания получить как можно более полное представление, ориентируясь на различные источники.

2. При наблюдении следует исходить из целей и задач, реализуя при этом мысленный план наблюдения.

3. В наблюдаемом объекте необходимо отыскивать не только то, что предполагалось обнаружить, но и обратное тому.

В процессе наблюдения также важно:

мысленно разделять объект наблюдения на части (голова, руки и проч.) и в каждый момент наблюдения фиксировать внимание на одной из частей, не забывая держать в поле зрения целое;

не доверять однократному наблюдению, исследовать объект с разных точек зрения, в разные моменты и в разных ситуациях, изменяя условия наблюдения;

подвергать сомнению воспринимаемые признаки, которые могут, в конечном счете, оказаться ложной демонстрацией;

сравнивать все части, элементы, признаки, проявления объекта наблюдения, противопоставлять их, искать сходство, связи, различия.

К числу рассматриваемых принципов относятся и положения, указывающие на необходимость сравнивать результаты наблюдения с результатами наблюдения того же объекта другими участниками следственной деятельности, четко и конкретно формулировать результаты наблюдения, фиксировать их в надлежащей форме.

Напомним, что элементами информационной системы, в роли которой выступает допрашиваемый, источниками невербальной информации являются:

внешность, одежда и другие сопутствующие вещи, предметы материальной микросреды по месту проживания, работы, досуга;

паралингвистическое поведение (перемещения в пространстве, изменения положения, позы тела, мимика, жесты и т. и.);

действия, поступки в официальных и неофициальных, в формальных и неформальных условиях, в криминальных, криминалистических и иных ситуациях; объекты, средства, продукты трудовой и иной деятельности; графическая, топографическая и содержательная стороны письменной речи. Воспринимаемая наблюдательным следователем информация позволяет диагностировать свойства и состояния допрашиваемого, распознавать его подлинные цели, замыслы и решать другие задачи. Определяющими среди правил наблюдения являются положения о необходимости, во-первых, рассмотрения различных видов информационных сигналов в комплексе и взаимосвязи; во-вторых, учета особенностей ситуации, в которой реализуется активность партнера следователя по информационному общению. Риск ошибки уменьшается при сравнительном анализе результатов наблюдения за различными видами коммуникаций, связанных между собой, при этом необходимо учитывать специфику ситуаций.

Поведение следователя во время допроса

Следователь при проведении допроса сам является источником информации. Информационные сигналы, идущие от него, способны, с одной стороны, разрушать складывающуюся благоприятную атмосферу информационного взаимодействия, с другой — придавать новые импульсы дальнейшего развития. Они дают возможность преодолеть неблагоприятную ситуацию, направить ее в нужное русло. Словом, всем своим видом, репликами, языком жестов и движением следователю необходимо стимулировать, поощрять откровенность, продуктивность диалога, желание допрашиваемого продолжать его, доводить до сведения следователя интересующие его факты, обстоятельства, детали. Уловив заминку, колебания, борьбу противоречивых чувств и намерений, испытываемых допрашиваемым, столкнувшись с нежелательными паузами, напряженным решением вопросов, отчуждением, грубостью, цинизмом, вызывающим поведением допрашиваемого, следователь не имеет права давать волю своим эмоциям, негодовать, гневно осуждать позицию допрашиваемого, акцентировать внимание на негативных сторонах, обстоятельствах, связанных с его личностью, ближайшим окружением, биографией и поведением. Отрицательное реагирование следователя на факты и факторы, осложняющие ситуацию допроса, может завести в тупик, из которого нет выхода. В таких случаях важно держать себя в руках и, используя вербальные и невербальные возможности тактического арсенала, предпринять меры по снятию возникшего напряжения, разрядке ситуации, оказанию в тактичной форме помощи допрашиваемому в выборе способа выхода из затруднительного положения, превращению его из противника в партнера по взаимодействию.

Следует заметить, что рекомендации некоторых авторов о необходимости с самого начала допроса проявлять большую эмоциональную отзывчивость, эмпатию и даже симпатию, изыскивать общие интересы и т. п. сомнительны. Начало допроса у опытных следователей направлено прежде всего на формирование у допрашиваемых лиц ответственного отношения к своим обязанностям. Стремление же следователя с самого начала показаться мягким и отзывчивым может отрицательно сказаться на его позиции. Однако, во всех случаях необходимо избегать инициации конфликта, конфронтации, ведущих к ограничению коммуникации.

Психологические аспекты подготовки следователя к допросу Одна из основных задач следователя при подготовке к допросу — создание его информационной базы. Знакомясь с материалами дела, следователь определяет, кого и по каким вопросам следует допросить. С этой целью используются результаты ранее произведенных следственных действий и данные оперативно-разыскной работы.

При изучении личности допрашиваемого следователь выявляет социальный статус данного лица, выполняемые им социальные роли, референтные для него социальные группы, социально положительные и социально негативные личностные качества, его психологические возможности в практических ситуациях, имеющих значение для расследования. Для этих целей следователь может получить ряд независимых характеристик, допросить родственников и знакомых интересующего лица, выяснить обстоятельства биографического характера, воспользоваться консультацией педагога или психолога. Для установления образа жизни допрашиваемых, их преступных связей следователь дает поручения органам дознания, получает необходимую информацию от участкового инспектора.

Планируя преодоление возможного противодействия, необходимо учитывать личностные особенности допрашиваемого. Поскольку исходные данные о личности допрашиваемого часто бывают очень скудными, возможно построение нескольких наиболее вероятностных моделей поведения подлежащего допросу лица и вариантов тактики его допроса.

Подготовка допроса завершается составлением его плана. План может быть развернутым или кратким, письменным или зафиксированным только мысленно. Но он должен содержать систему вопросов, обусловленных общими задачами расследования. Отметим вопросы, наиболее существенные в правовом и психологическом отношениях, подлежащие обязательному включению в план допроса:

обстоятельства, условия совершения деяния, участвовавшие в нем лица, их взаимоотношения и взаимодействие: поведение потерпевшего;

мотивация и личностная детерминация деяния, условия, способствовавшие его совершению;

способ совершения деяния, система использованных приемов и операций, индивидуализированных стереотипов поведения — навыков и привычек, орудий и приспособлений; действия, характеризующие устойчивые психические качества личности; способ сокрытия преступления, условия, способствовавшие его сокрытию; отношение обвиняемого (подозреваемого) к результатам совершенного деяния. Следователь критически оценивает материалы уголовного дела, выявляет взаимосвязь всех фактов, обстоятельств расследуемого происшествия, определяет место каждого факта в системе событий, классифицирует имеющиеся доказательства на «сильные» и «слабые».

Перед следователями часто возникает дилемма — какие доказательства и соответствующие вопросы предъявлять в начале допроса. Первоначально целесообразно задавать вопросы по таким фактам, которые не могут быть отвергнуты допрашиваемым. Необходимо также предвидеть, на какие факты может сделать ставку противодействующее лицо. Особенно тщательно продумываются вопросы, намечаемые к постановке при так называемом перекрестном допросе, а также косвенные — двойные вопросы, в которых главный вопрос замаскирован нейтральным.

Каждый сложный вопрос целесообразно задавать не менее двух раз. Повторение вопроса может производиться сразу после ответа либо спустя некоторое время (промежуток заполняется беседой на нейтральные или контрольные темы). При повторении вопроса можно произнести: «Если я вас правильно понял...», «Не могли бы вы пояснить еще раз...», «Нельзя ли более подробно рассказать о...» «Вы уверены, что все произошло именно так?», «Значит ли это, что...» и др.

Наводящие, внушающие вопросы категорически запрещены, они не адекватны задачам следственной деятельности. Суггестивная нейтральность вопроса следователя обеспечивается сведением к минимуму той информации, которая может быть получена допрашиваемым лицом.

Сложные вопросы целесообразно разделять на ряд более простых, однозначных. Общие, многозначные ответы необходимо немедленно уточнять и конкретизировать. Задавая вопрос, следователь должен предвидеть возможные ответы на него и планировать соответствующие вопросы по этим ответам.

В отдельных случаях следователь планирует получение не только устойчивых показаний, но и графических изображений — схем, планов, чертежей, рисунков (эти документы подписываются допрашиваемым и приобщаются к протоколу допроса).

Готовясь к допросу, следователь должен предвидеть, какими сведениями может располагать то или иное лицо. При этом он схематически представляет всю совокупность исходных фактических данных, исследует все вещественные доказательства, определяет «разрывы» в цепи доказательств.

Не существует подготовки к «допросу вообще» — подготовка осуществляется к допросу конкретных лиц. Поэтому следователь должен владеть алгоритмом допроса по делам определенных категорий.

При расследовании убийств выявляются свидетели, которые могут дать показания об обстоятельствах преступления, о взаимодействии потерпевшего и убийцы до нападения последнего, где и в каком положении находился потерпевший в момент нанесения ему ранений, какое орудие было в руках убийцы, какова внешность убийцы и т. п.

При допросе родственников убитого и лиц, знавших его, устанавливаются данные об образе жизни потерпевшего, о его связях, знакомствах, о поведении, разговорах и настроении потерпевшего накануне и в день убийства, о том, имелись ли при нем какие-либо ценности, деньги, документы.

При допросе обвиняемого разрабатывается система вопросов, направленных на выявление его причастности к убийству, а также всех соучастников преступления. Особое внимание обращается на сведения, достоверность которых может быть подтверждена проверочными действиями.

При расследовании краж личного имущества к первоочередным действиям относится, как правило, допрос потерпевшего. Следователь выясняет способ совершения кражи, обстоятельства ее совершения, количество, признаки и приметы похищенных вещей, а также данные о лицах, знавших о местах хранения ценностей, посещавших квартиру в период, предшествующий краже, выявляет круг возможных свидетелей и др.

При расследовании грабежей и разбойных нападений следователь, допрашивая потерпевшего, в первую очередь устанавливает место и обстоятельства нападения, количество участников нападения, их особые приметы, броские признаки, выясняет, оказал ли потерпевший сопротивление, какие обстоятельства он может конкретизировать и т. п.

При расследовании по делам об изнасиловании большое значение имеет этическая сторона. С учетом психической травмированности потерпевшей следователь в процессе ее допроса должен выяснить, где, когда, в какой обстановке совершено преступление, в чем проявились насильственные действия преступника, как потерпевшая оказалась в данном месте, совершился ли половой акт, какие следы могли остаться на месте происшествия, оказала ли потерпевшая сопротивление и в чем оно выражалось, какие следы от противоборств могли остаться на теле и одежде потерпевшей и преступника, приметы преступника, возможные свидетели и др.

Следователь должен заранее предусмотреть те специальные вопросы, которые будут затронуты, и использовать консультации специалистов.

Готовясь к допросу, необходимо предвидеть, что может нарушить процесс общения. Поэтому рекомендуется заранее сделать закладки на нужных страницах дела, выписать необходимые фактические данные, подготовить соответствующие схемы, фотографии, вещественные доказательства, выстроить их в определенной последовательности и т. д.

В процессе подготовки к допросу следователь решает и такую тактически значимую задачу, как время и место его проведения, а также последовательность допроса различных лиц. В ряде случаев из тактических соображений можно срочно вызвать подозреваемого повесткой, в других случаях целесообразнее отсроченный вызов, когда лицо, находясь в ситуации ожидания, испытывает нервное напряжение, а иногда предпринимает разоблачающие его действия.

Существенное значение для проведения допроса имеют внешние условия, обстановка общения. Чаще всего допрос проводится в кабинете следователя. Психологически важно, чтобы следователь и допрашиваемое лицо оставались наедине. Присутствие третьих лиц, как правило, сковывает коммуникативную активность.

Психологические тактики взаимодействия с допрашиваемым на различных стадиях допроса

На первой стадии допроса обращается внимание на психическое состояние допрашиваемого, его установки, прогнозируется возможное развитие межличностного взаимодействия, изыскивается возможность установления коммуникативного контакта.

Действия следователя, предшествующие получению показаний, — удостоверение в личности допрашиваемого, разъяснение ему его прав и обязанностей. При этом допрашиваемый должен осознать свой юридический статус и соответствующие задачи своей деятельности. Разъясняя права и обязанности допрашиваемого, выясняя его взаимоотношения с другими проходящими по делу лицами, следователь делает первые предварительные выводы о поведенческих особенностях допрашиваемого, о его позициях в отношении расследуемого события и в отношении причастных к этому лиц. На этой стадии допроса важное значение имеет предупреждение возможного нежелания лица давать правдивые показания. При допросе подозреваемого (обвиняемого) немаловажно акцентировать его внимание на юридическом значении чистосердечного раскаяния, а свидетеля и потерпевшего — на уголовной ответственности за отказ от дачи показаний и за дачу заведомо ложных показаний. Необходимо также разъяснение процессуального требования указать источники, из которых допрашиваемому стали известны сообщаемые им сведения.

Система предупреждений может значительно снизить психическую активность допрашиваемого. Она должна в начале допроса быть предельно ограничена. Так, предупреждение об уголовной ответственности за разглашение без разрешения следователя или прокурора данных предварительного следствия целесообразно сделать лишь в конце допроса. В начальной его стадии рекомендуется избегать того, что может повысить психическую напряженность допрашиваемого, сковать его общение со следователем.

Установление коммуникативного контакта — исходное условие проведения допроса. В отличие от термина «психологический контакт», предполагающего общую эмоциональную настроенность на основе единых целей и интересов, термин «коммуникативный контакт» означает взаимодействие с целью обмена информацией. Препятствиями на пути установления такого контакта (коммуникативными барьерами) могут быть межличностные антипатии, конфликты, различия в социальном статусе общающихся лиц, нравственные различия, психологическая несовместимость. Задача следователя — преодолеть эти барьеры.

Такими барьерами могут быть бравада, наглость допрашиваемого, стремление запутать дело, уйти от ответственности, установка на противодействие, правовая неграмотность, опасение отрицательных последствий, боязнь мести со стороны заинтересованных лиц, желание скрыть интимные стороны личной жизни и т. п. Коммуникативный контакт подразумевает систему приемов оптимизации отношений между общающимися лицами, «внутренние и внешние ухищрения, с помощью которых люди примеряются друг к другу в общении». Сохраняя лидерство в общении, следователь не подавляет, а развивает психическую активность допрашиваемого лица.

При первом допросе особенно значимы первые фразы следователя, их лексическое построение и эмоциональная тональность. Они не должны содержать ничего отрицательного в отношении личности допрашиваемого. Речь следователя должна быть лишена и наигранно заискивающего оттенка.

У каждого допрашиваемого есть свои тревоги и сомнения. На этой основе и должно быть осуществлено вступление следователя в контакт с допрашиваемым лицом. В отношении свидетелей это может быть выражение сожаления по поводу причиняемого им беспокойства, в отношении потерпевшего — сочувствие по поводу травмирующего его обстоятельства, в отношении обвиняемого и подозреваемого — заверение в гарантии всех их законных прав, выяснений неотложных просьб и ходатайств. Благожелательное знакомство, сообщение своего имени и отчества, обращение к допрашиваемому по имени и отчеству, опрятный внешний вид, достойная, но не надменная манера поведения — все это формирует первое впечатление о следователе. Допустимо в первые минуты допроса сообщение следователем некоторых сведений о себе, о тех ожиданиях, которые он возлагает на поведение допрашиваемого лица.

Обстановка усугубляется и необходимостью занесения в протокол допроса анкетных данных допрашиваемого. Эту формальную сторону можно оживить более подробными расспросами о жизни допрашиваемого, о наиболее значимых для него эпизодах биографии.

Допрашивая обвиняемого, также необходимо учитывать обстоятельство, что обвиняемый может быть глубоко травмирован психическими обстоятельствами совершенного преступления. Это состояние подавленности, некоммуникативности усугубляется фактом ареста, возбуждением уголовного преследования, нарушением привычных социальных связей.

Различные психические состояния напряженности испытывают и свидетели.

Для предварительной оценки личности допрашиваемого некоторое значение имеют его внешний вид, одежда, прическа, манера поведения, а также некоторые признаки принадлежности к преступному миру — блатной жаргон, наличие татуировок с преступной символикой. В отдельных случаях это может послужить поводом для начала разговора (но без критических оценок). При выяснении данных о судимости не следует чрезмерно акцентировать внимание на этих обстоятельствах, выяснять подробности. Это может отрицательно повлиять на контактное взаимодействие.

На основной стадии допроса ущерб коммуникативному контакту может быть нанесен односторонним повышенным интересом следователя к уличающим обстоятельствам и невнимание, безразличие к оправдывающим, смягчающим ответственность. Большое внимание следователь должен проявлять ко всем обоснованным ходатайствам допрашиваемых лиц.

Не следует опускаться до уровня отдельных допрашиваемых лиц, допускать вульгарность, панибратство. Манерность и примитивность резко снижают авторитет следователя. Корректность, справедливость, внимательность, ситуативная гибкость и чуткость, эмоциональная устойчивость — основные качества следователя. Грубость, импульсивность, несдержанность, чванство свидетельствуют о профессиональной деформации.

Приведем примеры оценки опроса лиц, отбывавших наказание, о работе следователя глазами допрашиваемых.

«Мое дело вел следователь, которому я рассказал всю правду. Мне запомнился его опрятный внешний вид, сам он подтянутый и аккуратный, глаза живые и подвижные. Допрос вел в спокойной и деловой обстановке, чувствовалось, что имеет опыт, хотя и молодой, кажется тихим, но хитрый».

«Между мной и следователем сразу установились нормальные взаимоотношения. Лучше всего мне запомнились его слова: “Губанов, брось заниматься преступлениями, а то настоящей жизни не увидишь”. Допрашивал меня спокойно, голоса не повышал, ко мне относился сочувственно, работу знает хорошо. Внешне следователь казался не грозным, а просто человечным, добродушным, одет был в гражданский костюм. Его кабинет маленький, но чистый. По моему мнению, так и надо вести следствие, он меня заставил почувствовать себя человеком, но заблудившимся».

Лица, не давшие на допросе правдивых показаний, связывают это в значительной мере с отрицательным поведением следователя (грубость, необъективность, проявление чрезмерной заинтересованности в признании вины, безразличие к судьбе обвиняемого, повышенный интерес к прошлым судимостям, отрицательные качества характера): «Он вел себя грубо, повышал голос, а я ему мстил своим поведением, в душе радовался, видя, как он нервничает: чувствовал, что между нами существует вражда».

При противодействии допрашиваемого лица возникает необходимость избрания соответствующего приема взаимодействия.

1. Приемы, создающие искаженное представление об осведомленности следователя. Допрашиваемому демонстрируется повышенная осведомленность, профессиональная уверенность следователя в раскрытии преступления, доскональное изучение обстоятельств дела. Используется уверенная манера держать себя и задавать вопросы, тон, которым ставятся вопросы, многозначительные паузы, улыбки, выражающие сомнение относительно того, о чем говорит допрашиваемый, прямой, открытый взгляд, соответствующие мимические реакции, уместная жестикуляция и пр. Формирование преувеличенного представления об осведомленности следователя может проводиться и путем использования совершенно второстепенной информации, нередко дезориентирующей допрашиваемого. Вводятся в диалог с ним отдельные достоверно установленные факты из его жизни, упоминания о его каких-то занятиях, увлечениях, известных узкому кругу его близких, знакомых. Подобного рода осведомленность следователя приводит к тому, что у допрашиваемого возникают подозрения, что за ним ведут скрытое наблюдение и поэтому следователю известны эти подробности. Осведомленность следователя о прошлом допрашиваемого подсознательно формирует у последнего мнение и об осведомленности о его настоящем. Под влиянием этого он может склониться к мысли, что бессмысленно давать ложные показания. Создать преувеличенное представление об осведомленности следователя может заранее продуманное размещение на его рабочем столе, в других местах служебного кабинета (в зоне видимости допрашиваемого) различного рода документов, таблиц, вещественных доказательств, изъятых с места происшествия, обыска и т. д.

2. Прием постановки косвенных вопросов, именуемый иногда методом «косвенного допроса». Допрашиваемому ставятся вопросы, имеющие второстепенное для него значение, но, отвечая на них, он вынужден сообщить именно те сведения, ради которых и были поставлены эти «второстепенные» вопросы. Как пишет А. Р. Ратинов, «интересующие следователя вопросы задаются без всяких акцентов, в будничном, даже небрежном тоне, чтобы не подчеркивать их особого значения. При этом используются различные отвлекающие приемы, при помощи которых переключается внимание допрашиваемого с тех обстоятельств, которые подлежат выяснению, нарочито выделяются несущественные моменты, создаётся видимость того, что в них и заключен весь смысл допроса».

3. Прием предъявления допрашиваемому изобличающих доказательств.

Обычно к нему прибегают после того, как интересующий правоохранительные органы допрашиваемый рассказал «все ему известное», и после этого допрашиваемому предъявляются доказательства, в том числе и изобличающих его в лжесвидетельстве. В зависимости от обстоятельств дела (в этом смысле свои характерные особенности имеют многоэпизодные дела), индивидуально-психологических особенностей личности допрашиваемого, тактического замысла последнему сначала могут предъявляться доказательства, подтверждающие второстепенные моменты, а затем — относящиеся к более серьезным обстоятельствам. Возможен и другой, обратный порядок предъявления доказательств, изобличающих лжесвидетеля в главном с использованием фактора внезапности.

4. Прием стимулирования положительных качеств допрашиваемого. Положительные качества имеются у любого человека. Тот факт, что следователь заметил положительные стороны у допрашиваемого, вызывает у последнего чувство удовлетворения, что помогает налаживанию психологического контакта. Обращение к лучшим качествам человека, пытающегося лгать, нередко побуждает его перейти от лжи к правдивым показаниям, объясниться, оправдаться, но не голословно отрицать то, что совершил.

5. Прием использования «слабых мест» допрашиваемого. У каждого человека есть свои «слабые» и «сильные» стороны личности. «Слабыми» обычно считаются тщеславие, завышенная самооценка, избыточная тревожность, повышенная мнительность, боязливость, нервно-психическая неустойчивость, сниженный уровень интеллектуального развития, а также эмоциональная напряженность, вспыльчивость, аффективная возбудимость. В неуравновешенном состоянии человек может сказать то, что никогда бы не сказал в другом состоянии. «Слабыми местами» допрашиваемого могут быть его пристрастия к чему-либо, увлечения, привязанности, чувства, испытываемые к кому-либо, зная о которых следователь может ими воспользоваться.

6. Прием группового допроса. Два следователя ведут допрос, между ними распределяются роли. Один активно, в наступательном стиле задает вопросы, используя малейшую возможность для изобличения допрашиваемого во лжи (в качестве «злого» следователя). Второй говорит примирительно, как только обостряется очередной конфликт между его коллегой и допрашиваемым, демонстрирует желание его понять, выступая, условно говоря, в роли «доброго» следователя. На психику допрашиваемого начинает действовать известный в социальной психологии феномен группового давления с сопутствующим ему эффектом внушающего воздействия группы. Сложно дать однозначную оценку метода группового допроса: не приведет ли групповой допрос к самооговору. Сомнения небезосновательны, лучше повременить, а может быть, вовсе не использовать данный метод. И наконец, в качестве метода изобличения допрашиваемого лица может быть использована очная ставка с ним, которая предусмотрена законодателем в качестве самостоятельного следственного действия.

7. «Вторжение в личное пространство» — прием с условным названием, может использоваться при допросе в качестве дополнительного, сильно действующего шага, если позволяют логика и тактический рисунок допроса. Каждый человек считает пространство вокруг себя радиусом до 50-60 см как бы запретной для других, принадлежащей только ему территорией. Проникновение малознакомых лиц в это пространство обычно воспринимается как акт агрессии 1. Тот, кто считает, что его личное пространство неожиданно нарушено, ощущает себя пленником угрожающей ситуации, невольно испытывает растерянность, психологический дискомфорт. Естественно и его стремление как можно быстрее изменить создавшееся положение, освободиться, выйти из нежелательной ситуации. Именно в таком положении оказывается допрашиваемый, дающий заведомо ложные показания, в случае вторжения следователя в его личное пространство. Оно осуществляется целенаправленно путем изменения коммуникативной дистанции и может быть сделано так: следователь пересаживается поближе к допрашиваемому, несколько нарушив границу личного пространства, или встает, подходит к нему почти вплотную и задает интересующий его вопрос, находясь в открытой, развернутой в сторону допрашиваемого позе. Психологическое воздействие на допрашиваемого подобного приема, как показывает практический опыт, может оказаться вполне достаточным для того, чтобы допрашиваемый круто изменил свою позицию в сторону правдивых показаний.

Осенью, в глухую и дождливую ночь, в одном из столичных общежитий строителей были убиты во время сна двое молодоженов. Результаты осмотра места происшествия и других неотложных следственных и оперативно-разыскных действий позволили заподозрить в содеянном соседа потерпевших по общежитию, место нахождения которого к этому времени не было известно. По версии следователя, одежда преступника должна была быть сильно испачкана кровью потерпевших. Предполагалось, что во время убийства преступник двигался по комнате без обуви, в одних носках. Дорожка окровавленных следов ног в носках вела от места обнаружения трупов до входной двери. Это указывало на то, что подошвенная часть носков преступника была окровавлена (видимо, сам того не заметив, он перед тем как покинуть место происшествия, прошел по луже крови). Судя по всему, преступник, уходя с места происшествия, обулся. Место происшествия покинул примерно в два часа ночи. Размышляя над тем, куда в столь позднее время он мог направиться, следователь пришел к выводу, что он, скорее всего, посетил квартиру своего хорошего знакомого, проживающего с семьей в двадцати минутах ходьбы от общежития. Знакомый предполагаемого преступника был срочно вызван на допрос.

Из его показаний следовало, что, действительно, в ту ночь, когда было совершено убийство, к нему приходил его знакомый из общежития строителей. Перед тем как расположиться на ночевку, он постирал свои рубашку и носки, замыл пятна крови на пиджаке и брюках, якобы испачканных уличной грязью.

— Грязью? — с неприкрытой ноткой недоверия спросил следователь.

Вопрос попал в точку. Свидетель явно не желал разговаривать на эту тему. Он смущенно заморгал, заволновался. От былой уверенности не осталось и следа.

— Вы уверены, что на одежде имелись следы именно грязи, а не чего-то другого? — переспросил следователь.

— По-моему, да, — заколебался свидетель. Не особенно приглядывался...

В его словах прозвучала плохо скрываемая фальшь. Мгновенно уловив ее, следователь посмотрел на допрашиваемого долгим, изучающим взглядом. Не выдержав этого взгляда, свидетель сник и опустил голову. Признаки его поведения резко контрастировали с тем, как он вел себя до этого, непринужденно рассказывая об обстоятельствах вечера и ночного визита гостя.

По реакции следователя он понял, что ему не верят, но сказать правду не решался. (Как он признался позднее, не хотел навредить дружку.)

Наступил переломный момент допроса. О том, что произошло дальше, рассказал сам следователь, производивший допрос, в одной из своих публикаций:

«Необходимо было срочно найти ответ на вопрос, как сдвинуть свидетеля с мертвой точки. Секунды бежали, а подходящее моменту решение никак не приходило в голову. Внезапно какая-то неведомая сила заставила меня подняться со стула. Я обошел стол и вплотную придвинулся к Павлу, съежившемуся у приставного столика. В кабинете воцарилась гнетущая тишина. Остановившись возле Павла, я мирно, с сочувствием произнес:

— Это была не грязь, Павел. И ты это знаешь.

Свидетель продолжал отмалчиваться, уставившись в какую-то точку на полу. В этот момент, подчиняясь как будто кому-то другому, а не мне, ладонь моей руки бережно прикоснулась к склоненной голове понуро сидевшего свидетеля и, как ребенка, погладила его спутанные потные волосы.

— Чего ты боишься? — спокойно сказал я. — Договаривай. Павел поднял на меня глаза и выдавил:

— Кровь, да?

— Разве не понял? — вопросом на вопрос ответил я.

— Понял. — Павел досадливо махнул рукой. — Все я понял. Спросил его. Он сказал, что его окровавили в драке какие-то ребята. Вот как было тогда» 2.

Корректное «вторжение в личное пространство» может оказаться полезным и в ситуации другого типа — в том случае, когда достоверность сообщаемых следователю данных не ставится под сомнение. Сократив до возможного предела дистанцию между собой и допрашиваемым (например, пересев поближе к нему), следователь сможет стимулировать продолжение, углубление откровенного разговора, возобновление почему-то угасшей речевой активности допрашиваемого, выявление таких интересующих следствие деталей, которые при обычном способе допроса могут оказаться неосвещенными.

8. Прием неожиданной постановки основного вопроса — тактика сочетания вербального и невербального способов воздействия на допрашиваемого в целях побудить его к даче правдивых показаний существенно повышает КПД традиционного приема, который называется неожиданной постановкой основного вопроса. С позиции рассматриваемого подхода рекомендуется: прежде чем задать основной вопрос, допрашиваемому необходимо дать возможность расслабиться. Для этого следователь, например, может сделать вид, что углубился в изучение своих записей, попутно задавая малозначительные вопросы. Нужный результат может быть достигнут также путем паузы в допросе (в частности, для того, чтобы выпить стакан чая), перевода разговора на нейтральную тему. Совершив такой маневр и убедившись в том, что допрашиваемый раскрепостился, ослабил контроль за ситуацией и самим собой, следователь быстро поднимает голову и, всем своим видом показав ему, что требует немедленного ответа, задает тот вопрос, ради которого и осуществил соответствующую подготовительную комбинацию. Для оказания дополнительного психологического эффекта при этом можно воспользоваться упомянутым приемом вторжения (проникновения) в личное пространство допрашиваемого. Наиболее целесообразно это тогда, когда интересующий следователя вопрос подан в лаконичной, сжатой форме и на него ожидается односложный ответ типа: «Да» или «Нет».

Эти и другие приемы подобного плана не всегда «срабатывают», когда допрашиваемый, избравший линию «глухой обороны», напряжен и находится в сильно закрытом положении (смотрит исподлобья, голова и плечи опущены, кулаки сжаты, зубы стиснуты, руки и ноги сдвинуты и т. д.). Поэтому прежде чем демонстрировать основной вопрос, нужно постараться «раскрыть» допрашиваемого и тем самым сделать его более восприимчивым к управляющему воздействию следователя.

9. Прием позитивной (в определенный момент допроса) оценки той или иной части информации, сообщаемой допрашиваемым, в поощрении каких-либо установленных актов его некриминального поведения. Подобным образом может быть стимулировано раскрепощение допрашиваемого, нейтрализация его внутреннего напряжения, принятие открытой позы.

10. Прием открытой позы следователя наиболее предпочтителен с самого начала и до конца диалога время допроса (ноги расставлены, руки раскрыты, ладони повернуты вверх, тело развернуто в сторону допрашиваемого и т. д.). Важно сочетать такое положение тела следователя по отношению к допрашиваемому со взглядом, направленным прямо в глаза последнего, отсутствием не вызванных необходимостью излишних жестов и мимики, с наклоном его корпуса в сторону допрашиваемого. Открытая поза следователя обязательна при постановке основного (основных) вопроса. Как правило, нельзя спешить задавать основной вопрос тогда, когда допрашиваемый сильно скован и находится в закрытой позе. В этом случае необходимо вначале принять меры, позволяющие раскрыть допрашиваемого.

Прост, но часто эффективен в ситуациях, когда необходимо «раскрыть» допрашиваемого, занявшего защитную позу, такой прием: нужно дать ему в руки какой-либо предмет, предложить что-то сделать (например, предложить стакан чая, курящему — сигарету; попросить наклониться, чтобы лучше рассмотреть какой-то текст, рисунок и т. п.). Естественно, просьба, предложение, действие следователя не должны быть случайными, нелогичными. Чтобы не вызвать подозрения у допрашиваемого, они должны быть адекватными ситуации и четко вписываться в контекст допроса.

11. Прием выбора аргументации осуществляется с учетом личностных особенностей допрашиваемого:

• проводимая идея должна находить свой путь не только к разуму, но и к эмоциям;

• материал для проведения аргументации подбирается в зависимости от типа (образное — логическое) вкупе с качеством (гибкое, косное, конформное, самостоятельное) мышления;

• имеет смысл применять лишь такие аргументы, которые в силу настроя, настроения, образа мышления, интеллекта и имеющейся информации допрашиваемый способен воспринять;

• в ходе убеждения желательно использовать как абстрактные выводы, так и зримую конкретную фактуру, на которой легче убеждать допрашиваемых лиц, не владеющих абстрактным мышлением;

• с конформистами проходят ссылки на авторитеты, красочные фразы и упор на чувство общности с другими;

• при самостоятельном мышлении визави используется логика, обоснования с намеком на возможность личной выгоды как морального, так и материального плана;

• при заметной косности мышления перспективно разжигание эмоций в опоре на эмпирические данные.

Можно при допросе придерживаться принципа: каждый последующий аргумент должен быть весомее, чем предыдущий. Лучшему восприятию новых идей способствует подача их таким образом, чтобы они ассоциировались с уже усвоенными, не ограничиваться лишь простым перечислением аргументов, необходимо раскрывать их содержание, логический и эмоциональный смысл. Если есть необходимость приводить один аргумент несколько раз, он должен быть оформлен в новую словесную форму. Проводя допрос, можно оставлять несколько аргументов про запас для употребления их в решающий момент при заметных колебаниях позиции допрашиваемого. Корректировка дальнейшей аргументации следователя осуществляется на основе тщательно отслеживаемых словесных и несловесных реакций допрашиваемого.

Нейтрализация аргументации осуществляется: логикой опровержения; игнорированием; тактичным высмеиванием; кажущимся принятием с последующим неожиданным развенчиванием; изменением акцентов (выставляя их слабые места и предельно снижая сильные); хитроумным превращением их в свои собственные; подавлением логики эмоциями; впечатляющей дискредитацией их автора (но не допрашиваемого!); ссылкой на авторитеты 3.

12. Прием персонализации. Одним из препятствий к получению полной и достоверной информации является «обезличенность» полицейского расследования: следователь и свидетель (жертва) играют каждый свою стереотипную роль: следователь в представлении допрашиваемого — полицейский, для следователя жертва (квартирной кражи, нападения, изнасилования) — лишь одна из многих типичных жертв преступлений такого рода, расследованием которых ему приходится заниматься каждодневно. И допрашиваемый, и следователь видят друг в друге не конкретного человека, не личность, а «ролевую функцию», и это, разумеется, не способствует продуктивности коммуникации.

Одной из необходимых предпосылок эффективного допроса является его персонализация. Следователь должен видеть в допрашиваемом конкретного человека с его заботами и переживаниями, и сам, в свою очередь, представиться как идентифицируемая личность, а не просто как олицетворение официальной организации.

Самый простой способ персонализации — называть опрашиваемого по имени (дети, молодые люди), по имени и отчеству (лиц постарше), т. е. так, как сам допрашиваемый, представляясь, назвал себя. Можно просто спросить допрашиваемого: как к нему лучше обращаться.

Следователю важно заставить себя внимательно слушать допрашиваемого и проявлять знаки интереса к сообщаемой им информации. Один из способов достижения этой цели — периодически повторять последнюю фразу допрашиваемого, комментируя ее или задавая вопрос. Так, если допрашиваемая показала, что испугалась, когда увидела, что преступник достает ружье, то после этой фразы следователь может сказать: «Вы говорите, что испугались, когда увидели, что преступник достает ружье. Это в самом деле страшно. А что Вы еще можете вспомнить об этой сцене?» Тем самым следователь показывает допрашиваемой, что внимательно слушает ее рассказ.

Активное слушание требует концентрации внимания. Поэтому прежде, чем приступать к допросу, нужно устранить все возможные помехи. Следователю не следует отвлекаться ни на какие другие мысли, чтобы «эффективно слушать».

Чтобы опрашиваемый видел в следователе не просто представителя власти, а конкретного приятного, благожелательного человека, следователь таковым должен и представиться, сообщив, например, перед началом интервью некоторую информацию о себе. Такая информация будет способствовать установлению контакта с допрашиваемым. (Например, если следователю известно, что у опрашиваемого есть ребенок, он может сказать, что и у него есть ребенок примерно такого же возраста.)

13. Проявление эмпатии (сочувствия, сопереживания) при ведении допроса. Сообщит ли допрашиваемый какую-то лично для него очень значимую информацию, зависит от того, увидит ли он в следователе человека, способного его понять. Классический пример: подросток, односложно отвечающий на вопросы родителей («потому что они все равно не поймут») и часами беседующий с приятелями. Непростая задача следователя состоит в том, чтобы убедить допрашиваемого, что он может взглянуть на проблему его глазами и понять переживания допрашиваемого, как говорится, влезть в его шкуру. Перед тем как допросить жертву преступления, полезно подумать о том, что ей пришлось пережить, и попытаться представить себя на ее месте.

Необходимо поддерживать обратную связь с допрашиваемым, периодически комментируя его показания («я могу Вас понять», «представляю, как Вам было страшно», «да, конечно, с Вами поступили бесчеловечно»...).

Перед началом интервью полезен минимальный физический контакт (рукопожатие), который не должен восприниматься допрашиваемым как фамильярность (особенно, если речь идет о лице другого пола). Если у допрашиваемого есть какие-либо заметные повреждения, раны, следует поинтересоваться его самочувствием, позаботиться о том, чтобы ему было удобно, спросить, обращался ли он к врачу (даже если следователь все уже знает о характере травм из медицинского отчета). Точно так же следует поступать при внутренних, незаметных глазу повреждениях, если следователь знает о наличии таковых.

На заключительной стадии допроса необходимо учитывать следующие обстоятельства.

Закон требует фиксации в протоколе допроса всех полученных показаний «по возможности дословно». Однако в следственной практике протокол допроса подвергается шаблонной следственной типизации. «И инженер, и колхозник, и малолетний ребенок, и научный работник, судя по протоколу, свободно оперируют юридическими понятиями, сложными литературными фразами».

Для тактики допроса и оценки его результатов существенное значение имеет предусмотренная законом возможность звукозаписи. Звукозапись дисциплинирует вербальное поведение допрашиваемого, делает его более чутким к противоречиям. При даче записываемых ложных показаний человек острее чувствует свои промахи, просчеты. При оценке результатов допроса звукозапись позволяет повторно проанализировать проговорки, невербальные особенности общения — паузы, умолчания, неуверенность в утверждениях и т. п. Прослушивая аудиозапись допроса, в ряде случаев допрашиваемый осознает допущенные просчеты, отказывается от противодействия следователю.

При занесении в протокол ответов допрашиваемых следует удостовериться, не были ли эти ответы так называемой антиномической ассоциацией (так, на вопрос: был ли человек старым, может последовать ответ — нет, он был молодым, хотя в действительности человек мог быть не очень молодым). Необходимо иметь в виду, что одни и те же слова для разных свидетелей могут иметь разное содержание (высокий человек будет называть человека ростом в 170 см низкорослым: юная девушка может назвать сорокалетнего мужчину пожилым),

Бесконфликтная ситуация при допросах чаще бывает обусловлена заинтересованностью допрашиваемого в полном и объективном расследовании преступления, готовностью и желанием сотрудничать с правоохранительными органами.

Использование метода когнитивного интервью при допросе (опросе)

Метод допроса (опроса) при помощи когнитивного интервью берет начало в когнитивной психологии. Это метод получения достоверной, исчерпывающей личностной (субъективной) информации от потерпевших и свидетелей преступления о признаках внешности, поведении преступника (преступников) и обстоятельствах содеянного им (ими) на основе реализации системы приемов, базирующихся на достижениях когнитивной психологии.

Когнитивное интервью — это метод получения достоверной, исчерпывающей личностной (субъективной) информации на основе достижений когнитивной психологии

Авторы метода — американские специалисты Рональд Фишер и Эдвард Гейзельман, — посвятив не один десяток лет своей научной карьеры исследованиям в области когнитивной психологии, пришли к мысли о целесообразности применения накопленных в этой области науки знаний в уголовно-правовой практике. Реализация данной идеи осуществлялась на протяжении нескольких лет и завершилась в 1992 г. выходом в свет практического пособия для полицейских и следователей.

Исследование проводилось в тесном контакте с лучшими полицейскими детективами США и Израиля, выступавшими как в качестве консультантов, так и в роли первых пользователей нового метода. Сами же авторы провели сотни часов за прослушиванием магнитофонных записей и последующим анализом интервью, проведенных опытными детективами. По просьбе полицейских и частных детективов они также лично провели не один десяток интервью потерпевших и свидетелей по разным категориям дел. Лабораторные и полевые испытания завершились успешно, и метод когнитивного интервью прочно вошел в тактический арсенал полицейских и следователей, добивающихся на его основе более весомых результатов, нежели при ведении опроса и допроса обычными способами. Так, опытные детективы Департамента полиции г. Майами (штат Флорида) после овладения методикой когнитивного интервью стали получать на 47 % больше значимой для следствия информации по сравнению с тем, что им удавалось достичь на базе традиционных подходов к опросу и допросу. Еще большим оказался информационный выигрыш у детективов Великобритании, где проводились аналогичные исследования.

Когнитивная психология — одна из ведущих областей современной психологической науки, изучающая организацию знания в памяти человека, включая соотношение вербальных и образных компонентов в процессах запоминания и мышления

В основе анализируемого метода лежат выявленные психологами закономерности функционирования человеческой памяти, и прежде всего принцип специфичности кодирования и воспроизведения человеком информации, а также принцип мульти— компонентности следа памяти.

В соответствии с первым принципом эффективность припоминания предопределяется степенью сходства условий припоминания с условиями восприятия и запечатления в памяти (кодирования) информации. Иначе говоря, чем больше степень сходства между ситуацией фиксации в памяти описываемого события, тем безошибочней, обстоятельней, точнее будут сообщаемые интервьюируемым сведения. Причем для достижения ожидаемого эффекта совсем необязательно проводить интервью на месте восприятия события, интересующего следствие. Для этого зачастую достаточно мысленно представить обстановку, механизм развития события, а также актуализировать испытанные в процессе его восприятия переживания.

Практическая значимость когнитивного интервью состоит в том, что рассматриваемый метод, опираясь на приемы активизации различных слоев и участков памяти интервьюируемого, помогает последнему вспомнить важные для дела обстоятельства и нюансы описываемого события.

Следует заметить, что, с точки зрения структурного аспекта, когнитивное интервью мало чем отличается от типовой методической схемы допроса, разработанной российскими криминалистами. Однако при общем внешнем сходстве того и другого имеются существенные различия в содержательном наполнении отдельных этапов опроса и допроса. В этом плане позиция зарубежных специалистов представляется предпочтительней в силу ее более высокой прикладной значимости.

Цель когнитивного интервью — при помощи определенных приемов активизировать различные слои памяти опрашиваемого (допрашиваемого) лица, т. е. помочь ему вспомнить важные для дела факты, обстоятельства, моменты, признаки. Таких приемов четыре: 1) мысленное, а затем вербальное воссоздание (восстановление) контекста события; 2) детализация; 3) припоминание обстоятельств в различной последовательности; 4) смена перспективы.

Вербальное (словесное) воссоздание контекста события. Допрашиваемому лицу предлагается в форме свободного рассказа дать описание окружающей обстановки (общего вида помещения, расположения мебели, погодных условий, освещенности, своего местонахождения, испытанных чувств и переживаний, реакций на происходившее событие, интересующее следствие, обстоятельств, сопутствующих этому событию) на том месте, где происходило событие, по поводу которого даются показания. Иначе говоря, имеется в виду характеристика окружающей материальной микросреды, на фоне и при опосредованном воздействии которой протекало исследуемое деяние. О его обстоятельствах и участниках при воссоздании контекста события речь пока не ведется. Эти вопросы рассматриваются в ходе детального описания события. На данном этапе допроса следователь исходит из необходимости убедить интервьюируемого в том, чтобы тот рассказал об обстоятельствах преступления как можно подробнее, не упуская никаких мелочей, кажущихся интервьюируемому незначительными, деталей, пустяков, по поводу которых он, тем не менее, убежден, что они имели место в действительности.

Максимально детализируемым показаниям способствует припоминание обстоятельств события в различной последовательности. Обычно допрашиваемый рассказывает о чем-либо с самого начала и в той последовательности, как происходили события. Между тем некоторые лица могут припомнить больше информации, воспроизводя события в обратном порядке. Поэтому следователь может предложить допрашиваемому начать описание с факта, который произвел на него наиболее сильное впечатление, и уже от этого факта продвигаться во времени вперед или назад. Возможно иное предложение — начать рассказ о событии с конца, последовательно продвигаясь к его началу.

Смена перспективы. Следователь просит допрашиваемого описать событие, поставив себя на место какого-либо другого присутствовавшего при этом наблюдателя. В этом случае событие описывается с позиции каждого из очевидцев. Выслушав допрашиваемого, следователь задает вопросы, направленные на уточнение и детализацию интересующих его фактов и обстоятельств. В их круг входят вопросы, связанные с описанием действующих лиц, их пола, расы, возраста, веса, цвета глаз, волос, их длины, прически и т. и. При затруднении в ответе могут быть заданы вопросы типа: «Похож ли персонаж на кого-либо из знакомых?», «Если да, то чем именно?», «Не было ли чего-нибудь необычного в его внешности?», «Можно ли по внешним признакам отнести его к какому-то стереотипу?».

Важное значение, с рассматриваемой точки зрения, имеет выяснение употребляемых в разговоре действующих лиц исследуемого события фамилий и имен. При затруднении в ответах может быть предложено путем перебора алфавита восстановить, было ли это имя (фамилия) иностранным; не обменивались ли участники события словами из серии количеств, чисел, цифр; какие особенности имели голоса, акцент, интонация и речевые характеристики действующих лиц. Наряду с этим допрашиваемому следует предложить дать описание обстановки, предметов, находившихся на месте события, эмоциональной реакции на событие самого интервьюируемого и других лиц.

Этапы когнитивного интервью

Процедуру допроса по методу когнитивного интервью можно разделить на пять стадий (этапов, шагов).

1. Создание предпосылок: предварительное формирование условий, организационно-психологических факторов, обеспечивающих успех получения полезной для дела информации. Данные предпосылки создаются сразу же после вступления следователя (оперативного работника) в непосредственное взаимодействие с носителем искомой информации, до начала речевой коммуникации по существу дела. После установления психологического контакта, разъяснения сути проблемы, следователь предлагает допрашиваемому предельно сконцентрироваться, ничего не пропускать, не придумывать ответы на предстоящие вопросы.

2. Перевод разговора в плоскость свободного рассказа о предмете допроса. Продуктивности такого рассказа способствует вербальная и невербальная активность следователя. Не рекомендуется прерывать рассказчика, задавать ему уточняющие или детализирующие вопросы. Все это можно сделать позднее. Предоставление допрашиваемому лицу возможности свободного рассказа исключает отрицательное воздействие со стороны следователя, негативное проявление ретроактивного и проактивного торможения, облегчает течение ассоциативных процессов, содействует проявлению реминисценции. Особое внимание необходимо уделять наиболее ярким, отчетливым, хорошо запомнившимся образам опрашиваемого. Анализируя их по ходу рассказа, следователь должен сразу же мысленно определять, каким способом ему следует несколько позже осуществить «зондирование образов», какие и в какой последовательности для этого требуется поставить вопросы. Определив таким путем «стратегию зондирования», следователь, выслушав до конца свободный рассказ, переходит к следующий стадии допроса.

3. Стадия зондирования (пробинга) кодов памяти обычно начинается с того, что допрашиваемому напоминается важность концентрации его внимания на наиболее существенном образе, представлении и воссоздания контекста описываемого события. По ходу зондирования следователь оперирует открытыми вопросами, напоминает о необходимости не упускать детали, но не прерывает повествование во время ответа на вопрос (о сообщаемых деталях делаются подробные записи, например, в блокноте).

После того как следователь «подвел» допрашиваемого к нужному образу, он должен:

а) попросить более «зримо», отчетливо мысленно воспроизвести этот образ;

б) как можно детальнее его описать.

Эти два компонента — формирование (представление) образа и его описание — должны быть разделены временным интервалом, достаточным для того, чтобы допрашиваемый успел вызвать в своем сознании отчетливый образ. Распространенная ошибка неопытных следователей состоит в том, что они, предложив «вызвать» образ, сразу же просят его описать, не оставляя времени на то, чтобы образ мог отчетливо «вырисоваться» в представлении интервьюируемого. Описание мысленных образов — основной источник получения следственно значимой информации в когнитивном интервью.

Повторный пробинг должен быть ориентирован только на получение новой искомой информации, он должен быть узконаправленным.

4. На обзорной стадии осуществляются совместный с допрашиваемым обзор и анализ информации, которая воспринята и зафиксирована в памяти и блокноте (протоколе, иным способом). Это дает возможность проверить, точно ли все записано, а также вспомнить то, что было упущено. Чтобы такая возможность была использована, следователь должен говорить медленно, отчетливо произнося каждую фразу и делая паузу после каждого фрагмента интервью. Перед началом обзорной части интервью следователь просит сразу же сообщить ему о том, что нового вдруг удастся вспомнить, и о том, где следователь что-то не так понял, что в его записях нужно скорректировать.

5. На завершающей стадии рассматриваемого действия у допрашиваемого выясняются полные сведения о нем (анкетные данные), ему делается предложение позвонить, если вспомнит что-то новое (для этого передается визитная карточка следователя). В задачу последнего также входит создание у собеседника перед тем, как с ним расстаться, последнего позитивного впечатления.

Припоминание специфических признаков при когнитивном интервью

При осуществлении допроса по методу когнитивного интервью особое внимание следователь должен уделять выяснению у допрашиваемого специфических признаков (деталей, особенностей). Приемы припоминания подобных признаков базируются на двух основополагающих психологических принципах.

Принцип первый. Знание о событии представлено в сознании (памяти) в виде «набора» отдельных признаков (характеристик) этого события.

Принцип второй. Различные признаки находятся в тесной взаимосвязи. Поэтому припоминание (активизация) одного признака может стимулировать припоминание других признаков, с ним связанных.

Например, если свидетель мельком видел номерной знак удаляющейся машины, то он мог заметить, что:

1) система составляющих его символов состояла в основном из цифр;

2) буквенные символы были согласными;

3) две цифры в последовательности повторялись дважды;

4) первая цифра была кругообразной;

5) цифры имели сходство с номером телефона отца свидетеля;

6) свидетель старался запомнить три последние цифры;

7) название второй цифры состояло из двух слогов;

8) символы были оранжевого цвета на черном фоне.

Чтобы облегчить припоминание имен, следователь может предложить допрашиваемому думать о следующих событийно-независимых признаках:

1) частоте встречаемости (было имя распространенным или редким, необычным);

2) этническо-национальной принадлежности (было ли это имя характерно для какой-либо этнической (национальной) группы населения);

3) длине (было имя длинным или коротким; из скольких примерно слогов оно состояло);

4) о том, какой слог в имени был ударным (на какой слог падало ударение);

5) о том, с какой буквы начиналось имя (допрашиваемому следует рекомендовать вспомнить первую букву имени, перебирая алфавит от «а» до «я»),

К числу контекстуальных признаков имен можно отнести следующие:

1) особенности голоса говорящего (допрашиваемому следует предложить думать о голосе говорящего в тот момент, когда он произносит имя);

2) визуальный паттерн или «созвездие признаков» (следователь: «Думайте о почерке, каким было написано имя»);

3) локальный контекст (следователь: «Думайте о месте, в котором на листе размещалось имя» или «Где стоял говорящий в момент произнесения имени?»);

4) связь с другими именами (следователь: «Упоминались ли еще какие-либо имена?»).

В круг субъективных признаков имен входят, например, такие:

1) сходство с другими именами (Не было ли похоже имя на имя известного Вам лица?);

2) привязка (Не говорит ли имя о профессиональной или групповой принадлежности (политической партии, религиозной организации, спортивной команде и т. п.);

3) благозвучность (приятность) имени (Приятно или неприятно звучит имя?).

Для того чтобы облегчить припоминание буквенно-цифровых образов (номерных знаков машин, номеров телефонов, адресов и т. п.), следователь может предложить допрашиваемому думать о следующих событийно не зависимых признаках:

1) длины (Много ли знаков было в обозначении? Была ли последовательность длинной (короткой)?);

2) порядка (Цифры следовали в восходящем (нисходящем) порядке, буквы — в алфавитном порядке?);

3) смешанности (Состояла ли последовательность исключительно из цифр (букв) или же из тех и других?);

4) повторяемости (Были ли в обозначении повторяющиеся знаки (например, 6699)?);

5) четности-нечетности (Каких цифр было больше — четных, нечетных?);

6) величины (Были ли цифры большими, маленькими?);

7) типе букв (Каких букв было больше — гласных, согласных?);

8) произносимости (Легко (трудно) произносятся буквенные сочетания?).

К числу контекстуальных признаков цифровых обозначений могут быть отнесены:

1) способ предъявления (Если цифры были названы, думать о голосе говорящего, если цифры были написаны — думать о почерке);

2) сенсорный паттерн или совокупность воспринятых признаков (Если цифры были написаны, думать, были ли в их очертаниях прямые или кривые, изогнутые линии; если цифры были названы, думать о том, состояли ли названия цифр из одного, двух слогов?);

3) топография (На какой части листа были размещены цифры; где находился говорящий в момент названия цифр?).

Субъективные признаки буквенно-цифровых образов могут содержаться:

1) в привычности (Было ли буквенно-цифровое обозначение или часть его похожи на что-либо уже Вам известное, например, Ваш номер телефона, адрес и т. п.?);

2) в трудности припоминания (Легко или трудно запоминающейся была буквенноцифровая последовательность?).

Эффективным приемом, позволяющим повысить точность припоминания времени, является выявление объективных «ориентиров», по отношению к которым и определяется подлинное, а не мнимое время события. Правильно сориентироваться во времени помогает такой, например, вопрос: «Это случилось до или после Вашего дня рождения?».

Завершая анализ сущности допроса по методу когнитивного интервью, необходимо обратить внимание:

1) когнитивное интервью рассчитано на применение этого метода лишь при допросе (опросе) лица, ставшего жертвой преступного посягательства, а также очевидца содеянного, непосредственно визуально-слуховым способом воспринимавшего происшедшее;

2) когнитивное интервью может претендовать на ожидаемый результат при допросе не всех подряд потерпевших и очевидцев, а лишь тех из них, которые относятся к числу дееспособных, законопослушных граждан, заинтересованных в объективном исходе расследования, готовых и имеющих желание и возможность к конструктивному сотрудничеству с органами дознания и предварительного следствия.

Метод диагностики причастности лица к правонарушению в отсутствие доказательств

Метод представляет собой интеграцию идей психологов и криминалистов по вопросам раскрытия и расследования преступлений. Метод дает вполне достоверную информацию о возможной причастности лица к преступлению, что позволяет существенно ограничить круг подозреваемых; выбрать нужное направление деятельности в поиске доказательств, возможных соучастников, похищенного, следов и т. д.; получить сведения о действительных обстоятельствах произошедшего либо об отдельных его элементах.

Метод состоит из двух взаимосвязанных бесед-опросов, в основе которых лежат специально сформулированные вопросы, последовательно задаваемые опрашиваемому лицу. После каждого вопроса даются характеристики ответов непричастного и причастного лица с краткими комментариями. При их оценке следует:

• обращать внимание на информацию, содержащуюся в словах-ответах на вопросы (произвольную вербальную);

• дифференцировать указанную информацию и информацию, также выраженную в словах, но возникающую как реакция на соответствующее психологическое воздействие допрашивающего (непроизвольную вербальную);

• отслеживать наличие и изменение невербальных проявлений: физиологических (потение, тремор рук, изменение цвета кожных покровов и т. п.) и поведенческих — поза, жесты, мимика, пантомимика.

Совокупность данных, полученных в результате анализа ответов по каждой из названных позиций, свидетельствует о возможной причастности опрашиваемого лица.

Беседам-опросам должно предшествовать установление психологического контакта, побуждение к желанию оказывать необходимую помощь в исследовании события и готовности отвечать на вопросы, высказывать свои соображения, мнения, представления и ощущения в обстановке доверия и искренности. При этом не следует показывать, что субъект вправе отказаться от участия в беседе. Последняя не должна носить обвинительную направленность или создавать впечатление временного ограничения свободы. Опрашиваемый должен уяснить, что в его интересах оказать вам как лицу, занимающему определенное должностное положение, посильную помощь, не навлекая на себя ненужных подозрений и недоверия.

В целях объективности, чтобы свести к минимуму побочный эффект психического воздействия, оказываемого на невиновных, иногда целесообразно опрашивать лиц в привычной для них обстановке, например, по месту работы или жительства, без излишней официальности и выраженной предвзятости. Любые искажения смысла и содержания предлагаемых вопросов могут повлечь ошибки в интерпретации проявляемых реакций (вербальных и невербальных). Для более полного последующего анализа в ходе бесед-опросов желательно использовать аудио— или видеозапись.

Первая беседа-опрос. Главные задачи первой беседы-опроса: 1) включение в круг предположительно причастных к исследуемому событию лиц максимального количества потенциальных его участников; 2) изучение исходных данных, характеризующих исследуемое событие, любых ориентирующих сведений о нем, обеспечение присутствия опрашиваемых лиц в месте опроса и создание необходимой обстановки для проводимых бесед.

Начало беседы-опроса:

1. Объясните дело без подробностей.

2. Укажите, что с каждым, кто так или иначе мог иметь отношение к этому преступлению (происшествию), будет проведена беседа-опрос.

3. Сообщите, что один из тех, кто будет опрошен, совершил это преступление (или является виновником этого происшествия).

4. Упомяните, что опрашиваемый возможно еще понадобится.

5. Заверьте, что информация будет использована только лишь в служебных целях.

Основная часть беседы-опроса.


Правдивый ответ

Неискренний ответ

Вопрос 1. «Вы знаете, почему вас пригласили на эту беседу?»

Ответ не имеющего отношения к преступлению, как правило, неуклончиво нередко содержит упоминание преступления, некоторые соображения о нем. Он не связывает это событие с собой, а поэтому ему нет нужды задумываться о значении той информации, которую он сообщает

Крайне неопределенные или нереалистичные ответы могут свидетельствовать о причастности к событию (преступлению). Человек, действительно причастный к нему, подсознательно занимает изначально оборонительную позицию, склонен умалчивать свою осведомленность, боится выдать какую-либо информацию, которую может знать только участник события (преступления). При этом он часто не осознает разницы между констатацией факта уже существующего события (преступления) и проявлением так называемой «виновной осведомленности» о нем. Вслушиваясь в его объяснения, важно уяснить неопределенный и нереалистичный характер объяснений и ответов, проявление скрытого убеждения, что оправдывающим и исключающим подозрения в его адрес моментом является делаемый им в ответе акцент на его отсутствие в цепи «событие - субъект - беседа». Демонстрация этого акцента ему настолько важна, что иногда он жертвует естественностью своего заявления

Вопрос 2. «Вы верите тому, что это преступление (происшествие) (сказать, что случилось) действительно было совершено?»

Непричастные лица, заинтересованные в установлении истины, не имея оснований для искажения известных им сведений, касающихся последствий события, как правило, соглашаются с тем, что последнее имело место. При этом они не склонны оспаривать его детали

Виновные часто дают другие ответы, так как стараются любым способом скрыть свою осведомленность или затруднить установление обстоятельств события. В ситуациях, когда вероятность криминальности события небесспорна (кто-то заявил о пропаже у него денег, выявлена недостача, обнаружен подлог документов и пр.), искомое лицо старается любыми средствами отвести от себя возможные подозрения, и ответа данный вопрос дает ему возможность направить следствие по ложному пут, поставив под сомнение наличие самого факта события преступления, чтобы это устраняло необходимость дальнейшего расследования, влекло иные, желательные для лица предположения о криминале или его отдельных последствиях. В качестве деталей, позволяющих замотивировать истинную направленность даваемых объяснений, может выступать описание в ответе на вопрос об особенностях места, времени, способа совершения преступления и других обстоятельств

Вопрос 3. «Кто, по вашему мнению, мог бы это совершить?»

Вопрос выявляет желание человека помочь следствию (пострадавшему, семье, родственникам пострадавшего). Отсутствие этого желания может свидетельствовать о причастности лица, хотя может быть и следствием негативного отношения к опрашивающему (как к личности или как к сотруднику правоохранительных органов)

Не имеющие причин скрывать что-либо и желающие помочь в расследовании готовы дать ответ, в котором могут фигурировать те или иные лица, даже они сами

Виновные уклоняются от упоминания имен, так как знают истинного виновного и не хотят впутывать в дело невиновных, поскольку это может принести только вред. В случае инсценировки, обычно сопровождаемой ложными сообщениями и прямыми указаниями на конкретных лиц, обязательно в ответе содержатся и придуманные обстоятельства, моделирующие следовую картину причастности этих лиц к событию (преступлению)-

Вопрос 4. «Почему вы так думаете?»

Подобный вопрос побуждает лицо аргументировать свои предположения какими- либо конкретными фактами или наблюдениями, которые могут дать дополнительную информацию об обстоятельствах события (преступления) и свидетельствовать о степени осведомленности лица о нем

Невиновные часто дают объяснения, которые согласуются с ответом на предшествующий вопрос «Кто мог бы». Предлагая имена и фамилии определенных людей, они обосновывают их связи с фактами, вызвавшими у них подозрения

Причастные лица либо дают крайне расплывчатые и неопределенные ответы, либо, если они называют конкретных лиц, то их аргументация отличается подробностью, связностью и продуманностью.

В размышлениях причастного лица преобладают представления о реально существующих связях события (преступления) и его собственного поведения, поэтому ему очень трудно сразу сформулировать логическую привязку посторонних лиц к событию (преступлению). Здесь возможны существенные ошибки в объяснении таких связей и опасность непроизвольно выдать ту информацию, которой данное лицо просто не может располагать, не будучи причастным. Чтобы избежать этого, они, как правило, стараются уклониться от упоминания конкретных имен и дают уклончивые и расплывчатые ответы

Вопрос 5. «Кто, по вашему мнению, мог бы совершить это преступление (происшествие) с наименьшей вероятностью?»

Вопрос контрольного, проверочного свойства, он прямо противоположен третьему вопросу и требует восстановления и воспроизведения тех ассоциативных связей, которые были сконструированы в ходе неискреннего вынужденного ответа, только противоположного характера. Он изменяет созданную заранее установку на выявление причастного лица и требует формирования новой, согласующейся с ней, - на определение непричастного. Это позволяет получить дополнительную информацию о событии и лицах, их совершивших

Непричастные, следуя той же схеме, что и в предыдущем случае, постараются назвать имена, исходя из той же бытовой логики и желая помочь расследованию

Причастные стремятся уклониться от исключения кого-либо из числа возможных преступников подобно тому, как они избегали предлагать кого-нибудь в качестве заподозренного (ввиду нежелания проявлять какую-либо осведомленность и избежать возможных ошибок в объяснениях, не быть пойманным на противоречиях). Кроме того, они не готовы к изменению установки на защиту на установку на взаимодействие, так как возрастает вероятность ошибки в изложении фактов. Поэтому они предпочитают уклоняться от указания конкретных имен и дачи в связи с этим объяснений

Вопрос 6. «Кто имел наилучшие возможности это сделать?»

Формулировка вопроса подразумевает оценку опрашиваемым объективных (отсутствие алиби, наличие орудий и средств совершения преступления и т. п.) и субъективных (замысел, мотивы, цели, знания, умения, навыки и т. п.) возможностей лица, причастного к событию. Детальная дифференциация их по своей относимости возможна только лицом причастным

Непричастные желают помочь расследованию и это стремление очевидно. Они скорее всего будут называть конкретные имена, возможно, даже свое, но их объяснение будет базироваться на наиболее общих (характерных для большинства людей) представлениях о механизме данного события (преступления) и особенностях личности называемых лиц. Детальная аргументация в силу их неосведомленности, как правило, отсутствует

Причастные могут ответить следующим образом: «Любой мог это сделать». Причастные воздерживаются называть имена, так как боятся непроизвольно проявить осведомленность о деталях события, а это вполне вероятно, поскольку им придется аргументировать свои соображения и, кроме того, они не хотят облегчить вашу работу (см. также п. 3-5)

Вопрос 7. «Как вы думаете, что заслуживает человек, который это сделал?»

Данный вопрос выявляет имеющееся отношение лица как к событию (преступлению), так и к лицу, его совершившему (с точки зрения общественной опасности, противоправности и наказуемости содеянного)

Непричастный предложит реалистическое наказание, соответствующее традиционным нормам и без учета каких-либо смягчающих или отягчающих обстоятельств

Причастный, зная о том, кто совершил преступление, будет снисходительным и предложит предварительно обсудить этот вопрос на совещании, коллективе сотрудников, вернуть обратно деньги и т. п. или же уменьшит значение этого события и предложит наказание, которое не соответствует тяжести преступления. Он может приводить оправдательные аргументы, смягчающие обстоятельства (о которых, естественно, знает), преуменьшать вину, значение и общественную опасность события, готов «спустить все на тормозах», «не делать из мухи слона»

Вопрос 8. «Вы думали когда-нибудь о том, чтобы сделать что-нибудь подобное?»

Вопрос, позволяющий иногда достаточно определенно дифференцировать причастных и непричастных к событию (преступлению) лиц. Кроме того, имеется возможность выявления лиц, склонных к совершению подобных действий

Непричастный человек, считая себя нравственным, будет отрицать такую возможность

Причастное лицо допускает возможность ошибки в своих ранее дававшихся объяснениях и стремится профилактировать ее, сообщая, что ранее думал об этом, но в силу определенных причин, чаще всего морально-этических (но могут быть и технические - хорошая охрана, надежные замки и пр.), не совершал

Вопрос 9. «Вы когда-нибудь брали что-нибудь «в долг» подобным образом с намерением потом это вернуть?»

Вопрос, похожий на предыдущий, но дающий возможность причастному «сохранить свое лицо» благодаря изменению квалификации внешней стороны проступка (кража представляется как вынужденное взятие в долг и подсказывается возможное оправдание). Варианты вопроса могут зависеть от вида проступка

Непричастный по причинам, указанным в п. 8, сразу же отвергнет такую возможность. Для него иное название осуждаемого им поступка, не изменит его собственного к нему отношения и потому недовольство, проявленное им, будет естественным

Причастный может сказать, что он думал об этом, даже допускал такую возможность при определенных условиях (с приведением оправдательных аргументов), но никогда не делал ничего подобного.

В содержание вопроса хорошо включать иной (более нейтральный) вариант характеристики деяния и вариант смягчающего ответственность обстоятельства


Окончание беседы-опроса.

1. Поблагодарите опрашиваемого и затем сделайте следующее заявление в утвердительной или констатирующей форме: «Я знаю, что вы будете рады встретиться и поговорить со мной об этом деле еще раз». Создайте впечатление, что беседа закончена, закройте папку с записями, встаньте и т. д. Все как бы говорит о том, что ваши вопросы исчерпаны, и опрашиваемый может облегченно вздохнуть и расслабиться (что часто и происходит). На самом деле завершен только первый, отборочный этап исследования, когда круг возможно причастных лиц существенно сузился, после чего будут проведены новые беседы.

2. Задайте опрашиваемому неожиданный в данный момент вопрос: «Как, по— вашему, в действительности происходило данное событие?» Расчет делается на то, что виновное лицо, располагая информацией, пойдет на оказание услуги и расскажет о действительно имевших место деталях события (характеристика и поведение жертвы, обстановка места происшествия, механизм совершения деяния, пути отхода, приемы сокрытия следов и т. п.), но как бы предположительно, от третьего лица.

3. Закончите беседу вопросом: «Если бы вы захотели сделать что-нибудь подобное, как бы вы это осуществили?» Вопрос имеет психологические основания. Беседа окончена, наступило определенное успокоение, защитные механизмы могут активизироваться с опозданием, и лицо допустит ошибку.

Ответы:

правдивый. Честные люди обычно не имеют готового ответа, так как они не рассматривали нечто подобное применительно к себе;

неискренний. Виновные лица часто описывают, как в действительности было совершено преступление или же дают объяснения, имеющие много общего с истинным событием (в их описании часто присутствуют реальные детали происшедшего).

Вторая беседа-опрос. Замысел ее заключается в повышении психологической напряженности и увеличении объема проявлений виновной осведомленности. Проводить ее следует через один-два дня и начинать с тех лиц, которые подпадают под наибольшее подозрение. Обстановка начала беседы не должна носить обвинительного характера и должна быть непринужденной.

Основная часть беседы-опроса.



Правдивый ответ

Неискренний ответ

Вопрос 1. «Хотите ли вы добавить что-нибудь к тому, о чем мы говорили во время первой беседы?»

Вопрос рассчитан на выяснение отношения опрашиваемого к расследованию (или к опрашивающему) и на уточнение, насколько предыдущие ответы были подготовлены заранее

Непричастный может добавить к ранее сказанному некоторые сведения, так как не боится несовпадения ответа с первым и хочет чем-то еще помочь следствию

Причастный может вновь изложить ранее сказанное, как правило, слово в слово с учетом даже малейших мелочей. Может наблюдаться замешательство и неуверенность, так как лицо осознает, что результаты первой беседы послужили причиной повторной встречи. Он допускает возможность собственной ошибки в показаниях, но не предполагает, какой именно.

Вопрос 2. «Имеются ли у вас какие-нибудь новые соображения или подозрения о том, кто мог совершить это преступление (происшествие)?»

Так как событие вызвало определенный резонанс в коллективе или обществе, по прошествии первой беседы-опроса опрашиваемый так или иначе имел возможность получить дополнительную информацию от других лиц, дополняющую или опровергающую его собственные представления о событии. Поэтому, наверняка, с его стороны возникнут какие-либо дополнения, уточнения или коррекция прежних показаний

Причастному нет дела до подозрений в отношении других лиц, так как он знает, кто это сделал, и главная его задача - любым путем скрыть свою причастность, а также получить информацию о ходе расследования и имеющихся в отношении него подозрениях. Поэтому на этот вопрос он отвечает отрицательно либо его замечания имеют формальный характер, не касающийся существа дела.

Вопрос 3. «Из всех работающих (проживающих) здесь (или другая подходящая фраза) кого бы вы исключили из числа подозреваемых?»

Вопрос противоположного предыдущему свойства, требует определенного умственного напряжения и сопоставления прежних показаний с настоящими. Ошибка, допущенная при ответе на этот вопрос, может иметь серьезные последствия

Непричастные будут вести себя так же, как и при ответе на предыдущий вопрос. Ко второй беседе они могут располагать новой информацией об упоминавшихся ранее лицах, которой, скорее всего, поделятся

Линия поведения причастного будет прежней. Опасность запутаться заставляет его придерживаться прежних показаний, не отступая от них даже в мелочах.

Вопрос 4. «Что, на ваш взгляд, чувствует человек, который это сделал?»

Вопрос, побуждающий лицо к описанию своих внутренних переживаний в связи с совершенным проступком (преступлением)

Непричастные лица затрудняются ответить на этот вопрос, и это вполне естественно

Причастные лица будут описывать, скорее всего, свои собственные переживания

Вопрос 5. «Имеется ли какая-нибудь причина, которая не позволяет исключить вас из числа подозреваемых?»

Вопрос, выясняющий отношение лица к себе как к подозреваемому другими

Непричастные склонны к гневным протестам

Причастное лицо отвечает неопределенно с относительно слабой эмоциональной реакцией. Субъект лихорадочно рассуждает про себя, анализирует возникшую ситуацию, воспринимая ее ловушкой. Он пытается вспомнить, где он допустил ошибку, почему ему задали такой вопрос. Дезориентация и дезорганизация сознания обычно заметны внешне

Вопрос 6. «Имеется ли объяснение тому, что вас видели (могли видеть) на месте преступления (происшествия)?»

Непричастные лица отвечают отрицательно

Причастное лицо будет вынуждено давать какие-либо объяснения. Относительная неопределенность вопроса (без указания времени, места, сопутствующих обстоятельств), дающая понять лицу, что расследование располагает какими-то сведениями, заставляет его либо последовательно либо лихорадочно (в зависимости от степени психологической устойчивости) перебирать возможные варианты объяснений. Если имеются доказательства, опровергающие ложь (следы рук, транспорта, оставленные на месте предметы, словесные описания), можно использовать их для уличения лица и опровержения его объяснений.

Следующие два вопроса задаются вместе, с интервалом от трех до пяти секунд.

Вопрос 7. «Я заметил вашу реакцию на этот вопрос при его обсуждении.

Мне кажется, что эта тема вас очень волнует?»

Вопрос - вполне определенный намек на связь проявляемого беспокойства лица с исследуемым событием.

Непричастный может прервать вас или рассердиться, так как намек будет оскорбительным

Причастный будет ждать окончания вопросов для того, чтобы узнать от Вас как можно больше и построить новую защиту. Вполне возможно сильное замешательство, если у него исчерпались объяснения. Из-за опасности, которую таит неосторожное высказывание в ответ на вопрос, у опрашиваемого может визуально отмечаться напряжение

Вопрос 8. «Вы сделали это?»

Он должен прозвучать обязательно с интервалом от трех до пяти секунд после первого. Смотря в глаза опрашиваемому, можно зафиксировать его эмоциональную реакцию на вопрос.

У невиновного он может проявиться в крайней эмоциональной форме (насколько это позволяют воспитание и нравственные устои)

В этот кульминационный момент виновный с трудом контролирует реакции и нормализует свое состояние

Вопрос 9. «Может быть, вы поступаете и реагируете таким образом потому, что вы сделали в прошлом что-нибудь подобное? Расскажите об этом.»

Вопрос, открывающий причастному выход из безвыходной ситуации

Непричастное лицо не оценит вашу «помощь» и будет настойчиво продолжать отрицать свою вину

Причастный скорее всего воспользуется представившейся возможностью отвести от себя подозрения в данном преступлении рассказом о якобы имевшем место проступке в прошлом. Причем явный вымысел будет содержать элементы исследуемого события

Вопрос 10. «Хотели бы вы пройти испытание на полиграфе?»

Вы не просите опрашиваемого сделать это, а только лишь говорите о возможности участия в таком испытании

Непричастный имеет склонность сказать определенно: «да» или «нет»

Большинство виновных лиц имеют склонность к тому, чтобы сказать: «да, но...», а затем выдвигают причину для того, чтобы избежать испытания, или говорят, что они не доверяют результатам испытания. Причастные, как правило, опасаются вызвать дополнительные подозрения и поэтому склонны соглашаться с предложенным испытанием, но с оговорками, дающими им основание подвергнуть результаты испытания сомнению

Вопрос 11. «Как вы думаете, какой бы у вас был результат при прохождении испытания на полиграфе?»

Вопрос, выясняющий степень убежденности лица в своей невиновности

Непричастные субъекты убеждены в положительных для них результатах и склонны отвечать, что последние указали бы на их невиновность

Причастные субъекты также могут выразить убеждение в положительном исходе испытания, но допускают возможность ошибки, могут сделать оговорку, как и в предыдущем случае: «да, но...». Виновное лицо вынуждено заявлять о невозможности получения на полиграфе уличающих его показателей



Окончание беседы-опроса.

В случае если вы склоняетесь к убеждению, что результаты опроса характеризуют данного субъекта как виновного, и вы доверяете им, вы нашли искомое лицо. Если же результаты предыдущих бесед указали преимущественно на непричастность либо они неопределенны, остается поблагодарить собеседника и извиниться за отнятое у него время и доставленные неудобства.




1. Исключение составляют желаемые людьми нарушения их личного пространства по тем или иным причинам, а также случаи объективно сложившегося дефицита свободного пространства, воспринимаемого как неизбежная данность, с которой следует смириться на какое-то время (например, ситуация с пассажирами переполненного автобуса).

2. Записки криминалистов. М.: Юрикон, 1993. Выл. 1. С. 5-15.

3. См.: Прорубов И. И. Научные основы допроса на предварительном следствии. Минск, 1978; Еникеев М. И. Психология общения следователя с обвиняемым (подозреваемым) // Современные проблемы расследования и предупреждения преступлений. М., 1987. С. 87-103; Оптимизация речевого воздействия / сив. ред. Р. Г. Котов. М.: Наука, 1990; Винокур Т. Г. Говорящий и слушающий. Варианты речевого поведения. М.: Наука, 1993; Проблемы речевого воздействия // Материалы Всерос. науч. конференции. Ростов н/Д., 1996. Выл. 4; Кандыба В. Криминальный гипноз. СПб., 1999; Ронин Р. Своя разведка. Минск: Харвест, 1997; Антонян Ю. М., ЕникеевМ. И., Эминов В. Е. Психология преступления и наказания. М.: Пенатес — Пенаты, 2000. С. 179-236.




Предыдущая страница Содержание Следующая страница